о чувствах.

Куникудзуши привык молчать о многих вещах. он молчал о том, что ему жарко зимой и холодно летом, молчал о том, что ему хочется блевать от Чайльдовского одеколона, молчал о тошнотворном запахе Чайльдовских сигарет, молчал о своих чувствах. но о блондинке, что начала ошиваться рядом с Тартальей, Скарамучча молчать не мог. его бесили ее большие янтарные глаза, ее приторно-сладкие духи, которыми потом воняли вещи Аякса, ее волосы, ее стиль одежды. его бесило любое упоминание блондинки. но больше всего Сказителя бесила чрезмерная тактильность этой сучки, которая слишком часто, слишком много обнимала Чайльда. и Скарамучча хотел было что-то сказать, но кто он такой, чтобы его что-то не устраивало? в конце концов они с Аяксом даже не пара, так с чего такая ревность? ревность? бред. или не бред? они же с Чайльдом друзья, друзьям же свойственно такое, правда? друзьям же свойственно желать, чтоб их высокий рыжий друг прижал их где-нибудь к стене и тупо засосал? наверное да...

***

Чайльд снова возвращается с очередной прогулки с этой блондинкой, снова его одежда пропитана приторно-сладким ароматом женских духов. Скарамучча снова будет молчать об этом, давясь едким запахом Чайльдовских сигарет, куря с ним на балконе их общей двушки (так дешевле). или не будет? — вы с ней встречаетесь? — наконец спрашивает Сказитель, поворачивая голову в сторону собеседника. — с кем? с Люмин? — получив немой ответ, Аякс продолжает — с чего такие выводы вдруг? «— действительно...» — думает брюнет, но в слух озвучить не решается. — ну как же. она тебя при встрече так обнимает, как будто ребра те сломать хочет, не замечал? — а что? ревнуешь? — будто с вызовом говорит Аякс, выдыхая дым прямо в лицо брюнета. — фу, блять, Чайльд!.. — фыркает Сказитель, забирая из рук приятеля сигарету — а если и так? если ревную? если я тоже хочу оказаться зажатым тобой в каком-то рандомном переулке? — ... — как же вы заебали. отрезает брюнет, уходя с балкона и оставляя Аякса наедине со своими мыслями.