🥞🍯🐻
27 февраля 2025 г., 10:14
Поместье сотрясает грохот, едва я успеваю войти. На миг кажется, будто весь верхний этаж обвалился, не меньше. Отступаю, желая вернуться на улицу, но захлопнувшаяся за спиной дверь заталкивает меня обратно.
Собравшиеся в прихожей члены отряда нервно переглядываются. Кто-то даже отступает ближе к выходу, но покидать здание пока не спешит. Анна, Кира и Анхея прижимаются друг к другу, косясь на дверь, ведущую на кухню.
— Что происходит? — спрашиваю я, подходя ближе к девушкам.
— Там Ноа и Грег блины готовят, — отчего-то шёпотом отвечает Анна.
Блины?
А, точно… Сейчас же, как её? Масленичная неделя, кажется, так называл её Борис. Апокалипсис апокалипсисом, но древние традиции в Роткове не позабыли. Наоборот, стали возрождать даже то, что, казалось, совсем затерялось на дорогах истории. И Дмитрий, желая познакомить солдат с местной культурой, решил устроить небольшой праздник.
Выходит, Ноа и Грегу выпала тяжёлая участь поворов?
Звук повторяется.
— Да ты так всю кухню разнесёшь! — доносится приглушённый крик Ноа. — Смотри, как надо! Пробуй!
Сразу после его слов следует звон бьющегося стекла.
— Надо проверить, что у них происходит.
Анна бросает умоляющий взгляд на Лестера.
— Не смотри на меня так! — тут же ощетинивается парень. — Я не пойду! Пусть Анхея идёт, она бессмертная!
Ангел отворачивается, всем видом демонстрируя безразличие к ситуации.
— Сами разбирайтесь.
Взоры присутствующих обращаются на меня.
— Что?
Я вскидываю подбородок, следя за каждым действием товарищей. Анна улыбается слишком мило, отчего вдоль позвоночника, отдавая лёгким покалыванием, пробегает дурное предчувствие.
— Лэйн, сходи, проверь, как они там? — слащаво произносит она.
— Почему я?
Мне, конечно, доводилось успокаивать разбушевавшегося в процессе готовки Ноа, но случайно получить по голове я не хочу. А, судя по звукам, они с Грегом дуэль на чугунных сковородках устроили.
А если Грега спасать уже пора? Хотя нет, тут скорее Ноа от Грега защищать придётся.
— Ну… Грег к тебе хорошо относится, тебя он точно не обидит… — продолжает уговаривать меня Анна.
— Но там ещё Ноа есть.
Улыбка девушки становится хищной.
— И от Ноа защитит…
Это вообще не аргумент! От разъярённого математика даже заражённые порой в ужасе разбегаются, что уж говорить о нас с Грегом.
— Нет, — отрезаю я. — Мне голова ещё нужна, чтобы книгу переводить.
А попадание под горячую руку… или сковородку… работу не ускорит.
— Ну пожалуйста, — Анна жалобно смотрит на меня, делая шаг в мою сторону.
Я инстинктивно отступаю назад.
— Лэйн, по слухам, ты недавно стаю отродий положила, — присоединяется к ней Лестер. Теперь меня теснят уже с двух сторон. — Неужели товарищей испугалась?
Неразборчивый возглас Ноа доносится ближе, чем я ожидала.
— Нет, даже не просите.
— А у тебя и выбора нет, — хитро улыбается Лестер.
Коварно скрипит дверь, а в следующий миг меня заталкивают на кухню. За спиной злобно защёлкивается замок, предрекая самые насыщенные минуты в моей жизни.
— Эй, пустите! — колочу я в дверь.
— Прости, Лэйн! — вопреки словам, в голосе Лестера нет и капли раскаяния. — Но с этим справишься только ты!
Вот же…
Ну ничего, я вам перца в блины подмешаю за такое…
— О, Лэйн! — прилетает мне в спину полный надежды голос Ноа. — Хорошо, что ты пришла! А то от Грега никакого толку!
Я медленно оборачиваюсь.
И тут же давлюсь смешком.
Двое парней, которые в случае опасности с каменным лицом кромсают отродий направо и налево, стоят, по уши перепачканные в муке. Осевшие на оправе Ноа белые крупицы точно подчёркивают её изгиб. Короткий фартук, натягиваясь и забавно топорщась, с трудом обвивает объёмный торс Грега.
А ему идёт….
Словно прочитав мои мысли, Грег смущённо отводит взгляд в сторону.
— Ну ты чего встала? — недовольно бурчит Ноа, подходя ближе, и я понимаю, что выбраться отсюда невредимой — по крайней мере, психически — уже не получится. — Блины печь умеешь?
— Никогда не пробовала, — отчеканиваю я, надеясь, что от меня отстанут.
Ноа закатывает глаза.
— И ты туда же. Ладно, будешь помогать.
Ноа подводит меня к ёмкости с бледно-жёлтой жижей и торжественно вручает в руки вилку:
— Взбивай!
Я с сомнением кошусь на объём жидкости и хлипкий инструмент в моих руках.
— Ноа, ты уверен, что это, — я покачиваю вилку, — то, что нужно?
— Раньше люди даже руками это делали, а ты жалуешься!
Ругая остальных членов отряда за то, что обманом отправили меня в лапы Ноа, начинаю лениво водить вилкой в миске. Трудишься тут над переводом, глаз не жалея, чтобы уберечь всех от ада на земле, а они тебя, даже не поморщившись, в ад кулинарный отправляют.
— Активнее, Лэйн! Так ты до ночи провозишься!
— Ноа, давай лучше я, — вступается за меня Грег.
— Ты уже наши запасы варенья так разбил! Муку лучше просей!
Я ускоряюсь. Постепенно на поверхности появляется лёгкая пенка.
— Отлично! — Взяв флягу, Ноа медленно вливает в миску воду. — Грег, сыпь муку!
Повинуясь требованию математика, Грег переворачивает всю ёмкость с мукой. В воздух поднимается белая взвесь. Нос неистово щекочет. Я инстинктивно отступаю назад, отмахиваясь от парящих в воздухе частиц.
— Батюшки, да кто ж так тесто-то месит? — доносится до нас взволнованный голос.
Сквозь мучную дымку мне с трудом удаётся разглядеть силуэт Любы. Внутри просыпается тревога, смешанная с надеждой. Люба же местная, наверняка с детства эти блины печёт. Может, она избавит нас от страданий? Или теперь нас ждёт ещё большая кулинарная пытка?
— Да с ними разве испечёшь! — устало вздыхает Ноа, протирая очки.
— Ох, давайте я сама всё сделаю. А вы лучше на улицу идите, там Борис медвежонка привёл!
— М-медвежонка?! — одновременно вскрикиваем мы.
От неожиданности я выпускаю вилку из рук. Грег нервно прокашливается, а Ноа чересчур нервным движением поправляет очки.
Медвежонок? Серьёзно? Интересно, какие ещё тайны хранит это поместье и его владелец?
— Ну да. Мишка у нас живёт, совсем молодой ещё, пять лет назад подобрали! — Люба говорит так спокойно, будто рассказывает о котёнке или щенке. Ох уж эта суровая ротковская душа.
Впрочем, лучше лицом к лицу с медведем столкнуться, чем продолжать неравную битву с блинами.
— Грег, идём.
Не дождавшись ответа, я хватаю Грега за руку и тяну подальше от этого места.
— Эй, подождите! — доносится нам в спину голос Ноа, но мы и не думаем задерживаться. Лишь когда злосчастная дверь в ад на кухню захлопывается за нами, я выдыхаю.
— Лэйн, — Грег мягко проводит по моим волосам, — ты вся в муке.
— Как и ты.
Мы тихо смеёмся, позволяя скопившемуся напряжению схлынуть.
Я невольно засматриваюсь на перепачканные мукой дреды. Выглядит мило. И даже соблазнительно. И как Грегу удаётся круто выглядеть даже после пережитого кулинарного хаоса?
— Идём, нужно умыться, — мягко командует он, коснувшись моей руки.
Следующие полчаса уходят на то, чтобы хоть как-то привести себя в порядок. Голову в идеале помыть бы, но тогда я пропущу всё веселье. А ручного медведя увидеть хочется. Думаю, мишка не сильно испугается, если я предстану перед ним с мучной проседью в волосах.
На удивление, посмотреть представление Бориса собирается почти весь отряд. Даже бессмертные. Только Каин, в отличие от Анхеи и Пилеона, стоит в стороне, с презрением косясь на хозяина поместья.
Тем временем Борис, надев шапку-ушанку, играет задорную мелодию на гармошке. Рядом с ним, то вставая на задние лапы, то опускаясь, неуклюже двигается в такт музыке тот самый «медвежонок».
Да он же размером с Бориса!!!
Надеюсь, Романов знает, что делает, и это дитя леса сейчас сыто и довольно… С другой стороны, с нами бессмертные. Они же, если что, справятся с разбушевавшимся зверем? Справятся же?
Музыка стихает, и вслед раздаются хлипкие аплодисменты. Борис довольно улыбается. Встав на задние лапы, медведь изображает поклон. Выходит неловко, животное будто не понимает, что значит это действие. Но получать внимание двуногих этому шерстяному явно нравится.
— А теперь можете подойти и погладить Ромашку, — предлагает Борис, ладонью указывая на питомца. — В Роткове верят: если на Масленицу погладить или покормить медведя, то весь оставшийся год вас будет преследовать удача.
Члены отряда обмениваются растерянными взглядами, но никто так и не рискует приблизиться к Ромашке. Молчание затягивается. Борис маску доброжелательности не снимает, но я замечаю, как начинают подрагивать уголки его рта.
Внезапно его взгляд останавливается на мне, и меня передёргивает.
Точно так же на меня смотрела Анна за миг до того, как я оказалась заперта на кухне вместе с Ноа и Грегом.
— Лэйн, быть может, вы? — мило предлагает Романов. — Не бойтесь, Ромашка не опасен. Наоборот, он любит людей.
Грег делает полшага вперёд, готовясь отгородить меня от Бориса и его ручного медведя.
Я кошусь на Ромашку, и на минуту мне чудится по-детски наивная мольба в его глазах. Или это просто игра света?
— Лэйн, ты не обязана, — шепчет мне Грег. Его мягкий голос обволакивает, даря ощущение защищённости.
— Я попробую, — жёстко вклинивается в разговор Дмитрий, и я тихо выдыхаю.
Твёрдым шагом генерал подходит к животному и вопросительно смотрит на Романова.
— Ромашка любит, когда его за ушами чешут, — подсказывает Борис, явно гордясь своим питомцем.
С недоверием глянув на хозяина поместья, Дмитрий протягивает к животному ладонь. То, почувствовав ласку, отвечает тихим пофыркиванием.
— Можете ещё покормить его, если хотите. У меня с собой есть его любимое лакомство.
Голос Романова звучит так обыденно, будто он каждый день с рук этого медведя кормит.
— Пожалуй, воздержусь, — сухо отвечает генерал, отстраняясь от животного.
Примеру Дмитрия решают последовать и другие солдаты. В числе первых — Кира. Затем почесать нос Ромашке осмеливаются Анна и Лестер.
— Может, тоже подойдём? — предлагаю я Грегу, не до конца уверенная, что это хорошая идея. Всё же это медведь, а не кот.
— Если хочешь — иди. Я просто рядом постою.
Я снова смотрю на млеющего от ласк медведя, и любопытство пересиливает. Раз до сих пор этот Ромашка никого не съел, то и меня не тронет.
Борис, увидев, что я тоже желаю познакомиться с его медведем поближе, расцветает.
— Лэйн, вы можете почесать за щёки.
— Нет, лучше за нос.
Чем дальше от его клыков, тем лучше.
Готовая в любой момент отдёрнуть руку, я невесомо касаюсь ладонью меха. Ромашка довольно прикрывает глаза. Чувствуя, что опасность мне не грозит, я провожу ладонью уже увереннее.
Прикосновение к такому могущественному и опасному животному чем-то напоминает перевод книги. Неизвестно, чего ожидать, но интерес к этому неизведанному с каждым мгновением разгорается лишь сильнее.
Когда желающие почесать медведя заканчиваются — к счастью, не потому, что медведь оказывается голодным — Люба приглашает отведать блинов. После небольшого обсуждения мы решаем сделать это на улице.
Перетащив столы во двор, отряд помогает Любе и Борису расставить тарелки с едой.
— Так много… — выдыхаю я, глядя на стопки блинов.
И как она одна с этим справилась? Или с ней всё это время Ноа был? Кстати, где он? С того момента, как мы с кухни ушли, я его не видела…
Помимо блинов, на столе появляются баночки с вареньем и мёдом. Центральное место, ярко поблёскивая на пока ещё по-зимнему холодном солнце, занимает расписной самовар.
— Нашёл! — вдруг раздаётся голос Ноа. Подбежав к столам, парень ставит рядом с самоваром бутылку с насыщенно-красной жидкостью.
— Спасибо, Ноа, — довольно улыбается Люба. Кажется, ещё немного, и она потреплет его за щёки, как маленького. — Это особая настойка. Добавляйте её в чай, чтобы согреться.
— И медовуху нашу попробуйте! — гордо добавляет Борис. — По семейному рецепту готовим.
Помня о том, какими забористыми могут быть настойки Бориса, я решаю воздержаться.
Отложив нам с Грегом еды, я занимаю место в стороне от остальных. Отряд также разбивается на небольшие группы. Отовсюду доносится смех, все оживлённо обсуждают представление и ручного медведя Бориса.
К моему удивлению, отведать масленичных яств решают и бессмертные. Первым к столу подходит Каин. С видом знатока, он берет один из блинов и, намазав его вареньем, отправляет в рот. Тут же тянется за вторым.
— Держи, — подходит ко мне Грег, ставя на стол две кружки с чаем.
В ответ я протягиваю ему тарелку с едой.
— Я не знала, какое варенье ты любишь, потому разные взяла.
— Спасибо. Рядом с тобой всё вкусно.
Умиротворение, переполняющее меня в этот момент, расслабляет.
Возможно, потому в Роткове так отчаянно и берегут этот праздник? Как способ ненадолго забыть о страхе, заражённых, отродьях, катаклизмах и просто радоваться спокойным мгновениям, проведённым рядом с близкими?
Макнув палец в джем, Грег пачкает им мой нос. И тут же поцелуем убирает варенье.
— Эй, ну не при всех же! — я нервно оглядываюсь, надеясь, что никто этого не заметил.
— Пусть завидуют, — весело отзывается Грег. В его взгляде нет ни капли стыда, лишь задорный блеск.
Очаровательно улыбнувшись, Грег притягивает меня к себе. Сопротивляться его нежности бесполезно, а потому я кладу голову Грегу на плечо, наслаждаясь временным затишьем среди апокалиптического хаоса.
— О нет… — проносится по двору возглас Романова, и очарование момента рассыпается мелкой крошкой льда. — Ромашка, стой! Тебе нельзя это пить!
Веселье затихает. Присутствующие переводят напряжённые взгляды на Романова и его ручного медведя, который жадно слизывает со стола пролитый кем-то алкоголь.
Я медленно ставлю тарелку с блинами на стол.
— Что-то не так? — строго спрашивает Дмитрий.
— Ромашка медовухи наглотался, — взволнованно лепечет Люба. — Ох, батюшки! Он ж от неё дурной становится.
Стоит ей это сказать, как Ромашка мордой утыкается в спину стоявшего неподалёку Ноа.
— А-а-а! Уйди от меня!
Ноа пытается уклониться от игривой атаки медведя, но, не устояв на ногах, падает прямо на Лестера.
Довольный своей шалостью, медведь плюхается на снег и начинает кататься по нему, норовя снести столы.
— Ну же! Скорее! — поторапливает всех Борис. — Нужно его остановить!
Интересно, а отлов пьяных животных — тоже масленичное развлечение, или это только нам так повезло?
Я нервно осматриваю двор в поисках бессмертных, но тех нигде нет.
Чёрт, я думала, что главная забава на этом празднике — выступление Бориса и его медведя.
Но, похоже, настоящее веселье только начинается…
