Скорость: смертельно

Очередной день - очередная тренировка. Лёд был залит идеально – пока что. Пятёрка КамАЗовцев нарезала круги вокруг ворот, а тренер что-то объяснял защитникам у синей линии. На противоположной стороне фигурист разминался в одиночку: аккуратные дорожки, смена направлений, прыжки – его привычный порядок. Казалось, он вообще не замечал хоккеистов. Но это, конечно, только казалось. - Эй, Люня! - голос Дани раскатился по катку. - Ты там в танце своём не утонул? Давай-ка к нам, мы тебя тестить будем! Илья тяжело вздохнул, но подчинился – он уже понял, что с этим КамАЗом спорить бесполезно. Тренировка шла по плану, всё как и всегда, но только до тех пор, пока Даня не решил испытать свой бросок. Хоккеист уверенно ведёт шайбу, обходя других игроков. Шабанов занял позицию у ворот: Макс контролировал борт, а рыжий, конечно же, выбрал себе задачу посложнее — влепить шайбу в дальний угол. Размах, щелчок — и шайба со свистом полетела… но не туда. - БЛЯ! - успел только выдохнуть Кашин. Максим дёрнулся, но было поздно. Шайба угодила в незащищённое место – прямо в поясницу. Он согнулся, хватаясь за бок, а остальные тут же подъехали. - Максон! Ты как? - Даня резко оказался рядом, но напарник только выдохнул сквозь стиснутые зубы: - Ммм... Охуенно просто… Тренер уже двигался в их сторону, и Данила понял, что ему сейчас разнесут кабинет за криворукость. Но это было не самое страшное. Страшнее было то, что теперь они лишились одного нападающего прямо перед матчем… - Кашин, - послышался железный тембр Киселёва. - Что ты опять натворил? Коуч подкатил к толпе игроков, увидел, что его нападающий, тяжёло и прирывисто дыша, стоит, облокотившись на согнутые колени, и исподлобья зыркнул на виновника торжества. Он не спеша разворачивается лицом к Дане, будто собирая свои силы: - КАШИН, ТВОЮ Ж МАТЬ! Ты вообще целишься, когда бьёшь?! Или у тебя в голове одна извилина, и та от шлема?! - тренер кричит так, что, кажется, стены трясутся. Он шагнул ближе, замахнулся и со всей дури стукнул Даню по шлему рукой, причём со щелчком. Рыжий даже не успеет среагировать – голова качнётся вперёд, но он отпрыгнет, вскинув руки, и заулыбается как дурак: - Блин, тренер, полегче! Я же не нарочно, ну! - Не нарочно?! - коуч аж побагровел. - ТАК СТРЕЛЯТЬ НАДО НЕ В СОБСТВЕННУЮ КОМАНДУ, А ПО ВОРОТАМ! - Да я вообще-то в них и бил… - ЗАТКНИСЬ! В этот момент Даня замолчал, но с хитрым прищуром, мол: «а чё ты разорался, тренер?» Киселёв увидел это, глубоко вдохнул, как будто собираясь ещё сильнее заорать, но… резко развернулся и махнул рукой. - Десять кругов по льду! И чтоб через одного без шайбы! - Чё?! - ПЯТНАДЦАТЬ, СУКА! БЕГИ, РЫЖИЙ, ПОКА НЕ УБИЛ! Данила с недовольным рычанием покатил выполнять наказание, а Макс, скривившись, процедил: - Ты мне реально ребро сломал, падла… Илья в этот момент стоял в стороне и наблюдал за всем с лёгким шоком. Хотя, нет, он был в приличном таком "ахуе". Неужели те встречи ничему не научили этого рыжего тарана? Но что удивило его больше всего – это реакция самого Кашина. Когда тренер громом орал на Даню, а тот улыбался как дурень, фигурист пытался осознать реальность. Он был убеждён, что любой человек после такого наезда хотя бы чуть-чуть да напрягся, но только не этот смельчак. А когда ему ещё и по шлему втащили - Коряков потерялся вообще. Ни разу в жизни на своём опыте, ни в каком виде спорта, где бывал, тренер бы так не сделал. Да, жёстко отчитывали, да, гоняли до изнеможения, но смачно прописать по голове - это уже другой уровень общения. Остальную часть тренировки все провели в каком-то напряге - особенно вратарь. Денис только знакомится с командой, учится понимать их технику, вливается в коллектив, так сказать. И тут происходит это. Нетрудно представить его выражение лица, когда перед ним нападающий резко сгинается и хватается за бок, в который с космической скоростью прилетела шайба. О, эти крики тренера он запомнит надолго! Первое впечатление и уже такое жёсткое. Теперь, когда кто-то встаёт перед ним во время игры, он всеми силами пытается отогнать, говоря: «Ловить шайбы - это моя работа, а не ваша!»

***

Когда на тренировке происходила небольшая пауза, Даня подкатил к Киселёву: - Тренер, а чего мучиться? Возьмём Илюху. Он обернулся и встретился взглядом с Данилой, который лениво опирался на бортик, скрестив руки. - Ты серьёзно? - Абсолютно. Он быстрый, манёвренный, клюшку держать умеет, пас отдаст, если надо. Ну и вообще, он теперь… - Кашин на секунду задумался, но усмехнулся и добавил - …наш. Коуч недоверчиво посмотрел на него, затем перевёл взгляд на каток, где Илья, не зная о грядущих переменах, спокойно выполнял дорожку шагов. - Вот это поворот… - пробормотал Киселёв, потирая висок. - Ладно, Кашин. Только если сам доведёшь его до ума. - Да легко! Вот увидите, конфетку сделаю! - ухмыльнулся Даня и, развернувшись, направился прямо к фигуристу. Тренер хмыкнул, покачал головой и ушёл куда-то под трибуны. Илья вёл шаги вдоль борта, полностью сосредоточенный на технике. Данила тем временем катился рядом, как ни в чём не бывало. - Поздравляю, Люня, ты теперь КамАЗовец. Фигурист даже не повернул головы: - Угу. - Ты вообще меня слушаешь? - Ага. - Да ты теперь наш нападающий. - Ага, конечно. Илья закатил глаза, продолжая тренировку. Рыжий ухмыльнулся и ехал рядом ещё какое-то время, пока не решил добить: - Не, ну если что, можешь отказываться. Но кислый уже дал добро. Тут фигурист наконец отреагировал. Остановился, но от неожиданности чуть не заплёл ноги и резко ухватился за бортик. - Чего? - он повернулся к Кашину с выражением чистого непонимания. Тот, склонив голову, прищурился: - Ты чего так напрягся? - В смысле дал добро? Ты вообще серьёзно сейчас?! - А ты думал, я просто так фигнёй страдаю? Илья снова открыл рот, будто хотел сказать что-то резкое, но потом лишь шумно выдохнул, опустив голову. - Ну дела... Данила хмыкнул и хлопнул его по плечу: - Добро пожаловать в КамАЗ, Илюша. - Это что же сейчас получается... Когда матч?! - с волнением в голосе спрашивает Коряков. - Ааа... В среду. - В среду! Ну ахуеть! У меня соревнования во вторник! Как ты хочешь, чтобы я играл нападающим? За два дня научить хоккею! Ты где такое увидел?! - раздражённо говорит фигурист, хватаясь за волосы. Даня вскинул брови, чуть отстранившись, будто заново оценивая фигуриста. - Ну ни хрена себе, Илюха, да ты у нас оказывается с огоньком, - протянул он, а потом ухмыльнулся. - Давай-давай, ещё скажи, что драться умеешь, вообще респектану. Илья лишь раздражённо выдохнул, но Даня не отставал: - Слушай, да ты почти как я в юниорке, у меня там тоже сплошной график был! Только разница в том, что я не жаловался. Фигурист бросил на него тяжёлый взгляд, и Кашин тут же добавил: - Ладно, ладно! Ты ж умный у нас, выкрутишься как-нибудь. Коряков глубоко вдохнул, медленно провёл рукой по лицу, будто собираясь с мыслями, и тихо, но твёрдо сказал: - Я просто... не понимаю, как я в это вляпался. Даня хохотнул и хлопнул его по плечу: - Привыкай, Люня, это только начало!

***

Это вообще законно? Илья никогда не считал себя человеком спонтанным. Он всегда имеет какой-нибудь чёткий план, где каждый пункт расписан до мельчайших деталей. В его мире всё логично: вот лёд, вот программа, вот соревнование через два дня. Но, кажется, у Данилы на этот счёт мнение своё. Вчера – грациозный фигурист, работающий над идеальной осанкой, лёгкими движениями и высокими прыжками. А сразу после этого – левый нападающий на хоккейном матче в одном из самых крышесносных клубов. Что это за двойная супергеройская жизнь? И вообще, как можно за пару дней научиться держать шайбу, если ты даже не знаешь, как сохранить её под давлением? Как можно подготовиться к такой серьёзной и жёсткой игре, когда тебя всю жизнь учили избегать столкновений? «Но ведь это не просто хаос. Они знают, что делают. Кажется, будто носятся, сбиваются в кучу, но у каждого есть цель. Кто-то ведёт шайбу, кто-то её перехватывает, кто-то страхует товарища. Всё непредсказуемо – но в этом и есть порядок. Это не симметрия. Это не выверенный рисунок на льду. Это импульсы, столкновения, чистая сила. Как я могу этому соответствовать? Меня учили избегать столкновений, мягко поглощать удары, сглаживать движения. Здесь же всё наоборот. Я вспоминаю ледовую арену, залитую светом прожекторов. Вспоминаю своё отражение в гладком льду перед прокатом. Вспоминаю, как раньше мне казалось, что всё вокруг неподвижно, что только я двигаюсь. Сейчас же движется всё. И меня может снести в любой момент. Тогда что делать? Я провожу кончиком лезвия по льду, пробую шаг. Вокруг шумят ребята, обсуждают тренировку, а я смотрю на свои руки. В фигурном катании они были для выражения эмоций. Здесь — для защиты. Хоккей — не искусство. Хоккей — это война. Но раз я здесь, значит, мне придётся научиться воевать».