cupid’s hate

Кей ненавидит вижуалкей. Или, может, все дело в том, что он слишком влюблен в музыку, чтобы начать ей наслаждаться? Нет, Кей ненавидит именно вижуалкей и все, что с ним связано. Фанатки, разрисованные лица, форумы, недотепы-приятели по группе, еще тысяча таких же бездарностей, как он, как они. С детства Кей просто хотел научиться музыке и играть для себя. Может, стать популярным, не показывая лица, но, вот же! Черт затянул его в это болото. Он был слишком маленьким и глупым, чтобы понять, что старшие откровенно издевались над ним. Но разве это важно, если в конце концов его выучили как надо? Теперь Кей умеет сочинить что-то толковое, в отличие от сотни таких же гитаристов, барабанщиков, басистов и, боже мой, солистов. Солистов Кей особенно не выносит. Громкие, зазнавшиеся, то и дело пытаются быть в центре внимания, будто их в детстве намеренно игнорировали, чтобы в итоге они повырастали в ищущих внимание самовлюбленных мудаков. Если любому музыканту нужно обладать хотя бы какими-то навыками и стремлениями, то солисту-фронтмену достаточно иметь смазливое личико и что-то хоть отдаленно похожее на вокал — сойдет для группы ниже среднего. Еще раз: Кей ненавидит вижуалкей и все, что с ним связано. Особенно фронтменов. В частности, тех, с которыми его сводит жизнь. Еще больше он ненавидит фронтменов с блондом на волосах. И терпеть не может голубые линзы. Не любит безответственных самовлюбленных кошатников без всяких моральных ориентиров и намека на совесть. Выходит достаточно специфично, чтобы можно было гордо заявить: Кей ненавидит Хагиуру. Каждую репетицию, когда Хагиура отсутствует — Кей одновременно рад и до головной боли расстроен. Когда Хагиуры нет, просто-напросто дышится легче. В то же время это значит, что они не могут стать хотя бы на партию лучше. Что толку от идеального отыгрыша, если вокалист не попадет по нотам? — Мудак! — Кей бросает телефон на диван, стоя в их небольшой подвальной студии. — Он вообще ниче не понимает! Кириноске смотрит на упавший рядом телефон и чуть отодвигается, будто тот сейчас начнет прыгать на него с желанием подраться. — И что тебе с этого, — возвращаясь к экрану собственного телефона, спрашивает Кириноске. — Ты тоже тупой, — цокает Кей, засовывая руки в карманы. — Ты отыграл свою партию сегодня уже пять раз — чуть меньше, чем я. Хицуги с натяжкой также где-то в твой счет выходит, — Кей кивает на сидящего в углу Хицуги, обнимающегося с басом, который уже двадцать минут пытается слиться с окружением, чтобы про него забыли. — А он? Ни одной! Более того, он и дома не откроет, даже не попробует что-то спеть! И что выйдет на лайве? Круто будет, если он еще слова перестанет учить. Кириноске только пожимает плечами — делать больше нечего. Каждую репетицию Кей собачится с Хагиурой, независимо от того, на месте тот или его никто не видел уже несколько дней. Раньше Хагиура хотя бы отвечал на звонки, чтобы язвить Кею, но в последнее время начал блокировать номер. — Видимо, он занят, — мычит Кириноске. — Занят закапыванием нашей репутации в жопу, — Кей плюхается на стул около микрофона и обиженно супится. — У нас и без того с ней не очень, — бормочет Хицуги, — так хотя бы есть, чем за студию заплатить… Кей вздыхает настолько раздраженно, что из груди выходит легкий рык, и Хицуги ежится еще сильнее, хотя в моменте казалось, что дальше горбиться ему не позволит физиология. — Ниче хорошего в том, чтобы шляться по девчонкам, — цокает Кей. — Почему сразу по девчонкам, — усмехается Кириноске, все так же не отрываясь от телефона. Даже когда Кириноске не смотрит на того, с кем разговаривает, все равно создается ощущение, будто его хитрый змеиный взгляд следит за жертвой. — Еще хуже! — рявкает Кей и снова подскакивает, — а кому он позвонит, если какой-нибудь стремный мужик его закроет в отеле? Нам! Он же дурак, прям ненормально тупой! — Время мыслить прогрессивно и открыто, Кей-кун, — мурчит Кириноске, щурясь, — может, в жизни пригодится. Кей поднимает бровь, пока Хицуги тихо хихикает на фоне, но когда Кей поворачивается на него — тут же замолкает. — Это еще что значит? Может, никто просто не научил Кея в свое время, как быть крутым и популярным парнем, поэтому он завидует Хагиуре. Пока Хагиура прокачивал харизму — Кей занимался скучными и бесполезными навыками, вроде теории музыки. Было бы круто объединить их способности, как настоящая команда, если бы Хагиура хотел учиться хотя бы чему-то. Но нет! Всем своим видом Хагиура кричит, что он здесь исключительно ради веселья. И ладно, если бы запросы у него были не как у мировой звезды. И это, к слову, еще одна причина ненавидеть Хагиуру: он от кончиков пальцев и до макушки верит в придуманный самим собой бред. Как будто не замечает, что они репетируют в подвальном офисе с белыми обшарпанными стенами, сырость из которого с трудом вытравили только через неделю проветривания после съема. Никак не в шикарной токийской студии с полом из полированного бамбука и огромными окнами. Нет ничего плохого в том, чтобы верить в успех, но ждать, что он свалится с неба за красивые глаза? Кей лучше сделает сальто на месте и сломает шею. Тем более, глаза у Хагиуры никогда не были такими уж красивыми, особенно без тупых голубых линз. Он не хочет нянчиться с Хагиурой. Они взрослые люди и сами должны отвечать за свои поступки. Но почему-то каждый раз, когда Хагиура не приходит на репетиции, не отвечает на сообщения и не появляется днями, Кей не может перестать ворочаться по ночам, то и дело проверяя телефон. Будто произойдет чудо, и ему в чат прилетит подобие извинений. Но Кею наплевать. Пусть Хагиуру хоть завербуют в хост-клуб и повесят на него все долги мира. Или даже украдут в сексуальное рабство на Кабукичо — поделом! Пусть только проблем не доставляет группе. Кею все равно, а вот Хицуги, например, не переживет шокирующих новостей. А что будут писать на форумах, если пойдут слухи? Будто Кею и на это не плевать! Все равно не спится. Даже больше обычного, хотя он успел не только отрепетировать пару раз, но и отработать целый двухэтажный дом, до потолка заваленный мусором. Одному богу известно, как же устал Кей от всего этого. А внезапное чувство ответственности за группу только усложняет жизнь. — Долбаный Хагиура снова где-то ошивается. Хотя обещал прийти. — жалуется Кей в рядовой пятничный вечер, оказавшись в одном баре со стаффом. — Почему тебе есть дело? — спрашивает Лили. Даже изрядно подвыпив, он все равно не может найти ответ и глупо пожимает плечами, словно отруганный мальчишка, застуканный под разбитым окном. — Да просто так, — бурчит Кей, отпивая пиво. — “Просто так” — это я за бесплатно вам помогаю, — цокает Лили, закидывая ногу на ногу, — а ты ему трусы чистые подашь, если попросит. — Дура, — цокает Кей, отвращенно морщась. — Еще я его трусы не щупал. — Только если по счастливой случайности! Кей краснеет, зачем-то представляя Хагиуру в каких-нибудь бешено дорогих брендовых трусах. Таких же позерских, как и он сам. Лили удивленно наклоняет голову, пытаясь посмотреть Кею в лицо: — Ты чего? — Она хлопает длинными накладными ресницами. — Пиво в голову наконец ударило. Лили смеется и допивает стакан. Громко стукнув дном об столешницу, она прокатывает его к бармену, призывая подлить ещё. — Ты только о нем и треплешься. А, ну и о музыке, конечно: о Хагиуре и о музыке. — О чем ещё говорить? — фыркает Кей, — про какую-нибудь мангу ты долго не послушаешь. — Даже там ты найдёшь, как приплести Хагиуру. — Потому что бесит он меня! — не выдержав, Кей тоже стукает стаканом об столешницу. — Бесит и все! Ничего не делает по жизни, идет впереди всех только из-за смазливого личика и подхалимских речей! Кей залпом допивает пиво и резко выдыхает, словно пытаясь выпустить из себя накопившийся гнев. Лили удивленно наклоняет голову, но перебивать не спешит. — Песни писать не умеет, петь тоже, зато внешностью вышел. И даже ради этого не старается, просто природой было дано! — продолжает Кей, — Через постель каждый дурак пробьется, особенно когда ты кто-то вроде Хагиуры! — “Кто-то” — это какой? — Не знаю! Как он там о себе говорит? Hanudsomu. Вот такой. И это не комплимент! Скорее оскорбление. Куклам мозга мало надо! А он ведь не тупой, кстати, как назло ещё понимает все, гад. Мозгом не тупой, а умом — очень! Только Кей заканчивает со своей тирадой, готовый выпить ещё по стаканчику, ему на плечо ложится чья-то бледная рука: — So, — мурчит знакомый голос у него над ухом, — тебе правда кажется, что я handsome? Нет. Не кажется. Нет, Кею ничего не кажется. Никаким он Хагиуру не считает. Он бы предпочел вообще его не знать и никогда не пересекаться! Вот бы кто ему пару лет назад показал настоящее лицо Хагиуры, чтобы он отмахнулся и плюнул в его сторону. “Пару лет…” Пару лет! Неужели они правда знакомы так долго! За счет чего Кей все это время терпит Хагиуру? В нем нет ничего, что сглаживало бы острые углы. Опять же, кроме миловидного личика. Или, может, моментов искреннего волнения, когда что-то в самом деле идет не так. Будто в такие минуты Хагиура приходит в себя, снимает маску недалекого красавчика и становится человеком. Потому что как человек Хагиура хороший. Даже если Кею не хочется это признавать. Хагиура хорошо относится к животным — чего стоит одна кошка Тама, которой он посвятил целый аккаунт. И обновляет его с такой регулярностью, будто кошка его наняла и держит в рабстве за еду. Кошачью, кстати, потому что Хагиура повадками сам походит на кота. — Впервые вижу, чтобы Шин-чан так зависал, — Лили смеется, прикрыв рот рукой. Кей тут же отмирает, возвращаясь в реальный мир. Хагиура все еще стоит рядом и хитро щурится. Удивительно, как Кей может чувствовать себя таким маленьким в присутствии двух самых крошечных людей на планете. — Явился, — фыркает Кей, сбрасывая с плеча чужую руку. — Спокойнее, Кей-кун, где твое дружелюбие? Минуту назад я былhandsome guy with pretty face, а что сейчас? — Ты выдумываешь, — Кей отмахивается от Хагиуры, как от назойливо жужжащей мухи, — я просто высказал общее мнение. — Никогда бы не подумал, что ты можешь согласиться с мнением большинства, — Хагиура плавно отодвигается в сторону, присаживаясь на стоящий рядом барный стул. — М-да! — протягивает Лили, — я теперь точно понимаю, о чем говорил Хицуги-кун, когда вы двое уехали после концерта. — Смеется она, подперев лицо ладонью. Кей озадаченно смотрит на Лили, но та начинает смеяться еще громче, затем, смутившись самой себя, отворачивается, продолжая хихикать под руку. Ничего не понимающий Кей поворачивается на Хагиуру, но встречается с таким же недоумевающим, возмущенным выражением лица. В целом, взгляд у Хагиуры невозмутимым не бывает. Даже если он очень старается выглядеть мило, истинная натура породистой кошки с претензией к хозяевам то и дело лезет наружу. Однако заметив, что Кей смотрит, Хагиура будто добреет. — Не знал, что Хицуги умеет высказывать спорные мнения, — говорит он Лили, не отрывая глаз от Кея. — Попробуй пообщаться с ним побольше. Может, чего нового узнаешь. У меня даже повод есть: репетиции. Слышал о таких? — Какой ты зануда, у тебя так никогда никого не появится. Кею никто и не нужен. Если бы он пытался найти себе подружку — открыл личные сообщения или написал какой-нибудь бангя с форума, но у него помимо этого целая куча дел. Работа, репетиции, тренировка навыков — где здесь время на девчонок? Даже если представить, что внезапно ему захочется отношений, нужно рассуждать здраво: фанатки точно не подойдут. А нормальная девушка вряд ли захочет встречаться с бандоманом. Так повелось, что любой понимает: на первом месте у гитариста будет инструмент, а уже потом ты. И что тогда? Искать кого-то среди исполнителей? Девушек, тем более на том же локальном уровне популярности в Токио, не найдешь даже по объявлению. Все эти глупости про отношения откладываются лет до тридцати, когда он во всем разочаруется, нарастит пивной живот и найдет себе в жены продавщицу рыбы. Чтобы по выходных они вместе ездили на рыбалку и молча следили за тем, как колышется вода и изредка клюет готовый сорваться с крючка сом.

***

Репетиция проходит подозрительно хорошо. Хицуги не ревет после каждой плохо сыгранной партии, Кириноске говорит только по делу, и даже Хагиура прислушивается, когда ему указывают на фальшь. Либо Кей выйдет со студии, и по пути домой его собьет насмерть машина, либо жизнь действительно налаживается. Во второе верится с трудом — как минимум, шанс аварии в дождливые дни в разы больше, а сегодня как раз льет весь день. — Шин-кун, я одолжу твой зонтик? — Хагиура никогда не спрашивает перед тем, как что-то сделать. Он либо ставит перед фактом, либо дает выбор, из которого извлекает выгоду при любом раскладе. Но важен не сам вопрос, а то, с какой неожиданной лаской Хагиура его произносит. — Почему по имени? — хмыкает Кей, накидывая чехол с гитарой на тело. — Захотелось. Мне нравится. Необычное. — мычит Хагиура, поджимая нижнюю губу, — Лили-чан постоянно тебя так называет. Почему я не могу? — Если ты пытаешься подлизаться, потому что тебе нужен зонт — мой ответ все равно “нет” с самого начала. — Бедный, несчастный я и моя красивая укладка. Ты правда хочешь, чтобы я шел под дождем и мок? Чтобы я страдал? — Хагиура опирается на зонт и драматично прикладывает руку ко лбу. Секунды неловкого молчания заставляют его выпрямиться и посмотреть на Кея раздраженно. — Вызови такси, тебе-то что. — цокает Кей и подходит ближе, чтобы забрать свой зонт. — Может, у меня нет денег, потому что я потратил все на штраф за сломанные палочки Кириноске на прошлом концерте? И заменил струны на твоей гитаре, кстати. Кей закатывает глаза. Последнее, во что он верит — “деньги”, “нет” и “Хагиура” в одном предложении. Он слишком умный, чтобы не делать никаких накоплений, и слишком хорош, чтобы ни разу не сходить на свидание за прошедшие две недели. Так что это намеренно показательное шоу в пустой комнате — та еще мерзость. — Давай без этих сказок, — фыркает Кей, подойдя впритык. С их достаточно заметной разницей в росте ему на месте Хагиуры стало бы страшно, и он бы отдал, что просят, лишь бы отстали. Но Хагиура даже не думает сдаваться: он бесстрашно поднимает голову и хитро щурится. Снова похож на кота, которому очень хочется сделать гадость. — Быстрее, — продолжает Кей, — у меня нет времени играть в эту хрень с угадыванием твоих мыслей. — Ну, тогда, — Хагиура пожимает плечами, пряча зонт за спину, пока Кей, комично наклоняясь, пытается его отнять, — пойдем до метро вместе. Тебе же сто процентов в ту сторону. Хагиура изворачивается все сильнее с каждой попыткой Кея отобрать зонт. Кей хмурит брови, чувствуя, как нешуточно ситуация начинает его раздражать. Прогулка с Хагиурой никогда не обходится без очередной просьбы. — Говорю тебе, нет у меня времени! — рычит Кей, хватая Хагиуру за руку, чтобы вырвать зонт. На удивление, Хагиура не теряется и перехватывает руку Кея, держа его за запястье. Причем так крепко, будто он днями тренировался, чтобы защищать зонтики от их же владельцев. — Ну так пошли! — не позволяя опомниться, Хагиура перехватывает Кея под локоть и тащит из студии, — что тебе, сложно пройтись? Такая ведь маленькая просьба. Ты слишком много надумываешь, потому у тебя в жизни все не пойми как! “От Хагиуры так приятно пахнет.” — это единственная мысль в голове Кея с момента, когда Хагиура хватает его под руку и жмется, чтобы уместиться под одним зонтом. Кей должен злиться. Такая резкая смена настроения бесит его еще больше. Что за противоречивые эмоции он постоянно к нему испытывает? Если бы Кей на самом деле смог плеваться при виде Хагиуры — ему бы жилось в сто раз проще. Даже сейчас, пока Хагиура болтает под рукой о какой-то ерунде, у Кея в груди расцветает глупое желание притянуть его за плечо — еще ближе — и идти по улице так. Боже, как позорно. Как же он ненавидит Хагиуру. Находиться рядом с ним — все равно что писать песни для группы. Слащавые, тягучие, мерзко-певучие, подходящие под голос и образ, но достаточно дерзкие, чтобы на концерте в них не начали кидать чем попало. С другой стороны, время с Хагиурой — все равно что играть на гитаре аккорды любимых песен. Это тепло, завораживающе, это расслабляет, словно играешь во сне, и ноты выстраиваются сами — они существовали не в песне, которую Кей успел прослушать по сто раз, а в голове — и всплыли из самых отдаленных уголков души. Хагиура — это как пить сладкое вино и закусывать очень соленым сыром. Или как есть рамен и запивать клубничной газировкой. Может, сочетания для желудка не очень, но почему-то сердцу захотелось именно так. Хагиура — это как разбить нос в уличной драке, а затем заклеить его милым пластырем. Нос все еще сломан, но тебе уже не так обидно. Именно так, несмотря на всю сложность характера, Хагиура оказывает странный эффект на чужие души: все несчастные и измученные начинают чувствовать себя рядом с ним целыми. Кей не считает себя таким, но когда Хагиура рядом — ему спокойно. Если не учитывать странность поведения Хагиуры и совсем перестать обращать внимание на его болтовню про какие-то новые вещи из какой-то там коллекции — день сегодня неплохой. Дождь торопливо бьет по зонту, отбивая ритм, уследить за которым можно, если остановиться и внимательно прислушаться. Ветра нет, так что по мокрому тротуару идти легко. Зонт приходится нести Кею, и на секунду у него проскакивает мысль вырваться и убежать, глядя, как Хагиура комично ругается, сжав кулаки. Но он выглядит таким безобидным, когда не пытается напакостить, что вредить без всякой причины даже жалко. Для него Кей с поднятым зонтом — как ходячий дом: тепло, безопасно и с крыши не течет. — Представляешь, и вот эта…как её, постоянно берет кучу билетов и дисков! Аи-чан, вроде, она взяла и купила мне сет украшений из моего вишлиста. Ну разве не crazy? Он стоил под семь ман! — смеется Хагиура, выставляя перед собой руку с новеньким блестящим кольцом. Кей хмурится, глядя на кольцо: ну разве это не жалко? И то, что Хагиура не может накопить на желаемое своим трудом, и то, что какая-то фанатка днями и ночами надрывается, лишь бы удовлетворить незнакомого парня со сцены. — И тебе не стыдно? — бурчит Кей. Хагиура молчит некоторое время, делая вид, будто отвлекается на парк, через который они негласно решили пройти. — А должно быть? — отвечает он, все так же не глядя на Кея. — Бесишь. Конечно, должно. Какая-то девчонка из кожи вон лезет ради твоей цацки, а ты даже её имя запомнить не можешь! — Ну и что, — цокает Хагиура, — я её развлекаю – она благодарит меня за это. — Может, тебе сразу уйти из вижуалкей в хост-клуб? Развлекаешь, и тебя благодарят. Глаза Хагиуры сверкают, когда он смотрит на Кея из-под растрепавшейся от влаги челки. — Почему бы тебе просто не порадоваться за других хотя бы раз? — Может, потому, что радоваться тут нечему? — шикает Кей, понимая, что Хагиура все равно никуда не денется. Может, хотя бы сейчас послушает и возьмется за ум. — Постоянно шляешься по кафешкам и отелям непонятно с кем! Самому не страшно заразиться чем-нибудь? Попасть в какую-нибудь тупую схему или, в конце концов, что тебя возьмут и прирежут в один из таких разов? — Ты кто мне, папа? — рычит Хагиура, поднимая лицо на Кея, чтобы тот отчетливо разглядел хмурые брови и небольшую морщинку между ними. — Нет, просто…друг? Приятель! Это нормально, что мне не нравится вся эта хрень. Любому бы не понравилась. Это мерзко. Ты мог бы просто заниматься музыкой и, не знаю, двигаться в этом направлении. Сам же хочешь, чтобы группа стала успешной. — Хватит читать мне морали, — Хагиура цокает, отлепляя свою руку от Кея, но его хватают за локоть, подтаскивая обратно. Хагиура дергает сильнее, пытаясь вырваться, но Кею надоела беготня, так что он решает достучаться во что бы то ни стало. Хагиура ведь сам навязался с ним идти — пусть разгребает. — У тебя есть все шансы, ты же сам это понимаешь, — хмурится Кей, настойчиво держа чужую руку. — Отпусти меня, или я начну кричать, — продолжает сопротивляться Хагиура. — Чтобы ты опять неделями не появлялся и опозорил нас на лайве в следующий раз? Признай, что неправ. — Ничего я не признаю, я вообще постоянно спасаю нашу репутацию, так что скажи спасибо! — Признай, что неправ! — Какая же ты заноза в заднице…почему ты вообще мне нравишься! Кей открывает рот, чтобы продолжить спор, но, осознав, что выдал Хагиура, так и остается стоять с глупым лицом, как у мертвой рыбы. Хагиура машет волосами, отворачивая голову в сторону. Это же просто сказанная в порыве глупость. Естественно, он нравится Хагиуре. И Хагиура нравится ему. Они друзья и знакомы не первый год. Что за новые румяна на щеках у Хагиуры? Когда он успел их нанести? Они так ему идут. Выглядят один в один как настоящий румянец. Кей клянется, еще минуту назад их не было. — Потому что…— Кей прочищает горло перед тем, как прервать неловкую тишину, — потому что мы друзья? — Ты всех называешь тупыми, но я еще никогда не видел никого тупее тебя, — Хагиура мямлит в непривычно неуверенной манере. Обычно он спокойно переносит неловкие ситуации и то и дело флиртует с бангя, что теперь произошло? Кею пора проснуться. Эта сцена — они стоят под зонтом в отдаленной части парка с краснеющим Хагиурой — не может быть реальной. Хотя, если это сон, то Кей сейчас поцеловал бы Хагиуру любопытства ради. Во сне можно всё. Никто не узнает о том, в какие странные дебри уносится воображение. — Постоянно твердишь, какой я эгоист, но сам не замечаешь никого, кроме себя, — Хагиура сжимает кулаки так сильно, что костяшки белеют. — Не знаю, что меня заставило пойти с тобой. Просто захотелось. А зачем – не знаю! Хагиура тяжело дышит. Он напряжен, как струна, которая доживает свой последний концерт. Кею становится понятно: Хагиура злится не на него. На самого себя. — В том, что ты мне нравишься, нет ничего веселого. Вся эта концертная муть — и так сплошная скука и запара, а тут еще ты со своими вопросами, допросами и…самим собой! Вот бы ты исчез, бросил нас или, не знаю, умер. Сделал что-нибудь, чтобы перестать мне мешать своей гребаной ответственностью и тупой заботой. Кей просто терпеть не может Хагиуру. Он эгоистичный, самовлюбленный, у него нет никаких целей. Все, что им движет — желание безвозмездно наслаждаться жизнью. Он несправедливо красивый и талантливый. Он думает, что все должно идти к нему в руки само. Но сейчас, стоя в парке один на один, под нарастающим ливнем, когда Хагиуре некуда бежать, Кей понимает, что единственное, что все это время мешает Хагиуре идти, как застрявшая под ногтем крошечная заноза — сам Кей. Кей — единственное, что никак не может получить Хагиура. И он выбирает бежать от всего, в чем он не уверен. Хагиура отвратителен. Отвратителен, прямо как Кей, который предпочитает закапываться в работе и громко презирать всех вокруг, лишь бы не думать о том, как сильно ненавидит себя. Хагиура бежит от того, что не дается ему легко. Кей отчаянно преследует недосягаемое. Может, ему стоит чуть больше помолчать и подумать, чтобы не натворить глупостей, но Хагиура стоит так близко и выглядит так одиноко. Зонт падает в лужу, и Кей наклоняется к Хагиуре, хватая его за лицо. Раньше Кей не понимал, зачем написал строчку: “любовь нежная, как cupid’s kiss”. Теперь запутался ещё сильнее. Если это и есть любовь, то она яркая, хаотичная, резкая, пафосная, громкая и совсем не нежная. Может, у Купидона было паршивое настроение, когда он в него стрелял? Ну и гадость. Какая же мерзость. Любовь на вкус сладкая и ощущается тепло. Если и мягкая, то только на ощупь. Прямо как губы Хагиуры. — Ты ужасно целуешься, — шепчет Хагиура. — Заткнись. Кей ненавидит Хагиуру. Или, может, он слишком влюблен в него, чтобы начать наслаждаться?