Фальшь

      До определенного момента Одри даже не считала нужным размышлять о жизни бывшего профессора, ныне погибшего любовника. Однако, находясь на грани нервного срыва, пришло время задуматься, на что растрачивал свободные часы высококвалифицированный психиатр, по которому в свое время страдали все однокурсницы девушки. Да и можно ли считать Синнера специалистом, если вся его личность – фальшь?       Несколькими днями ранее, стоя перед ним в окружении его подданных, Одри не могла понять, в какой миг ее существование пошло по наклонной: после самоубийства клиента, трудоустройства в агентство или встречи с преподавателем, чьи пары в прошлом она прогуливала с завидным упорством.       — Могу предположить, что упасть в мои объятия после сегодняшнего ты захочешь еще не скоро. — Фраза, которая выцепила девушку из мыслей, словно окатив ее ледяной водой. Поведение мужчины и ранее вызывало множество вопросов, вопреки здравому смыслу, Одри была готова закрыть на это глаза, наслаждаясь страстью и восхищением с его стороны, увы, она совершенно точно не была готова к поцелую Иуды.       Тот, кто неоднократно восторгался ею, называл своей, теперь так пренебрежительно отзывался о связи, зародившейся между ними абсолютно случайно. Проблема лишь в том, что чувства Одри из-за подобного не исчезли. Возможно, ей стоит считать себя предательницей, поскольку стоит Малеку искренне поманить ее, она, вероятно, сотрет оставшиеся границы, если таковые еще имеются, перейдя на его сторону. Только вот цена сего поступка будет высокой, остается понять, оправданной ли. Отрицание привязанности к Синнеру было бы самообманом, которым Одри заниматься определенно не намерена, но на противоположной чаше весов коллеги из Астреи, их разочарование в ней будет подобно копью в сердце, настолько же болезненно, ведь каждый из них, даже Сомнус, сумел добиться ее расположения, пусть и не все в этом нуждались.       Складывалось впечатление, что Малек читал ее мысли, иначе объяснить протянутую ей ладонь она не могла, как и принять его приглашение в «новый мир», пару мгновений назад мужчина, без стеснения, если ему знакомо это чувство, подтвердил свое сотрудничество со зверем, так о какой близости можно рассуждать. Стараясь не зацикливаться на разочаровании в глазах собеседника, Одри внушала себе, что верно поступает, не идя на поводу у эгоистичных желаний, противоречащих ее морали. Сложность заключалась исключительно в душевных терзаниях, тянущих девушку к Синнеру, покорившему своими речами, словно змей-искуситель, сходство с которым все сильнее прослеживалось в поведении бывшего профессора.       — Сомневаюсь, что ты горишь желанием выяснять чувства на глазах своих друзей, так что буду верить в продуктивность следующего разговора, если тебе хватит смелости вновь остаться со мной наедине. — Самомнение, ранее вызывавшее трепет, теперь лишь мешало трезво оценивать слова Малека.       — Боюсь, у нас больше не будет возможности любезничать.       — Хватит лишь твоего шепота, чтобы я выбрался из тени и утащил за собой, дорогая. — Видимо скептицизм во взгляде девушке скрыть не удалось, а отвращение к мыслям об измене Астрее вызывало тошноту, может, психиатром мужчина и не был, однако эмпат из него не дурный, раз сумел прочесть в глазах Одри все сомнения, вызванные его словами. — Я тебя верну, милая моя Одри, обещал ведь. Буду возвращать столько раз, сколько потребуется.        Сердце так неуместно трепетало от подобных высказываний, что девушке было все затруднительнее отказывать Малеку, если бы не агентство, то от прыжка в объятия грешника ее бы ничего не останавливало. Выбирать сторону всегда проблематично, особенно, когда масштабы катастрофы поражают и могут лишить жизни кого угодно. Жертвовать миром, позаботившись о влюбленности, Одри не может. Не хватает сил.       — Будешь по мне скучать, если они смогут убить меня? — После этой реплики мужчина надавил на ее нижнюю губу, окончательно выбив из колеи, ответ девушка озвучила непроизвольно.       — Не умирай… — Казалось бы, не настолько уж и сложная просьба, правда, не в их реалиях, оба это понимали, вот только взгляд Малека будто помутнел.       — Тогда подаришь мне поцелуй на удачу? — И снова его самодовольная ухмылка, по мнению оценщицы, предвещающая победу. Каким бы ни был исход битвы, Одри осознавала, что вряд ли позволит себе контактировать с Синнером, как бы сильно того не требовало сердце, оттого правильным она посчитала исполнить последнюю волю мужчины.       Не дожидаясь очередной усмешки или язвительного замечания, девушка прильнула к губам брюнета, вцепившись обеими руками в воротник рубашки, будто мужчина мог сбежать. Нежно целуя Малека и пытаясь передать ему все отчаяние, она не заметила, как тот до боли сжал пальцы на ее талии и взял инициативу на себя, терзая уста оценщицы своими пересохшими. Касаясь его так жадно, Одри не упускала возможность запомнить каждую мелочь, способную в будущем напомнить об их близости, поскольку ощущала приближение коллег, появление которых поставит точку в ее несуществующих отношениях с бывшим профессором.       Не переставая тешить себя надеждами, девушка наблюдала за развернувшейся битвой, не упуская из виду Микаэля и Малека. Финальным аккордом стало копье, вонзившееся в грудь брюнета, однако Одри показалось, что начальник вонзил орудие именно в нее, иначе объяснить боль она не была способна, медленно оседая на окровавленный пол.       Буквально десятью минутами ранее оценщица могла почувствовать вкус этих губ, лицезреть на них привычную лукавую ухмылку, но сейчас видит лишь застывшие уста, которые больше не смогут ласкать ее словом или делом.       Предсказуемый финал, вопрос только в том, такого ли желала Одри?