Застывшие Идолы. Том I - Вера Уноса

Жрецы следовали по дороге, иногда останавливаясь передохнуть на каменных скамейках, вырезанных в форме прямоугольников. Силы ещё не вернулись к Ильдусу, чувствовал он себя как старик - протезные ноги плохо держали тело. Спина ныла, голова также болела и кружилась, однако посидев на уютной, пусть и жёсткой скамье - всё проходило и можно было пройти хоть сколько - то шагов. Начало темнеть, неизвестно что может произойти, лишь постепенно зажигающиеся газовые фонари успокаивали и придавали свою атмосферу спокойствия и уличного уюта, дорога выглядела полностью безмятежной, опадающая листва не сталкивалась друг с другом – нежно падая на жёсткую дорогу, устланную строгой плиткой. На том конце пути, сквозь густые заросли клёна выглядывала площадь с фонтаном. Всё обустроено вопреки любым заветам Уноса, вопреки Сфере и её идеальности. Первый памятник, в котором отсутствует громадная статуя Ягера - её заменяет гранитный куб, стоящий на таком же гранитном пьедестале, снизу красуется табличка, на ней было выгравировано: «Оставим бесконечность самой себе. Д.Г Лорин» Ягер никогда не слышал этого имени, оно совсем новое. Полностью отличное от имён прошлых лет, отличающихся своей изысканностью и можно сказать стилем. Имя «Лорин» - вовсе не плохое, оно скорее отражает другой нрав - другого времени. В фонтане лежали неизвестные для Жрецов монеты - кубиды. «Квадратные монеты... Долго же меня не было. Неужели уносы потеряли свой вес? Впрочем, чему тут удивляться? Столетия прошли, новые взгляды обязаны были появиться. Интересно, какова новая вера? Всюду кубы, углы и концы, они веруют в ограниченность или... Ах, точно! Строгость этой фигуры манит их, эти чёткие, резкие углы, конкретная граница между гранями. Это доказывает мне в очередной раз, что мудрость - смесь, а не чистый продукт. Также как и вера, она должна черпаться из разных источников, не отсекая пути чужих, а напротив - как наглый вор, я должен хватать всё блестящее, обогащая свой дух». Проходящие по площади люди сторонились Жрецов, указывая на них пальцем, обсуждая внешний вид шёпотом. Было неловко, особенно это было видно по движениям Ильдуса, его дыхание перехватило, он стал ходить неуверенно как младенец, но они продолжали идти, однако оперативно подоспела стража в строгой военной форме и вооружённая необычными копьями, где лезвие не стремилось к своему завершению, образуя штык, а было в форме куба, сглаженного и заострённое на углах. - Бродягам не место в нашем чистом городе, немедленно развернитесь и уходите – заявил капитан. У него на груди была медаль, с изображением идеализированного воина, втыкающего копье в горбатого урода. Мохнатые, местами седые усы, опускающиеся куда - то ниже подбородка. Ягера смутили такие слова, ему стало любопытно, почему стражник не боится его или не пытается выпросить благословение - Мальчик, ты меня не узнаёшь? - Повторяю ещё раз, разворачивайтесь немедленно, пока мы не применили силу - Стражники навострили копья в сторону Жрецов. - Ягер, прислушаемся к ним - бубнил Ильдус. Разворачиваясь обратно к дороге, они быстро спрятались за деревьями, в поисках обходного пути. Ягер залез на дерево и сквозь прямые листья клёна ему открылся вид огромной стены, такие он брал на штурм и ни одна стена не выдержала натиска легиона Обгоревшей Пыли. Ягер спустился и попросил Ильдуса подождать, пока не найдёт дыру или лазейку, он не стал рассказывать о выжженном клочке леса. Обгорелый, серый кусок природы, не подавал признаков жизни, даже голые ветки не шевелились от ветра. Унос разрушителен и всесозидателен своей сущностью, он строит чистую веру, зная, что может спалить весь мир по одному желанию, но до сих пор этого не сделал, почему? Он обежал вокруг всей стены, нашёл старый канализационный люк. Грязный, вонючий, покрытый мусором и отходами. Раз в город не пускают как нормальных людей, значит, придётся заходить как беженцы, кем они и являются. Вернувшись к Ильдусу, тот рассказал о люке, Ильдус предложил дождаться ночи и взобраться по стене, с помощью когтей Ягера, Ильдус не учёл что на самом верху - тоже патрулируют стражники, потому предложение было отклонено Ягер понёс на руках своего друга, идти было прилично, но у основания стен никого не было из официальных или охраняющих лиц, действительно, что им тут делать? Кого охранять или с кем завести очередной пустой разговор о мрачности и тяжести сегодняшней жизни? Здесь разбивали свои лагеря, маленькие, коробчатые домишки - бездомные, бродяги, остальной общественный сброд. Было ли в них что - то выделяющее? Да, было. Количество и состав пятен на их грязной одежде. Пройдя по бетонному тротуару, изрисованным углём лозунгами «Долой Веру!» «Не устрашимся кары!», «Не убоимся красного тирана!» и заходя в маленький углублённый проём - Ягер попытался открыть ржавый люк, прибитый к стенке, провонявший отходами города и дохлыми крысами. Ягер всадил когти в нижние щели, он тянул, тянул так, что даже услышал как хрустят его кости. Ильдус положил руку на его плечо и поделился сущностью Тресуса, что осталась в протезах. Люк открылся. Их тут же накрыла волна вони, из - за которой Ильдус упал. Его стошнило. Внутри был тёмный коридор и встречающий гул воды. Ягер снова посадил на шею друга и понёс его, а позади них - оглядывались бродяги и бомжи, осторожно осматривая открытый люк, видимо его давно заперли и столь же давно не открывали. Ягер прикинул, что вошли с западной части города, а им нужно пройти до востока. Темнота - не самый страшный враг, к тому же, после характерного щелчка - засиял зелёный свет освещающий дорогу. Он исходил из пальца протезной руки Ильдуса, тот оправдывался, говоря «Что? Никогда не знаешь когда окажешься в темноте, потому оборудовал в протез фонарик. У меня тут ещё есть ножи, горелка, ложка, вилка и всё. Это прототип, моя личная разработка и я сам вызвался быть испытуемым». Он перечислял свой набор беженца, демонстрируя ассортимент с улыбкой творца. Свет освещал прогнившие кирпичные стены и ползущих по ним гадов. Не обращая внимания, они продолжили путь по овальному коридору. К вони они уже привыкли, почти не чувствуя едкий запах гнили и мочи. Ягер остановился, задрав голову вверх - он глядел на люк, уже по нему было видно, что он городской и ухоженный. Ильдус держался за шею Ягера и переместился на спину, а тот взбирался по лестнице, было тесно, но за люком их ждала свобода. Их встретил Удручённый Район. Криминальный и жутко депрессивный. Серые дома, серый шифер, серые, увядшие деревья, серые люди. А дорога... Её не было, её заменял слой глины и песка с камнями. Выбравшись из люка, расправив широкие плечи - Ягер ужасно напугал здешних людей, некоторые упали на колени, молясь и прося прощения, другие в страхе убежали. Осталась лишь одинокая бабушка, сидящая на скамейке с огромными очками, в старой шубе и длинной как её жизнь юбке. Ягер подошёл к ней и опустился на колени. - Бабушка, здравствуйте - начал он - Скажите, где здесь трактир «Пивной поднос» - Ах... Сыночек, ты вернулся и уже хочешь пить? Ты же бросил, ну зачем ты так со мной, милок? - Простите, матушка... - тяжёлый тон в голосе Ягера, выдавал его. Уже не один раз он имел дело с такими случаями. Его поражало, что когда то даже бабушки и дедушки были готовы пересечь выжженную пустыню ради мудрости Уноса - Но я привёл друга, мы хотим посидеть, поболтать. - Ооо... Друг! У моего Алишки друг, счастье то какое... Конечно, идите, родненькие, только, дай на твоего друга посмотреть. - Конечно, матушка - Ягер опустил со своей спины Ильдуса на землю, и тот потянулся к старушке. - Я здесь, бабуля. Бабушка протянула руки, она обхватила его исхудавшие щеки, а потом и ощутила холод металла, из которого делают протезы – золотобожец, если выражаться по-простому. - Ой! Какие холодные. Ты замёрз? Идёмте, я вас чаем напою, у меня и булочки с пылу, с жару. Ах, что же это я... Пиво и тёплый разговор согреет, идите, вон там за углом, вывеска весит, ты и сам делал её, сыночек, обязательно увидишь и молю вас, не рассказывайте что вы с войны, здесь к таким относятся с неприязнью… Собаки разрывали глотки от чужаков, от них пахло другими странами, другой жизнью. Вместо дороги, здесь лежала глина с камнями, а об хоть каком - то освещении можно было только мечтать. Единственный фонарь на всю округу - и тот, сделан своими руками и зажигался печального вида дедушкой, с большим, синим носом. Дряхлые заборы стонали от каждого маленького порыва ветра. За тем самым углом, послышались шаги, вышла толпа с виду мещанских нравов людей, не успев взглянуть на Ягера, они потребовали деньги «Выворачиваем карманчики, господа... И... Извините, ошиблись». Все они ринулись кто куда, через заборы, кто - то отбежал к таверне, малый мальчуган оставлял за собой мокрый след, уходя в переулок Деревянная вывеска была вся в трещинах и рубцах, но сама таверна выглядела очень опрятной. Уютный свет свечей, приятное тепло от костра, лёгкая игра печальной мелодии, запах жареной курицы и стойкий аромат пива встречали уже на пороге. В таверне было много людей, а тишина не имела чести прерываться, только едва слышимые шёпоты проходили мимо ушей Ягера, с момента его вхождения в таверну, все разом проговорили «Это он...», «Он жив», «Надежда есть».  Маленький бард играл с закрытыми глазами и сам не заметил, как в таверну вошёл Ягер. На него глядели уставшими глазами несчастные работники, приходившие домой после работы - чтобы дальше работать. Многие из них злоупотребляли выпивкой, сил на буйства или драки не было совсем, они заняты своей печалью и разрушенными амбициями. Ругать или осуждать таких людей - не имеет смысла, что им ещё остаётся делать? Вокруг них разруха, жизнь катится в канаву, сил что - то сделать у них нет - слишком слабы, слишком устали, даже Бог оставил их, став лишь очередной оправдалкой, ко всему ужасному « На всё воля Божья». За барной стойкой было два места, туда Жрецы и сели. - Какие необычные сегодня у нас гости - Старый трактирщик излучал своей бородатой улыбкой необыкновенное дружелюбие, его абсолютно не смущал внешний вид гостей. Он предложил им два бесплатных стакана любой выпивки, в обмен на интересную историю за границей города. - Пиво. Нам обоим пиво - Ответил Ягер, положив свой хвост себе на колени. - Вам какое? Такому человеку я бы предложил самое редкое, что у меня есть - Миллерское - Трактирщик нагнулся за стойку и ворча на свою спину, достал пыльную бутылку. На ней была та же чёрная этикетка с золотым шрифтом. - Сколько лет прошло... Есть у меня на примете одна история, наливай! Сняв плотную крышку, из горла струился белый пар, ещё сохранявший в себе могущество тех лет. Пена ласково шипела, а золотой сок под ней - соблазнял своим ароматом скошенного ячменя. Хмелем там и не пахло, только любовь профессионалов к своему делу. Ягер сделал глоток, но возлюбив этот деревянный стакан, допил всё до дна. - П - хе... Превосходно! Не уж то, старый трактирщик держал у себя давно забытый напиток, зная, что к нему придёт его создатель? - Ни в коем разе, честно! Уж завтра хотел продавать, да вот, вы объявились, по воле доброй человеческой хотел напомнить вам о вкусе молодости. - Молодость... Была история по молодости. Мы тогда преследовали гончих самого Владислава, да, того самого Владислава Свирепого! Какие у него там были заслуги? Государственный переворот, жестокий подавитель восстаний, кажется, ещё что – то по мелочи, но самое важная его заслуга – Гончие Владислава, не менее свирепые ассасины и преступники. И вот, поймав одну из этих крыс, мы выбили, кто была следующая жертва, не поверите – Ягер чешуйчатый, император обугленной столицы и бессмертный монарх. А нрав у нас был ого – го. Тут же собрались и поставили их на место – нарядив Владислава в костюм шута и заставили плясать на потеху народу, в их глазах мы были спасителями. Больше на нас никто не огрызался. Сейчас сижу и думаю: были ли мои ошибки прошлого настолько ужасны, что их помнят по сей день? - Кто же вам виноват, что помнят? Пусть уж помнят, чтобы было с чем сравнивать сегодняшнего Ягера. - Сегодняшний Ягер будет прямолинеен. Мы от Леонарда. - А... Значит вы переметнулись на их сторону, пожалуй с последними новостями это не удивительно. Нынче Культ Сферы уже не тот, он стал жесток, как и предводитель. Я не помню его таким... - Трактирщик немного оголил грудь и из под старой рубахи выглянул кулон с эмблемой культа. Такие носили все, кто входил в их состав, были не только кулоны, но и браслеты, серьги, кольца, особые фанаты выжигали символ у себя на лбу или делали татуировки - Сейчас же они грабят, захватывают, убивают, строят новые соборы, одним словом - мародёры и фанатики. Иногда заходят и сюда, состричь последние гроши и без того усталого люда - продолжал старик. Отличия между мной и ними - наши спины, у меня она ровная, я придерживаюсь старых учений, новые требуют страданий, боли которая не приводит к уроку или учению, а только к другой боли. Ягер помрачнел, рука лежавшая на стойке сжималась, царапая деревянный стол. Глаза пылали горячим желанием мести, а хвост обвил колени, сильно сдавливая их.