Падение

Пронзительный свист в ушах, давящий на перепонки, разрывал тишину, не давая ни мгновения на размышления. Тело стремительно набирало скорость. Ледяной, пронизывающий до дрожи воздух обжигал лицо, заставляя тонны мурашек пробегать по коже. Но сейчас это не имело значения. «Кем ты себя возомнил!» Голос был таким громким, таким устрашающим в его голове, что он резко зажмурился, не в силах противостоять Ей. Как же он был напуган. Он даже не знал, что может испытывать такие чувства по отношению к Ней. Страх. Животный, первобытный и зловещий страх, лишающий кислорода. Он всегда считал Богиню самым чистым и искренним воплощением Добра и Справедливости, Тепла и Света, Всего Наилучшего, что могло бы описать Ее. И уж никак не мог представить, с какой сильной паникой он может столкнуться от Гнева Божьего. Ветер безжалостно стискивает тело. Пролетая сквозь облака, на крыльях собирается тягучий конденсат — Ее новое изобретение, пока непонятное, как именно оно будет работать. Внутри чертовски холодно. Ветер и влага сделали свое дело. Белое полотно обволакивает, скрывая за собой неизбежно приближающуюся землю той планеты, из-за которой он заикнулся задать свой вопрос. Воздух здесь разряжен и заставляет кожу покалывать. Кроули не успевает стереть с лица образовавшиеся капли, как перед ним открывается вид на поверхность. «Ты возомнил себя равным Мне?» Яркая вспышка эхом раздалась в сознании, словно кто-то поставил аудиокассету на повтор. Ужас окутал все его парализованное тело. Было так холодно и так больно, что он не мог пошевелиться и расправить свои крылья, дабы хоть как-то смягчить приземление. Даже свой природный дар он не мог использовать по назначению. В горле застрял крик. Он никогда не летал так быстро. Это даже полетом назвать сложно, одним словом — падение. Все его тело пыталось сопротивляться новым ощущениям, пыталось спасти его и защитить, но мышцы, скованные острой болью, не слушались, а лопатки не позволяли раскрыть перья. В груди словно разрослась глубокая пропасть, а каждое сердцебиение отзывалось ослепительной вспышкой, точно удар молотка по треснувшему стеклу. Время растягивалось и сжималось одновременно: ощущение, что он летел вечность, но всё произошло слишком быстро, чтобы успеть осознать. Глухой удар, а следом за ним страшная, пронизывающая все тело боль. Казалось, что все кости разом треснули, но ничего не сломано. Кроме него самого.  «Ты не достоин быть ангелом» Фраза звучала в голове как приговор. Невыносимо больно. Он искренне думал, что умрет. Вытерпеть такую боль ему не по силам. Глаза горят, крылья трясутся и сжимаются от преображения. Каждое перышко будто вырывают с корнем, прежде чем вернуть на место, но с определенными изменениями. Он не может пошевелиться и заставить себя подняться. Падение далось ему невозможно мучительным. Травмы не просто пронизывали его тело — они вытесняли все живое, оставляя лишь концентрированную муку. Находясь на планете, которую через тысячелетия обоснуют «люди», он не понимал, как ему быть дальше. Позднее руки нащупывают песок и пытаются оттолкнуться всем телом. Выходит ни с первого раза. С трудом приподнимаясь на локтях, Кроули издает тяжелый, вымученный всхлип. Тело застилает пылающая боль, мышцы не слушаются, а глаза безжалостно щиплет. Он поднимает голову и отряхивает волосы от небольшого количества песчинок. Через время ему удается встать на четвереньки, но боль никуда не уходит, а только сильнее разрастается. Морщась, пытается привести сбитое дыхание в порядок. Краем глаза он замечает рядом с собой водоем — оазис, словно галлюцинация, придуманная его воображением, и пытается доползти до него.   Лучше бы он этого не делал. В отражении, как из кошмара, на него смотрят два испуганных змеиных глаза. Безобразно желтые, с тонким, черным, вертикальным зрачком. Белки глаз наполнились кровью, отчего его взгляд выглядит еще более разбитым. Грязные медные волосы запутались между с собой, собираясь в колтуны на голове. Он не может поверить тому, что видит. Какое-то время он нещадно трет кулаками глаза, в надежде стереть эти животные зрачки, но с каждым новым взглядом в воду, его отчаяние становится только сильнее. Он издает мучительный стон и опускает ладони, вглядываясь в свое отражение. Следящие в ответ золотые глаза никуда не исчезают, а в уголках предательски собираются  слезы. Но Кроули отвлекается на движение поверх головы. Черная тень, охватившая всю спину, заставляет его содрогнуться и издать новый всхлип. От ангельских белоснежных крыльев не осталось и следа. Сейчас перед ним открывался вид на устрашающе черные, с острыми, торчащими в разные стороны перьями, крылья. Он съеживается, пытаясь протянуть одно из них в свою руку, и осторожно касается пыльного пуха. На ощупь они были жестче и неприятнее, чем его прошлые — мягкие, нежные, ангельские крылья, за которыми он так тщательно следил и ухаживал. Массировал, проходился по ним своим божественным теплом и «по-человечески» расчесывал. Больше это не имело смысла. Сколько бы Кроули не проводил по черному покрову пальцами, он продолжал быть беспорядочно запутанным и скомканным. Лопатки адски болели и не давали собрать крылья воедино, чтобы излечить. Он несколько раз попробовал повторить движения спиной, но это отзывалось только новым терзающим ощущением. Он снова взглянул на свое отражение в воде. Змеиные глаза впились в скрюченный темный облик: грязные, пыльные тряпки, взъерошенные волнистые волосы и мерзкая пародия на ангельские крылья. Это его наказание. Клеймо позора. Он всхлипнул, пытаясь собрать последние силы в кулак и не расплакаться. Боль продолжала безжалостно атаковать все тело. Она рвалась наружу, царапая и разрывая плоть. Глаза щипало, поперек горла встал твердый жгучий ком, меж ребер тисками сжимались легкие. Он был готов поклясться, что ничего больнее он не испытывал. Ощущение, будто с него сдирали кожу, моментально обливая кислотой. Конечности двигались по его воле, но казалось, что каждая косточка внутри раздроблена в труху, из-за чего движения были невыносимыми. Грудную клетку стягивало с каждым вздохом, заставляя задыхаться, а голова кипела от неразрешенных вопросов. «За что?..» «Почему мне так больно?..» «Я этого не хотел…» Ему искренне было непонятно, почему его творение должно быть уничтожено из-за другой планеты. Почему нельзя поместить Млечный Путь рядом с таким огромным количеством его любимых звезд, чтобы человечество смогло наслаждаться видом. Почему он не мог просто спросить? Почему за такие жалкие вопросы он должен испытывать нестерпимую боль? Что он такого сделал? Почему ему так больно? Кроули услышал за спиной короткое ангельское пение, а следом – быстро шаркающие по песку шаги.  — Я пришел, как только узнал. Господи, Кроули! От упоминания о Ней его бросило в жар, а тело подкосилось. Внутри, словно по венам, потекла жгучая лава. Азирафель подбежал к нему, протягивая руку, но Кроули отшатнулся. — Не трогай! Он не узнал своего крика. Это был отчаянный вой раненного зверя. Испуганного, загнанного в угол клетки животного. Он пытался откашляться, заслоняя лицо рукой, однако горло перекрыла вязкая пелена. Тело содрогнулось, но присутствие рядом знакомого ангела не давало ему возможность выпустить слезы. Он едва сдерживался. — Прости, прости! Боже мой, что произошло?! Новая вспышка боли прошлась по телу. Сейчас Ее имя оставляло шрамы на коже, вызывало внутреннее кровотечение и адский кашель — последствия становления демоном. Теперь любое упоминание будет преследовать его всю оставшуюся вечность. Это расплата. — Не называй Ее имени… Раздался хриплый шепот от скрюченного пополам тела. Кроули пытался откашляться и не задохнуться. Он надеялся, что эта боль как можно скорее уйдет и он сможет прийти в себя. Он не знал, произойдет ли это когда-нибудь или ему вечно придется жить в таком состоянии. Или это вовсе его последний день. Над ним испуганно нависла белая фигура. Азирафель застыл, не зная, как помочь. Как остановить невыносимые мучения павшего ангела.  — Что.. что произошло?.. Кроули издал нечеловеческий вскрик. Сейчас ему было не до вопросов ангела, он не хотел объяснять ему, что это не его дело. Внутри стала возрастать демоническая сущность, а в груди появилась непривычная ему ярость. Зачем он пришел? Чтобы посмеяться? Поиздеваться? Почитать ему нравоучения, как не стоило поступать? Он дернул шеей, где уже вздулась вена. Боль не прекращалась. Он слабым жестом отмахнулся в сторону ангела. — Уходи… Прохрипел сквозь слезы демон. Он облизнул пересохшие губы и понял, как сильно его мучает жажда. Дело даже не в воде, ему не хочется пить. Само неприятное ощущение сухости во рту, неконтролируемое и никак не проходящее. Каждое новое действие вело за собой еще одну травму. Сейчас он хотел остаться один. Нельзя, чтобы ангел остался смотреть на его страдания. Нельзя позволить ему видеть слабость и беспомощность демона.  — Ты.. ты в порядке? Я хочу тебе помочь! Азирафель наклонился над его телом, пытаясь разглядеть лицо. Он не знал, что произошло и из-за чего его новый знакомый сейчас крючится от боли. Знал только то, что он больше не ангел.  Кроули, стиснув зубы, медленно повернулся к нему. Ярко-желтые змеиные глаза впились прямо ему в душу. Ангел только удивленно выдохнул. Вся вселенская боль и отчаяние собрались в них вместе со слезами. На последнем издыхании, будучи на коленях, Кроули оттолкнул ангела от себя и прокричал: — Уходи! Оставь меня в покое! Мне не нужна твоя помощь! И упал на землю. Тело не слушалось, а подчинялось образовавшимся травмам. Он задрожал. Не осталось ни капли сил, чтобы сдерживать крики боли, таившиеся внутри него. По щекам текли горячие слезы, обжигающие кожу. Кулаки сжимали песок, и он зарыдал. Отчаянно, как погибающий зверь. Тело сотрясалось, оставшись без контроля, позволяя дрожи окутать все конечности. Он громко плакал. Слезы не переставали течь, в носу предательски жгло, а горло горело. Он никогда не чувствовал себя так плохо. Никогда не испытывал такую мучительную боль. Никогда не думал, что может действительно умереть. А потом он ощутил прикосновение. Сначала легкое, почти неуловимое касание плеча, на котором была пыльная черная ткань, а потом его загребли в объятия. Ангел прижал его к своей груди, обняв двумя руками, и начал успокаивающе гладить по спине. У Кроули не было сил сопротивляться, поэтому он просто уткнулся в ангельскую рубашку, которая сразу намокла под его лицом. Он не переставал всхлипывать и прижиматься ближе, пытаясь найти утешение. Азирафель обнял его крепче и прошелся ладонями от спины до затылка и в обратном направлении. Он гладил его рыжие пряди, проходил по местам новых крыльев, трогал плечи и снова возвращался к голове. Его действия были осторожными и аккуратными, полными заботы. Он хотел успокоить, защитить и помочь страдающему демону. Ангел бережно держал его в своих объятиях, не давая скатиться в песок. С трепетом поглаживал торчащие перышки, отчего они подрагивали в ответ. Кроули без остановки плакал. Сжимал в кулаках белую одежду, пытаясь справиться с мучащими его ощущениями. Всхлипывал и терся о теплое тело. Ему казалось, что чужая рубашка уже должна была быть насквозь мокрой, но та сохраняла свойство носового платка для него. Он дрожал в объятиях, не в силах контролировать это, но ангел только крепче прижимал его голову к себе. А потом боль отступила. Не сразу, через какое-то время, но Кроули стал отмирать как ото сна. Он почувствовал, как по телу проходят горячие волны, проходящие поверху, и погружаясь внутрь. Как сковывающие мышцы потихоньку отмирали и восстанавливались. Как сдавливающий ком в горле рассасывался и на его место приходило легкое покалывание. Как внутри него разрасталось спокойствие, а нестерпимая боль постепенно исчезала. Уходили дрожь и тихие всхлипы, уходила горячая острота в венах, пропало адское жжение в глазах и крыльях, а вместо них он ощущал ангельское тепло. Азирафель исцелял его. Он окутал его в своих объятиях, гладил мягкими ладонями скрюченную спину и что-то беззвучно шептал. Кроули не сразу услышал, что он вообще что-то говорил, но после того, как боль стала отступать, к нему возвращался рассудок. — Я здесь, Кроули… Я рядом… Он сжимал его плечи, снова и снова проходя руками по поверхности. Лечил нежными прикосновениями. Разглаживал складки на черной ткани, на секунду отвлекшись на какую-то пылинку, и смахнул ее вниз. Он убаюкивал его своим светом и добротой, аккуратно укачивая в объятиях. — Я рядом и никуда не уйду. Я буду с тобой столько, сколько нужно. Он шептал это так тихо, что не находись Кроули прямо под его головой, точно бы не услышал. Это влияло на него как умиротворяющая мантра, и он неосознанно прижался ближе, как замерзший на морозе котенок.  Азирафель был очень теплым. Намного теплее, чем он мог себе представить. После продолжительного падения сквозь холодные потоки воздуха Кроули не заметил, как сильно он продрог. До сего момента он и не знал такого чувства. Ангел щедро дарил ему свое тепло. Его руки скользили по коже с такой бережностью, будто боялись причинить вред, хотя на самом деле являлись для него спасением. Его тело служило хорошим обогревателем. Теперь демон ежился и вздрагивал не от боли и холода, а от приятных ощущений и мурашек. — Все будет хорошо… Шепот прошелся по макушке, заставляя пряди слегка колоситься, и проник прямо в его душу. Он не мог вспомнить, сколько времени они так сидели, прижавшись друг к другу в этом пространстве. Не знает, сколько ангел гладил его по спине, как долго шептал успокаивающие слова своим мягким голосом. Время словно растеклось и стало неважным. Боль отступила. Но это было не чудо — а Азирафель. Он избавил его от страданий и мучений, на которые его обрекла Она. Он не бросил его и исцелил. Он не знал ангелов, которые сделали бы подобное для него. Не знал, почему Азирафель так поступил и почему он так добр к нему.  И все крепче прижимаясь уже к сухой рубашке, он понял для себя одну мысль: «Ради этого ангела он готов на все»