Полное погружение

      Все равно стало не сразу.       Это происходило медленно, постепенно и почти неощутимо.       Наверное, просто в каком-то моменте петли однообразной жизни понял, что, возможно, пора остановиться.       Ну и, конечно же, он не послушал даже самого себя.       Натура у него такая пакостная.       Комнату перед глазами трясет. Она издает тихий шуршащий звук потрясения. Разбросаны вещи, ненужный мусор и чувства.       Все еще ничего стоящего.       Все еще все равно.       Следовало бы прибраться, а то от беспорядка уже начинает дергаться глаз, покалывать нервы, покрывать гусиными мурашками кожу то ли от холода, то ли от несуразного отражения в разбитом зеркальце.       От него и правда плохо. От отражения этого. Причем своего же.       Делать шаги глубже в пропасть не хочется. Не выберется же.       Голова раскалывается, звуки раздражают, глаз от беспорядка дергается. А от отражения все еще плохо.       Черт бы его побрал.       За всю эту ситуацию без выхода.       И ночи без сна.       Коленки неприятно так по ковру проезжаются, оставляя багровые следы и уродливые вмятинки. Сидеть в куче мусора — вот апофеоз его стараний. Вот где начало, и, похоже, положенный ему конец.       «Хватит драматизировать, Аарон»       И вправду хватит.       А то вон уже нежеланные галлюцинации в дверях стоят.       Наблюдают.       Но совсем не похоже на отражение.       Реален?       — Нет, просто глюк.       Тогда Аарону все еще все равно.       Если все это не меф, то психические нарушения в результате отсутствия социальных конструктов — уж точно. Зарядка на циферблате часов уже давно приблизилась к минимальному показателю еще за пару бессонных ночей до этой. Сейчас к нулю приближается здравый смысл.       А придурок смотрит. Глазками оглядывает комнату.       Не его.       Почему-то становится стыдно.       А должно быть все равно. Подумаешь, небольшой-большой бардак. Это ведь нормально, когда определенные вещи не находятся ровно на своих местах, что начинает зудеть под кожей. Скручивать. Выворачивать внутренности наизнанку. До блевоты тянет сбежать из собственной комнаты или просто прибраться. Но сил ни на то, ни на это нет.       Все еще разрывает по полам.       Уже не так уж и все равно. Да, Аарон?       Черт бы побрал его за то, что не задушил собственного перфекциониста в зародыше.       Эндрю делает шаг в его свалку, где следом сразу же что-то шуршит. Снова дергается глаз, прыгают плечи и кожа опять в мурашках.       Неприятно как.       Он касается своих больших пальцев ног, пока наблюдает, как Эндрю переставляет папки и тетрадки по определенным полочкам. Вспоминает закономерность движений, и ему все больше кажется, что он чудит.       Просто очень легко представить, что это какой-то другой «Аарон». «Аарон» из другой вселенной. Из вселенной, где он кто-то больший, чем просто неудачник в куче мусора. Кто-то, кто знает, куда идти. Кто-то, кто знает ответы на все жизненно важные вопросы. Кто-то, кто просто лучше его самого.       Ему не нравится ничего из собственных мыслей.       Наблюдает за чужими действиями. Но стоит раз моргнуть, и Эндрю оказывается уже в другой куче мусора.       А на столе ведь теперь прибрано. Все на своих местах, где Аарон завещал им быть с самого начала. Но поражаться этому сил все еще нет.       Эндрю медитативно прибирает во всей комнате. Кладет каждую вещь на свое место с такой точностью, что можно подумать, будто он и есть ее истинный владелец.       И как-то все сходит на нет.       Аарон теперь будто погружается на дно океана в своем собственном спасительном пузырьке. Все вмиг как-то стихает. Ничего не раздражает. Ничего не тревожит.       Но и все равно тоже не становится.       Становится просто спокойно.       Наблюдать за чужими движениями, иногда от силы моргать и ни о чем не думать. Отсматривать процесс того, как свалка приобретает знакомые черты его личности. Его жизни здесь.       — Иди проспись.       Его легко подталкивают коленкой в плечо, но когда особого воздействия это не оказало, тянут за футболку и подхватывают за руку.       Первая мысль, что посещает сознание — о том, что постельное тоже чистое.       Приятно пахнет.       Только носом все равно зарывается в чужую шею на стыке с плечом. Теплее становится.       — Черт бы побрал твой ебанутый перфекционизм.       Это правда.       Но теперь он чувствует себя в порядке.