Недосказанности

***

      Пусть многие люди, включая некоторых Златиусов, и обходили его стороной из-за чрезмерной болтовни и напыщенных речей в сторону Богов, Аглая ему доверяла. Она знала, что рано или поздно он тоже пройдёт испытание одного из Титанов и станет одним из двенадцати героев.            Именно поэтому Анакса в числе первых узнал о том, что испытание Никадора было провалено, а тень Титана в теле Фаенона разрушила половину Вихря сотворения и ринулась прочь из Охемы в сторону Рощи муз.            Пламенный похититель глубочайшей тьмы вместе с вырвавшимися тёмными приспешниками не заставил себя долго ждать и через час после сигнала Аглаи город погрузился в хаос. Некоторых жителей успели эвакуировать, некоторые остались и готовились к неизбежной битве.            Анакса был в числе последних и даже не рассматривал варианта побега. Во-первых, нужно во что бы то ни стало защитить город и Древо мудрости, а во-вторых, изгнать тень Титана из тела друга.            Проверяя патроны во втором пистолете он даже для себя неожиданно задумался — а друга ли? Давно проведённую черту они не переступали, но за последние несколько личных встреч то самое напряжение, возникшее из-за недосказанности между ними, стало лишь сильней.            Учёный убеждал себя, что сейчас не время говорить о чувствах. Амфореус погружён в пучину войны и, возможно, он сможет расслабиться лишь после победы. Тогда у него будет всё время этого мира, хоть он и не Оронис.            Но чем руководствовался Фаенон? В одну минуту он шутит, заливисто смеётся над шутками других и одним своим видом вселяет уверенность в благоприятный для Златиусов и человечества исход, а в другую уже предельно серьёзен и сомневается в себе из-за страхов, что преследуют его с детства после потери Родины. Очень сложно определить о чём он думает в любой момент. Кроме тех, когда он позволял себе сбросить все маски и побыть самим собой в присутствии лишь одного человека, который в такие ценные моменты прищуривал единственный глаз, показывая, что внимательно слушает. И он слушал, и помнил все сказанные слова.            — И услышу новые, и запомню их, — убирая пистолеты в кобуры, успокоил себя молодой человек.

***

           Поле битвы выглядело ужасающе. Даже закалённые в битвах воины невольно содрогались при виде изуродованных тел, которые после себя оставляли Разъеденные течением клинки. Освещённые луной пегасы сметали всё на своём пути мощными и острыми крыльями, а Полуденные грифоны ослепляли светом и издавали оглушительный рёв. Некогда эти твари были созданы Кефалом и олицетворяли других титанов, но из-за влияния Чёрного течения они превратились в настоящих монстров.            Более разумные и человекоподобные пособники Пламенного похитителя не отходили далеко от своего предводителя и что-то выискивали. Явно ядро Керкес, за которым Анаксагор охотился ещё дольше, долгими речами донимая остатки Титана под Древом.            Девушка-первопроходец с её напарником и непонятным пушистым, розовым и вдобавок летающим существом дрались отчаянно, будто защищали собственный дом. Кастория не подходила слишком близко, чтобы не отнимать драгоценные силы. Анакса старался не отходить далеко и не позволять битве уводить его от их странного квартета (или квинтета, вместе с мяукающей лисицей?).            В силу отсутствия времени, после быстрого представления Касторией новых знакомых друг другу и негласного соглашения о доверии — так как все они на одной стороне — они принялись биться с врагами бок о бок. Помогая друг другу и прикрывая спины, они всё равно долго не могли прорваться через Разъеденных, но когда это удалось, то выяснилось худшее: тень Титана была слишком сильна, а вкупе с силой самого Фаенона представляла наивысшую опасность.            Мемо — во время боя Анаксе всё же удалось выяснить имя этого существа — давала незримую поддержку и все четверо бились до последнего. Точнее до первой трещины в броне.            — Сейчас! — одновременно крикнули Стелла и Дань Хэн, и Кастория, согласно быстро составленному и обговорённому ранее плану, своей косой ударила точно в цель и начала образовываться паутина трещин.            Пламенный похититель взревел низко и никак не по-человечески, отчего у всех пробежали мурашки по коже. Пока толстые и тёмные куски брони из силы Титана падали на землю, он замер в воздухе, в полуметре от земли, направив меч на виновницу падения его защиты.            — Если мы продолжим битву, то можем ранить самого Фаенона, — тихо сказала Кастория и все согласно кивнули, однако не смели двигаться, держа своё оружие на изготовку и будто завороженные зрелищем того, как откалываются и рассыпаются в чёрный пепел части такой невероятной силы.            Мемо неожиданно что-то промяукала, и Стелла поспешила перевести, но на этот раз без лишних шуток:            — Нам нужно увести его с этой площади.            Анакса недоверчиво покосился на Мемо, отчего та скрестила передние лапки на груди и отвернулась от него, недовольно дёрнув ушами, но уже не было сил и запала спорить даже со зверьком.            — Нам нужно разделиться, — утвердительно сказал Анакса, — и когда он погонится за мной, то я уведу подальше от всех.            — С чего ты взял, что он погонится за тобой? — напряжённо спросил Дань Хэн. Все были напряжены, так как остался один кусок брони, который должен был вот-вот упасть.            — Будьте уверены. И встретиться мы должны на южной окраине, где нам расчищали путь Мидей и Аглая с Трибби, — голос звучал так, будто он читал очередную лекцию.            Стоило всей броне спасть, как вдруг тень Титана подняла меч над головой и мгновенно раздался оглушительный звук выстрела. Все соратники Анаксы посмотрели на дымящийся пистолет в его левой руке, а затем на «Фаенона», чей меч теперь указывал именно на мудреца.            — Бежим!            Мемо полетела первая, Стелла рванула за ней; Дань Хэн побежал за ними, но затем резко свернул вправо; Кастория побежала куда-то меж домов; Анакса развернулся на сто восемьдесят градусов и последовал примеру соратников. Он прекрасно знал эти места и знал, что по этому пути будет много домов, которые расположены подобно лабиринту и имеется возможность запутать врага, а затем всем вместе снова на него напасть, причём в большем количестве. И если тень Титана начнёт крушить всё, то дома были уже пусты и никто не должен пострадать.            Однако, никто не отменял непредвиденных обстоятельств.            На одном из поворотов учёный обнаружил обвалившиеся забор и часть дома, которую никак не обойти и не перелезть.            Ему не нужно было оборачиваться для убеждения в том, что ужасающая тень, ставшая больше походить на простого человека в плотном чёрном плаще с капюшоном, с тяжёлым мечом наперевес летит за ним. Он это почувствовал, как только убежал с площади. И сейчас она показалась из-за поворота. Будто дразня и играя со своей жертвой, Похититель замедлился и завидев со стороны загнанного в угол отсутствие попыток сбежать, очень не спеша приблизился.            — Лжец.            Лишь одно слово, прозвучавшее знакомым и одновременно чужим голосом, нарушило тишину, когда преследователь Анаксы остановился напротив на расстоянии вытянутой руки. Он всё также парил в воздухе, а правая рука держала чёрный меч со знакомым узором опущенным. От него исходил леденящий холод и запах горящего дерева.            Мысли спутались. Всё не может кончиться здесь из-за глупого стечения обстоятельств.            — Почему же? — голос оставался спокойным.            — Ты всегда врал мне. Делал вид, что ничего не замечаешь. Что ничего не происходит и не давал шанса объясниться.            После падения брони голос этого симбиоза стал меньше напоминать Титана, но и на самого захваченного Златиуса он едва походил, хотя это явно были его мысли.            В кои-то годы, Анаксу загнали в угол во всех смыслах, и он попросту не знал, что ответить. Под Божественным и одновременно проклятым влиянием Фаенон сохранил часть своего рассудка, но стал говорить о вещах, обсуждение которых тоже предпочёл отложить на долгий-долгий срок.            — Что ты хочешь…            Неожиданно тень метнулась вперёд и схватила мудреца за шею, тут же несильно сдавив и перекрыв доступ к кислороду на считанные секунды, но затем длинные пальцы в перчатке поднялись выше и обхватили подбородок.            — Трус и лжец.            И Тень наклонилась вперёд лишь для того, чтобы запечатлеть поцелуй своих холодных губ на чужих, а затем со злостью укусить партнёра за нижнюю губу и, сильнее сжав подбородок, продолжить целовать также зло и отчаянно. Будто прекрасная и одновременно ужасающая месть.            Анакса отвечал на эту сладкую пытку, ибо сам давно этого желал, но вскоре ему удалось очнуться от наваждения. То повлияла или сила Титана, или знание того, кто именно скрывается под этим плащом, но продлилось это недолго.            Прежде, чем Тень успела отстраниться первой, Анакса аккуратно вытащил пистолет и приставил к плечу существа перед собой.            — Ха-а… — выдохнул «Фаенон», всё же отстранившись и слегка откинув назад капюшон, чтобы учёный видел, как тот слизал каплю чужой крови со своей нижней губы и как при этом сверкнули чёрные глаза. — Ты ведь слишком дорожишь мной, чтобы выстрелить.            — И готов убить, чтобы ты не стал монстром.            — Уверяю, ты не…            Реплике не суждено было стать законченной — раздался выстрел и их обоих ослепило золотое сияние, раскинув ударной волной в разные стороны.

***

           — Крупно же Вам досталось, — покачала головой лекарка, бинтуя своему пациенту пострадавшее от неудачного падения запястье.            — Бывало и хуже, — лишь хмыкнул мужчина, не отрывая взгляда от завязывающегося на бантик бинта.            — Кстати, Вы уже можете навестить своего друга. К нему пришли два посетителя и скоро должны будут уходить.            — Благодарю. За всё.            Слегка прихрамывая, Анакса покинул кабинет и направился к палатам больных. Подойдя к нужной двери, он не поспешил открыть её, но спустя секунды колебаний она открылась сама и на пороге оказались Стелла и Дань Хэн.            — Да сегодня день открытых дверей!            — Стелла, не нужно.            — Не думаю, что даже если мы устроим такой день на Экспрессе, то у нас будет столько посетителей, как у Фаенона за последний час, хотя друзей из разных миров более чем пре…            — Прошу прощения, — молодой человек почтительно кивнул и поспешил увести свою подругу, крепко держа за локоть.            Мудрец позволил себе тихонько усмехнуться и проводить новых знакомых взглядом, прежде чем шагнуть в палату и тихо закрыть за собой дверь.            Внутри было светло, просторно и свежо, благодаря открытому окну и развевающемуся на ветру тюлю. На прикроватной тумбе в вазе стоял букет крупных красных цветов вперемешку с мелкими золотистыми. Трибби и Аглая постарались. Рядом на подставке для фруктов лежали гранаты и яблоки. Мидей и Кастория тоже навещали. Сам Фаенон полусидел на больничной кровати, подпираемый со спины несколькими большими подушками. Вид у него был всё ещё растрёпанный и нездоровый – будто с окончания битвы прошли пара часов, а не три дня и ещё по нему пробежалось стадо геозавров. Захват тела тенью одного из самых могущественных Титанов не проходит бесследно и даже опытный воин остался ослабевшим и покрытым ссадинами и синяками, не говоря уж о сильной ране в плече. Больше всего от проклятого оружия пострадали руки, которые лекари обрабатывали и забинтовывали от шеи до кончиков пальцев.            Анаксу заставили остаться в больнице, но на второй день его уже не смогли удержать. Сегодня он прибыл на перевязку в Охему, хотя и в Роще было достаточно лекарей. Впрочем, перевязка была лишь предлогом, ибо он знал, что должен был навестить Фаенона ещё в первый день, пусть он и очнулся лишь минувшей ночью.            Пока Анаксагор рассматривал палату – при этом надолго задержавшись взглядом на плюшевой игрушке непонятного ушастого существа в форме проводника поезда, – то чувствовал на себе вопросительный взгляд. Созерцание небольшого помещения не могло продолжаться вечность, поэтому учёный наконец встретил чужой взгляд и спросил:            — Как ты себя чувствуешь? — и не спеша, пытаясь скрыть хромоту, направился к открытому окну.            — Бывало и хуже.            — Вряд ли в тебя хоть раз всаживали оружие, что было спроектировано и изготовлено специально для убийства отродий Никадора, которых ты каким-то образом поднял и повёл за собой.            Снова повисла тишина. В бессильной злости на самого себя и собственную слабость Фаенон сжал края покрывала в кулаках настолько сильно, насколько позволяли бинты. Руки тут же отозвались болью во всех частях, но он не обращал внимания. Злость на себя и свою слабость была слишком сильна.            — Надеюсь, ты простишь меня, и я снова смогу заслужить твоё доверие.            — Что ты…            — Я попросил прощения у всех, кто навещал меня сегодня, а они лишь улыбались и отмахивались. Но я чувствую, что они относятся ко мне уже не так, как раньше.            — Ядро пламени раздора уже у Мидея и ты в безопасности, так почему я и остальные Златиусы должны относиться к тебе насторожено?            Фаенон отпустил едва не затрещавшую под пальцами ткань и выдохнул. На место злости пришёл стыд.            — Я должен буду пройти испытание с ядром пламени другого титана, но нет никаких гарантий, что подобное не повторится.            После новой затянувшейся тишины, Анакса оторвался от созерцания Охемы и развернулся к собеседнику, скрестив руки на груди.            — Я не зол на тебя и не боюсь. И моего доверия ты не терял.            Ярко-голубые глаза будто снова загорелись хорошо знакомым огоньком, словно что-то давно сломанное наконец стало целым.            — Это не одолжение, а очевидная правда.            — Спасибо.            В ответ философ лишь нетерпеливо махнул больной рукой, словно отгоняя надоевшую муху, и сел на стул рядом с плюшевой игрушкой.            — Так что за оружие было способно сбить часть Титана с ног?            — Прежде чем я отвечу на твой вопрос, ответь на мой – ты помнишь всё произошедшее?            Бледные щёки неожиданно запылали и залились ярким румянцем, как и уши до самых кончиков. Фаенон потупил взгляд.            — Да, абсолютно всё.            — И зачем Чёрное течение направило тебя в Рощу муз?            Анакса понял свою ошибку и старался впредь не говорить, что сам Фаенон напал на другой город и руководил монстрами.            — За ядром пламени разума Керкес.            — Которого уже не было в Древе мудрости.            Златиус резко вскинул голову и это движение отдалось болью в шее и плече.            — Ты его наконец заполучил? Но как?            — Несмотря на все обвинения в богохульстве и сомнениях относительно моего подхода даже со стороны остальных шести мудрецов — Керкес не осталась равнодушной. И пусть я ещё не полубог, но вместе с оружием против Чёрного течения поглощённое ядро пламени дало о себе знать.            — Только ты и являешься истиной, так? — усмехнулся Фаенон.            — Так. Осталось пройти испытание и…            — И не попытаться уничтожить часть Амфореуса.            — Я хотел сказать, дождаться извинений от доброй половины жителей Рощи за высмеивание моих методов. Впрочем, полно тебе. Главное, что ты в безопасности, а ядро пламени уже нашло нового хозяина и больше никому не угрожает.            Попытка улыбнуться в качестве поддержки не увенчалась успехом — рана на нижней губе философа снова разошлась и несколько капель крови потекли вниз по подбородку.            — И за это тоже прости. За домами в большей степени уже была большая часть меня, которую стараюсь скрывать от себя же. Я даже сбросил маску, но это мало помогло.            — В таком случае, — вытирая кровь платком, усмехнулся Анакса, — можешь снова назвать меня лжецом, если я скажу, что мне не понравилось. По крайней мере, до момента с выстрелом.            Когда учёный убедился, что кровь перестала идти, то обнаружил, что уши человека напротив стали почти бордовыми, а сам он смотрел уже куда-то в стену.            — Ха-а… Думаю, нам предстоит долгий разговор, но точно не сейчас, — изящный жест пальцами образовал несильный поток воздуха и тот прикоснулся к пылающему лицу Фаенона и слегка растрепал волосы, — выздоравливай.            Когда он поднялся со стула и развернулся, то почти сразу почувствовал слабую хватку на раненой руке, но выше бинта. Чужое тепло ощущалось даже через повязки на пальцах и было намного приятнее, нежели ледяная хватка на шее, ощущение которой всё ещё смутно преследовало во снах.            — Мне будет трудно провести ещё неизвестно сколько времени в четырёх стенах без тебя. Пообещай, что придёшь завтра.            Очередная хитрая улыбка мудреца, который смотрел через плечо, спустя годы общения наконец не заставила Фаенона опешить. Наоборот: он немного сильней сжал пальцы, давая понять, что в этот раз не оставит недосказанности и не отпустит без ответа.            — Хорошо, я приду, и мы всё обговорим.            Забинтованные пальцы аккуратно спустились по такой же забинтованной руке и Фаенон наклонился ближе, чтобы поцеловать тыльную сторону ладони, где под белой тканью скрывался ярко-красный камень.            — Буду ждать.