Дипломатия динозавров

      Сигнал подъёма пронзил тишину каюты, похожий на металлического шершня, жужжащего прямо в ушах. Карла Кортез почувствовала, как её тело сопротивляется, но было поздно — сон уже исчезал, уступая место тошнотворной реальности. Она медленно открыла глаза, сразу же начиная хныкать, что это не спальня в её крошечной квартирке на Земле.        «Кровать» не была обычной — скорее это можно было назвать огромным креслом-мешком, наполненным гелием, которое должно было фиксировать её тело во время сна или же набора кораблем скорости. Но на данный момент оно лишь становилось тюрьмой, из которой Карла не могла освободиться. Она вяло попыталась приподняться, но её руки и ноги не слушались, и вместо того, чтобы встать, она бессильно рухнула обратно в «кровать», плача и ругаясь одновременно.       Чёрные спутанные кудри свисали, закрывая лицо, а кожа, несмотря на естественный загар, была бледной, почти серой, как у человека, готового уйти в небытие. Усталость съедала её изнутри, и невыспавшееся тело болезненно отзывалось на каждое движение. Желудок не слушался, и Карла уже чувствовала, как накатывает волна тошноты, стоило лишь попытаться встать. А все из-за космической болезни, которая терзала Карлу, едва она впервые оказалась в невесомости.        Карла даже не подумала надеть магнитные ботинки — времени на это попросту не было, ведь желудок требовал избавиться даже от остатков позавчерашнего ужина. Толкнувшись от кресла, она неуклюже поплыла в невесомости, стараясь зацепиться за поручни и стены, чтобы отталкиваться дальше. Пока её тело стремительно неслось к цели, Карла успела мысленно выругаться, высказывая все, что думала об ООН и их гордости! Инопланетяне предлагали технологии искусственной гравитации ещё лет тридцать назад (когда Карлы и в планах не было), но нет, человечество решило, что лучше мучиться в своих жестяных банках, лишь бы не зависеть от «чужих». Самостоятельное развитие, суверенность, политика независимости… Ага, а ей вот прямо сейчас было очень важно отстаивать принципы, когда желудок пытался выйти через горло.        Доплыв до гальюна, Карла врезалась в стену, но, не обращая на это внимания, рванула к унитазу, вернее, к сложному механизму, который выполнял на корабле роль обычного унитаза. Волна тошноты накрыла её с головой, и через секунду желудок избавился от всего, что в нём осталось. Дышать было тяжело, мир вокруг всё ещё плыл перед глазами, но хотя бы самое страшное было позади.        Карла потянулась к панели, включающей систему очистки воздуха, и, зажмурившись, позволила воде стекать по лицу. Прохлада немного отрезвила её. Она тяжело вздохнула и, опершись на раковину, посмотрела на своё отражение. Бледная, измученная, с растрёпанными волосами — да уж, прямо картинка для плаката «Завоюем космос!»        Кое-как приведя себя в порядок, Карла оттолкнулась от стены гальюна и поплыла обратно в каюту. Девушка старалась держаться ровно, но тело отчаянно стремилось уйти в неконтролируемый кувырок. Каждый раз, когда она пыталась подправить траекторию, ситуация только ухудшалась — то ноги шли вперёд, то её разворачивало боком.        «Ну, почему, спрашивается, я не надела ботинки?» — мрачно подумала Карла, пытаясь ухватиться за ближайший поручень. Но руки промахнулись, и теперь она медленно вертелась вокруг своей оси, как выброшенная за борт гаечка.        Всё, что ей оставалось — терпеть и ждать, пока наконец не наткнётся на что-то твёрдое. Спустя несколько мучительных секунд её плечо наконец задело переборку, и она сумела притормозить. Сделав глубокий вдох, Карла осторожно оттолкнулась и, на этот раз двигаясь аккуратнее, поплыла дальше.        Когда дверь каюты наконец закрылась за ней, она облегчённо выдохнула. Поход в гальюн был завершён, а значит, можно попробовать прожить этот день дальше.        Карла стянула волосы и попыталась собрать их в тугой пучок. В который раз за неделю её мучил вопрос вселенского масштаба: чем, чёрт побери, пользовались служащие космического флота, что их прически держались так идеально? Без сверхпрочных резинок её шевелюра мгновенно превращалась в форменного ежа.        Справившись с этой задачей, она выудила из шкафчика свежий… Нечто среднее между рабочим комбинезоном, военной формой и спортивным костюмом. Простая, удобная одежда, идеально подходящая для жизни на борту. Никаких лишних деталей, никакой ненужной роскоши — чистейшая практичность.       Наконец, Карла натянула магнитные ботинки, включила их и, гордо застегнув их, шагнула к выходу. Теперь можно было передвигаться, не рискуя снова закрутиться волчком.        Направляясь к камбузу, она с надеждой размышляла, не будет ли сегодняшний завтрак провоцировать её желудок на новый бунт. Хотя в её состоянии любая еда могла стать причиной новых страданий. Но выбора не было — предстоял долгий день, полный нудных брифингов, где её начальство будет рассказывать, как важно соблюдать дипломатическую линию, чтобы инопланетяне и дальше верили в существование… кое-чего на Земле.       В камбузе уже завтракал доктор Пьер Левак — прямой начальник Карлы, представитель Земли на межпланетных переговорах и, что важнее, живая легенда дипломатического корпуса.       Левак был мужчиной невысокого роста, с проседью в густых непослушных волосах и с озорными карими глазами, которые никогда не выдавали его истинных мыслей. Сейчас он сидел за столом, неторопливо раскладывая по подносу содержимое своего завтрака — видимо, решал, что заслуживает быть съеденным в первую очередь.       — О, Карла! — воскликнул он, увидев девушку. — Доброе утро! Или, учитывая ваше выражение лица, скорее утро, и только утро.        Он улыбнулся и пригласил её жестом присесть. С виду Левак всегда казался человеком, относящимся ко всему легкомысленно, даже слегка рассеянным. Он мог говорить о серьёзных вещах с той же интонацией, что и о выборе вина к ужину, и казалось, будто ничто не способно вывести его из равновесия.        Но Карла знала, что это лишь маска. На самом деле доктор Левак был невероятно опытным, тонким и хитроумным дипломатом, который мог запутать даже самого изворотливого инопланетного переговорщика, а потом ещё и заставить его искренне благодарить за это. И при всём этом он относился к Карле с почти отеческой нежностью. Под его руководством она не просто работала, а училась, перенимая его методы, даже если иногда ей казалось, что понять его логику невозможно… как и всю дипломатию Земли последние двадцать лет… Хотя по факту, все началось миллионы лет назад, когда перспективная голубая планета попала в поле зрения инопланетных исследователей. Атмосфера стабильна, климат благоприятен, ресурсы в изобилии. Возможно, здесь даже могла бы развиться разумная жизнь…        Но потом они увидели местную фауну. Гигантские чудовища с клыками и когтями пожирали друг друга в кровавом хаосе. Одни сокрушали леса, гоняясь за жертвами, другие прятались в тёмных водах, поджидая момент для атаки. Исследовательская группа переглянулась, записала в отчёте что-то вроде «Ну его к инопланетному аналогу чёрта», и Земля была занесена в архив с пометкой «Никаких контактов».        Галактика вычеркнула этот мир из своих планов и жила спокойно… Пока миллионы лет спустя жители этой самой планеты не вышли в космос.       Сначала это казалось ошибкой. Затем поступили первые подтверждённые гиперсветовые сигналы. А потом человечество преодолело границы своей звёздной системы. И вот тут галактическое сообщество по-настоящему запаниковало. Если эти существа совладали с теми монстрами… Более того, каким-то образом они не просто выжили среди них — они стали доминирующим видом.        И теперь они выбрались к звёздам.        А человечество, мягко говоря, опешило.        На момент первого контакта земляне ожидали чего угодно, кроме тотального восторга. Весьма логично было предположить, что на фоне древних и технологически развитых цивилизаций они займут самую последнюю строчку в галактической иерархии. Но вместо этого они стремительно взлетели на вершину пищевой цепи дипломатии. Каждая известная инопланетная держава отчаянно стремилась заключить самый тёплый, дружественный и, желательно, нерушимый союз с выходцами с Земли. Кто-то предлагал выгодные торговые соглашения, кто-то — научный обмен, а самые нервные пытались немедленно подписать договор о ненападении.       Пока земляне пытались осознать, что вообще происходит, на передовую дипломатии вышел доктор Левак.       Человек эксцентричный, но гениальный, он мгновенно просчитал ситуацию и предложил стратегию, которая в своё время спасла не одну сверхдержаву: покер-фейс и грамотная мистификация.        Где-то в 21 веке существовали государства с огромными арсеналами ядерного оружия, но при этом большая часть ракет давно не работала. Однако это никого не волновало, пока все верили, что они работают.        И если галактика уверена, что люди смогли приручить динозавров и построить космические корабли, живя среди чудовищ, то зачем их разубеждать? И с этого момента началась самая масштабная операция по дезинформации и пропаганде в истории человечества.        И началась эпоха динозавромании.        Голливуд и крупнейшие студии мира молниеносно переориентировали свои бюджеты. Фильмы, сериалы, документальные ленты — всё теперь рассказывало о великой дружбе человечества и гигантских ящеров. Рекламные ролики показывали бодрых фермеров, загоняющих стада диплодоков в стойла, энергичные военные чеканным шагом проходили мимо боевых тираннозавров в экзоскелетах, а на фоне всех новостей, как ни в чём не бывало, прогуливались велоцерапторы на поводке.        На туристических базах создавались гигантские парки, где реалистичные аниматроники изображали лениво жующих травоядных и грозно рычащих хищников. Инженеры и мастера спецэффектов работали на износ, создавая самых достоверных динозавров в истории.        Фабриковались «архивные документы» древних битв, где люди с копьями сражались бок о бок с тираннозаврами против саблезубых тигров (по какой-то причине инопланетяне легко верили, что динозавры и саблезубые тигры жили одновременно).        Научные журналы выпускали статьи о том, как долго человечество совершенствовало искусство приручения динозавров. «Недавние открытия» доказывали, что первые пирамиды строились с помощью бронтозавров, а Монголия 13 века использовала рогатых трицератопсов как боевые платформы.        И, конечно же, особым успехом пользовались кадры с великих полей сражений, где боевые тираннозавры с лазерными турелями несли своих всадников в атаку против… очень условных врагов        Всё это выглядело настолько грандиозно, настолько убедительно, что люди почти начали верить в это сами. Что уж говорить, если у самой Карлы была футболка с зубрилазавром, в которой она была прямо сейчас, садясь за стол.        Она пыталась взять себя в руки, но запах искусственного завтрака едва не вывел её из себя. На тарелке перед ней красовалась нечто, что было отдаленно похоже на сырную запеканку. Конечно, это была всего лишь синтетическая смесь, полученная из концентрата, с запахом и эхом вкуса сырной запеканки, которую нельзя было назвать настоящей едой, если бы не их сходство на уровне молекул. Она вздохнула и решительно отодвинула тарелку в сторону, решив остаться при кофе (тоже синтетическом) и рисовых крекерах.        Доктор Левак, сидящий напротив, не мог не заметить её недовольство и сделал добродушное замечание:       — Да, понимаю, — сказал он, отпивая из своей чашки. — Эта еда не очень. Но поверь мне, Карла, практически все через это проходят. Мы находим способы выживать в космосе, даже если иногда приходится смотреть на эти… «шедевры» с философской улыбкой.        Карла едва сдержала усмешку, но все же бросила взгляд на Левака, который, казалось, находил в происходящем какой-то скрытый смысл. В отличие от неё, он уже привык к космическому быту и даже мог рассматривать такие моменты как часть более широкой картины. Как и сам космос — бескрайний, загадочный и почти всегда с преувеличенной дозой неопределенности. Впрочем, Левак всегда был готов подбодрить её в минуты отчаяния.        Сейчас его слова звучали как очередной дипломатический штамп, которым он обладал в совершенстве: находить выход из любой ситуации с абсолютной легкостью и шармом. А вот саму Карлу космическая болезнь по-прежнему не отпускала — все эти движения в невесомости, изнуряющие полеты и постоянная борьба с отсутствием гравитации тяжело сказывались на её теле.        И вот тут, сидя в камбузе с этим «завтраком», Карла почувствовала, как тем временем дипломатическая игра разворачивается не только на этом корабле, но и на уровнях, которые она едва могла осознать. Человечество только что вырвалось за пределы своей звёздной системы, а галактические цивилизации, захваченные мифами о человеческой силе, выстроились в очередь, готовые создать дипломатические связи с теми, кто приручил… динозавров. Карле не хотелось думать о том, насколько ей самому было бы тяжело участвовать в этих переговорах, но ничего не оставалось, как научиться обходить их лабиринты, как её наставник Левак.        Карла сделала небольшой глоток синтетического кофе и поморщилась. Будто кто-то взял настоящий кофе, разбавил его водой, затем ещё раз, а потом ещё раз… и в конце решил, что и так сойдёт. Не лучшее утро. И тут Левак, весело приподняв бровь, произнёс:       — Итак… — он сделал театральную паузу, словно они сидели не в стерильном корабельном камбузе, а на сцене. — Готова к грядущим переговорам?        Карла глубоко вдохнула.       — Ну… если честно, не очень. Я все ещё не могу поверить, что мы всерьёз поддерживаем всю эту мистификацию. Мы буквально строим парки с ненастоящими динозаврами, снимаем постановочные кадры с «боевыми» тираннозаврами и делаем вид, что у нас в армии есть отряды, катающиеся на велоцирапторах!        Левак кивнул, выдерживая академическое выражение лица.       — Да, совершенно безумно, не так ли? — он наклонился вперёд и заговорщически понизил голос. — А самое смешное, что это работает.        Карла с сомнением посмотрела на него.       — Но как?! Как они всерьёз верят в это? Это же… — она беспомощно развела руками. — Это какая-то межгалактическая комедия!        Левак ухмыльнулся и откинулся на спинку стула.       — Ах, Карла, Карла… Добро пожаловать в дипломатию. Уверяю тебя, по сравнению с некоторыми переговорами, которые мне довелось вести, представление о том, что люди приручили динозавров, выглядит предельно правдоподобно.        Карла устало потёрла виски.       — Но почему мы не можем просто сказать правду?        Левак наигранно ахнул.       — Правду?! Ты хочешь уничтожить нашу самую эффективную дипломатическую стратегию? Дорогая моя, правда не имеет ничего общего с эффективной дипломатией!        Карла закатила глаза.       — Я вот чувствую, что за эти переговоры я поседею.       — Не переживай. Я слышал, что седина придаёт дипломату особую харизму, — подмигнул Левак, скользнув пальцами по собственной серебристой шевелюре. — К тому же, когда ты увидишь, как они стараются нам угодить, боюсь, тебе будет даже немного… смешно.       Карла тяжело вздохнула и подперла подбородок рукой.       — А есть какие-то дополнительные правила поведения на переговорах?        Левак выпрямился, вновь приобретая вид опытного наставника.       — Первое правило: держи лицо. Как бы нелепо ни звучали заявления наших оппонентов, твоя задача — кивать и делать вид, что всё именно так, как они говорят.       — Даже если кто-то встанет и спросит, какого цвета боевые бронтозавры в наших спецподразделениях?       — Особенно если так! — кивнул Левак. — Здесь работает главное правило дипломатии: если ты говоришь достаточно уверенно, тебе поверят даже в то, что ты завтракаешь настоящей запеканкой на этом корабле.       Карла покосилась на свою несчастную тарелку.       — Сомневаюсь.        Левак усмехнулся.       — Ну, ты ещё учишься. Вот и будем тренироваться!        Карла обречённо вздохнула.       — Хорошо… Что ещё?        Левак сложил пальцы домиком.       — Второе правило: не перебивай инопланетян, даже если они говорят совершенную чушь.       — Но…       — Нет-нет-нет! — он замахал руками. — Никаких «но». Ты не представляешь, как важен для некоторых из них сам процесс речи. Если ты перебьёшь кого-то из тех же к’таргов, они могут счесть это оскорблением на три поколения вперёд.        Карла ошарашенно моргнула.       — Да вы шутите!       — Увы, нет. Однажды мне пришлось два часа слушать монолог о том, как именно к’тарги выбирают себе ритуальные камни для обрядов созревания. И это было важно!       — Важно для чего?        Левак драматично приложил руку к груди.       — Для поддержания галактического мира, конечно же!        Карла закрыла лицо руками.       — Я уже не уверена, что у меня хватит нервов.        Левак пододвинул к ней тарелку с крекерами.       — Ешь, Карла. Это поможет.        Она вздохнула, взяла один крекер и вяло укусила.       — И, наконец, третье правило, — продолжил Левак, хитро прищурившись. — Если ситуация выходит из-под контроля, просто молчи и делай серьёзное лицо.       — Работает?       — В девяти случаях из десяти. Карла уставилась в свою чашку.       — А в десятом?        Левак улыбнулся.       — Тогда ты зовёшь меня.        Карла сжала пальцы вокруг чашки, словно пытаясь согреться, хотя в стерильном воздухе корабля не было холода. Она несколько секунд молчала, потом подняла взгляд на Левака.       — Сколько работаю, все не привыкну, что наша главная стратегия — это просто поддерживать иллюзию.        Левак усмехнулся, слегка качнув головой.       — Не просто поддерживать, Карла. Мы её укрепляем.        Она нахмурилась.       — Вы имеете в виду всю эту историю с искусственными динозаврами, голографическими проекциями и постановочными военными кадрами?        Левак поставил ложечку на стол и склонился чуть ближе, голос его стал мягче, но весомее.       — Это только начало. Генетики уже работают в три смены, чтобы хоть что-то вывести. Пусть не полноценных динозавров, но достаточно похожих. Первые успехи уже есть: гибриды рептилий, крупных птиц и млекопитающих. Если мы сможем представить инопланетянам нечто реальное, пусть даже искусственное…        Карла сжала губы.       — Это безумие.       — Это необходимость, — спокойно ответил старший дипломат. — Галактика уверена, что мы выжили среди чудовищ и подчинили их своей воле. Они видят нас как народ, способный приручить сам ужас.       — Но мы же этого не делали, — возразила она.        Левак посмотрел на неё внимательно, без тени иронии.       — А ты уверена, что это так важно?        Она хотела что-то сказать, но замолчала.       Человечество действительно менялось. И слишком быстро. Проект «Тиран» уже получил финансирование. Все возможные корпорации соревновались, кто первым создаст хоть одного настоящего «древнего хищника». Пускай пока это были лишь продвинутые рептилии, но ещё пару десятилетий — и, возможно, ложь станет правдой.       Карла медленно вдохнула.       — Хорошо. Что мне нужно делать?        Левак слегка улыбнулся.       — Всё просто. Слушай, наблюдай и держи себя в руках. Им не нужна правда. Им нужно подтверждение того, что они уже считают истиной.       Карла опустила взгляд в чашку.       — Надеюсь, мы не зашли слишком далеко.        Левак усмехнулся, закинул ногу на ногу и, покачивая в руке чашку с остывающим кофе, произнёс:       — Может, и зашли. Пока сложно сказать. История любит давать ответы только тем, кто смотрит на неё издалека. Но уж в чём я точно уверен, так это в том, что это напишут в учебниках. Представь: через сотню лет школьники будут учить, как человечество смогло сохранить мир не благодаря флотам или оружию, а силой самой абсурдной, самой грандиозной мистификации в истории.        Он сделал небольшой глоток и чуть улыбнулся.       — Как тебе название «Дипломатия динозавров»? Как по мне, звучит неплохо.       Карла смотрела на него, пытаясь понять, где кончается его лёгкость и начинается серьёзность. В конце концов, она тихо вздохнула и покачала головой.       — Просто надеюсь, что через сотню лет люди не будут водить своих настоящих тираннозавров на прогулку.        Левак усмехнулся, поднимая чашку в полунасмешливом жесте.       — Этого, Карла, я бы исключать не стал.