У нас всё судят по глазам

。。。 Сегодня весь день прошёл коту под хвост. Прошёл наичернейшей полосой на Земле. Лейт думал, что легче застрелиться, чем отслуживать ночное дежурство. Как никак он — глава отдела инноваций, и негоже ему просиживать штаны весь вечер и ночь ради какого-то грёбанного дежурства! Это вполне мог сделать кто угодно. Но дежурить должен именно он. Во благо великого Эллиота Людвига. Хорошее настроение у Пьера в прямом смысле подохло. Минут десять он пытался докричатся до своей секретарки Шэрон, прежде чем вспомнил, что дал ей выходной. Да уж, испить кофе не получится. И засыпать нельзя. Ну ничего, к таким правилам Лейт уже привык. Да и ему не до сна. За весь этот поздний вечер и ночь предстояло разобрать порядочное количество бумаг и отчётов. Короче говоря, в выходные придётся снова отсыпаться. Пара часов прошла вполне спокойно. Благо, в этой части фабрики стояла тишина как в морге, поэтому сконцентрироваться можно было на раз-два. С такой тишиной дела шли неуклонно в гору. Пара серьёзных вопросов решились молниеносно, причём оба на выгоду фабрики. Просто идеально. А ещё в скором времени стопка файлов и бумаг исчезла больше чем наполовину. Шикарно, что сказать. Ещё буквально минут двадцать и эта вся работа закончится, и можно будет заниматься чем угодно. Может даже хорошенько вздремнуть? Было бы неплохо. Пьер уж было подумал, что этот день был вовсе не плохим, а скорее предвещающим хорошее. Потом только оказалось, что нихуя он не предвещал. Сначала глава инноваций услышал в коридоре едва слышные шаги. Любой другой человек на его месте не придал бы этому значения. Но у Лейта был первоклассный слух, поэтому обратить внимание стоило. Особенно когда эти шаги направлялись прямиком в сторону его кабинета. Но все же голову он поднимать не стал. Работа сейчас важнее. Кто-то всё-таки подошёл к двери. Спустя секунду дверь открылась. Без стука. -Ну здравствуй, дружище! Оказывается, ты ещё здесь! Как я понял, ты будешь киснуть всю ночь? Как забавно, я не упущу возможности рассказать эту байку Шэрон! После этих слов вошедший рассмеялся. Смех его был приятным, но для русоволосого он был самым противным на свете. И как его ещё Земля носит? Пьер поднял глаза на учёного. Да, он точно ожидал увидеть в проёме такого же молодого как и он человека, пусть и низкого, но невероятно миловидного. И естественно на его губах всегда широченная улыбка. И он никогда не уставал бесить и подкалывать Лейта. Лейт уставился на Харли Сойера. Да, того «великого» учёного, который предложил идею ИБТ, то есть оживлять игрушки с помощью макового дыма и внутренностей людей. В данном случае сирот. Иногда глава инноваций хотел попросту задушить этого грёбанного садиста. Хотел. Но не мог. -Пошёл к чёрту, Сойер, — чуть ли не прошипел Пьер, — Тебя сюда не звали. Тем более ты вошёл без стука. Харли притворно всплеснул руками. -Ох, уж извиняйте, мистер Пьер. Я не просто так сюда пришёл. Он извлёк из-за внутреннего кармана медицинского халата небольшой файлик. Сойер положил его на стол. Лэйт нахмурился. -Это что? -Очень важные документы, которые нужно заполнить. Это обязательно.-учёный поглядел собеседнику в глаза. -Я уже заполнял документы, кретин. Лицо чёрноволосого просияло. -А, значит я прибавил тебе ещё работы, да? — он довольно ухмыльнулся, — Похвально, доктор Сойер, похвально! — сказал учёный сам себе. Ну, теперь то вы увидели, что садизм у него льётся через край. Определённо понятно, что в Харли отсутствуют такие человеческие качества, как понимание и совесть… -В тебе есть хоть что-то человеческое, Сойер? — с раздражением произнёс русоволосый, — Ты ко всем так относишься что-ли?! — это было уже сказано на повышенных тонах, чуть ли не криком. Пьера можно было очень легко разозлить. От такого резкого тона, с лица чёрноволосого на мгновение сползла ухмылка. Он распахнул глаза в неком удивлении. -Ничего себе. Тебя так легко разозлить. Буду знать. -Заткнись. А сам заглянул учёному в глаза. Сам не зная зачем. Что-то такое потянуло. В глазах напротив плясали блестящие огоньки. Значит, просто немо насмехается. У Харли прекрасная мимика. Но глаза топили. Только сейчас Лейт заметил, что они не далеко не природного оттенка. Они бирюзовые. Как раньше он не замечал это? Впрочем, Сойер недолго стоял в ступоре. Губы снова растянулись в улыбку. Парень пригладил волнистые чёрные волосы и подправил очки на носу. -Ты чего так уставился? Может мне ещё на стол присесть, а? Я могу. — хитро усмехнулся он. Глава инноваций лихорадочно отвёл глаза и на бледных щеках едва заиграл румянец. -Только попробуй, я тебе… Он прервался ибо чёрноволосый, сделав усилие, присел на стол. Вот же наглый. У русого кровь потоками прилила к щекам. Он опустил глаза. -Какого ты?.. -В принципе имею полное право. Я из другого крыла к тебе топал, а ты мне даже стул не поставил. Я устал вообще то. — парень закинул ногу на ногу, — Заполняй бланки давай. Мне их нужно Эллиоту завтра отдать. Не теряй моё время. Особое приглашение нужно? Пьер взял ручку и опустил глаза на бумагу. Смотреть лучше туда, чем на сидящего на столе. Битых полчаса он пытался сконцентрироваться над этой хренью. Мало того что пришлось собрать всю свою силу воли дабы не отвлекаться на Харли (а не отвлекаться было сложно), так этот идиот ещё и исправлял его ошибки в тексте. Сунет ему на бумагу свои тонкие пальцы и начнёт объяснять ошибку, в объяснении которой обязательно будет фраза «ты чего в школе не учился, раз такой тупой». -Ну наконец-то.-выдохнул Сойер когда русый в кои то веки добил эти два документа, -Я уж думал мы тут до утра просидим. Давай сюда.-парень аккуратно сложил листки и снова вложил их в файлы. -Не жалуйся, я вообще то старался.-Лейт недовольно сложил руки. Харли хихикнул в ладошку. -Я вижу. — со смехом заметил он, — Наделал кучу ошибок в пустяковых словах и примерах. Ты из-за чего так волновался, а? -Я не волнуюсь. Никогда. -Врёшь. Я же вижу. — склонил голову набок его собеседник, — Из-за меня волновался, да? Ты ведь красный как мак, — по лицу расплылась улыбка. Пьер сжал руки в кулаки, захватив при этом и немножко ткани своего пиджака. Щёки краснели просто предательски. А ведь на него смотрят. Внимательно. Бирюзовые глаза определённо заметят красноту. Нужно было держаться. — Сойер, если ты сейчас не заберёшь свои отчёты и не свалишь к себе в лабораторию, я клянусь всем отделом инноваций, что я не выдержу, и задушу тебя к чёрту. Мало того что ты принёс мне внеплановую работу, так ещё и вынес все мозги и даже спасибо за мои труды не сказал. Тебя не учили благодарить? Учёный чуть прикрыл глаза. — Ну почему ж, учили. Ты осуждаешь меня за то, что я только-только собирался сделать, зачем же? Русоволосый усмехнулся. — Никогда не слышал как ты кого-то благодарил. Хотелось бы на это посмотреть. — Что-ж, посмотришь, — шире улыбнулся парень, и, сделав усилие, слез с насиженного места. С видным волнением и выжиданием потёр ладони друг о друга, натянул на пальцы ткань халата, будто бы мёрзнет. Тут сердце Пьера пропустило удар-чёрноволосый быстро и несколько по хозяйски перехватил его галстук, и, крепко зажимая в руке, потянул на себя, побуждая партнёра опустить голову, ибо хоть и небольшая разница в росте как никак была. На его лице плясала наглая, и даже немного довольная улыбка. -Ты совсем рехнулся?.. -Возможно. Но ты требовал благодарности. -А слова «спасибо» не существует?! -Может и существует. Мой метод другой. — Я тебя точно предам асфиксии. — Неа. Скорее я тебя предам удушению. — галстук мягко потянули на себя, — Так что советую голову наклонить, дабы не задушится самому. Глупая будет тогда смерть. Дыхание тяжелело. От Харли не хило так несло маком. Ну, не удивительно, он ведь прямиком из лаборатории, а там каждый учёный благоухает этой хренью, потому что с ней опыты проводят. Так что у учёных уже был свой рутинный запах работы. Запах этого проклятого красного цветка. Пьеру этот запах почему то даже нравился. — От тебя за версту уже несёт садизмом, — прошипел Лейт с небольшим усилием. — И как же это видно? — По глазам. У нас все судят по глазам. У тебя же глаза прямо налиты садизмом. Это видно. В ответ смех. Внимательный взгляд в глаза. Там горят уже не огоньки, а искры. С одной стороны искрится насмешка, а с другой…нечто другое. Такое чувство редко заметишь так открыто, как сейчас. Но этого чувства капля. Не больше. Скорее это просто вспышка. — Ну, так и будем торчать так? Твоя благодарность когда-нибудь закончится? В ответ Сойер подался вперёд, чуть ли не касаясь лица напротив. Пьер был готов поклясться что бледные щёки учёного чуть покраснели. Это было своеобразным достижением: заставить хоть немного краснеть «такого» человека, как Харли было невозможно. Но, видите ли, и невозможное возможно. Чёрноволосый, не смотря ни на что, держал себя в руках. Всё так же нагло лыбился, как и раньше. Его свободная рука пальцем аккуратно вырисовывала на чужой лопатке какие-то узоры. А вот русый вообще терялся. Нервничал, медленно краснел. Но какая-то часть сердца хотела поддаться таким действиям. Может даже доминировать. — Да да, я премного благодарен вам, мистер Пьер). — учёный наигранно приподнял уголки губ, -За то что потратили своё «наидрагоценейшее» время на мои незаполненные отчёты, и за то что так любезно опустили голову, иначе бы мне пришлось привстать на цыпочки. И да, если бы я сейчас держал в руках не ваш галстук, а петлю, я бы вас собственноручно задушил. Радуйтесь. — заключил он и щёлкнул начальника инноваций по лбу, затем слегка чмокнул его в это же место. Вышло аккуратно, но глупо. Как будто ребёнка. Возможно Харли понабрался этого в отношении к своим экспериментам детского возраста. К детям он относился помягче. И наверно так он шутя делал своему любимчику — переделанного сироту назвали Ярнаби, ласково — Клубочек. Мальчику было около шести лет и за ним нужен был определённый уход. Даже может усыновление. Как видите, его «взял под крыло» его создатель. — Вот и ваша благодарность. Получите и распишитесь.-чёрноволосый отдалился, но остановил взгляд на тёмно-коричневых глазах напротив, -Полагаю, я излишне переборщил со своей благодарностью. Но главное что вам понравилось). «То» чувство в бирюзовых глазах окончательно перебороло в размерах насмешку. Всё стало серьёзнее. Это чувство теперь не искрится, а пылает как тысяча спичек. А в тёмно-коричневых глазах была какая то затяжка. Сам Лейт впал в ступор. Да и как тут не впадать, если такой «бездушный» человек способен на такие…мягкие вещи? Походу некоторые стороны характера Харли были ему неизвестны. Русый не подозревал что он способен любить. Он молча наблюдал как Сойер, привычно растянув тонкие губы в усмешку, беззаботно отпустил уж к чёрту натянутый галстук, засунул руки в карманы и спокойно направился к выходу. Перед тем как скрыться где-то в темноте (лампы там горели тускло), парень в последний раз посмотрел другому в глаза с немым смехом. Бирюзовые глаза смеялись теперь как-то по другому. Да, в них была доля насмешки, но и была половинка «того» чувства. Этого было достаточно чтобы когда за Харли закрылась дверь, в глазах Пьера из долгой затяжки, разгорелся пожар. Этот чёртов учёный творит с ним настоящий беспорядок. Вот что делает с людьми любовь. Он не знает что будет с их отношениями дальше. Но ему хотелось бы их оставить как есть. В романтической форме. Объяснить это уверенное чувство и стремление он не мог. Прежде всего русоволосый влюбился в эти бирюзовые глаза, цветом вопреки природе. А затем всё пошло, поехало… С этим нужно что-то делать. Нет, определённо, с этой проблемой нужно разобраться. Завтрашний день точно будет сумасшедшим. Видно, что чувство в глазах взаимно. В памяти всплыли строчки стихотворения, что когда-то Лейт мельком услышал от коллег. Это была своеобразная шутка без смысла. «…Тянется, тянется, лента из крови …прямо в сердце вливается, и на том кончается.»