Божественная защита

Главная проблема заключалась в том, что Эйс не имел понятия, как молиться. Вообще. Он знал, что Луффи постоянно это делал, но никогда не обращал внимания на то, что именно тот делал. Должен ли он был произносить какие-то слова? Называть какие-то конкретные имена? Что ему вообще делать? Всякий раз, когда Луффи приносил подношения, это всегда были самые случайные предметы: красивый камень, который он подобрал, полевые цветы, сплетённые в кривую корону, забавная сосновая шишка, ракушка, а однажды даже песня, которую мальчик сочинял аж целую неделю. Эйс понятия не имел, какие из этих подношений были приняты — если их вообще приняли, — а какие отвергнуты. Если верить Луффи, все они были приняты с благодарностью. Или, как утверждает его младший брат: «Нике они очень понравились!». Хотя он не удивился бы, если всё это было принято лишь потому, что они были преподнесены самим Луффи. Недолго думая, Эйс остановился на достаточно очевидном варианте: мертвое животное. И так как один конкретный медведь решил перейти ему дорогу как раз в это утро… На туше, которую он бросил у каменного алтаря — он не мог положить её на алтарь, потому что там с гордостью были выставлены прошлые подношения Луффи, — всё ещё виднелись засохшие пятна крови Луффи на когтях. Эйс постоял немного, пытаясь придумать, что бы сказать: стоит ли ему вообще что-то говорить? Или достаточно просто оставить подношение? Луффи всегда рассказывал о своих «разговорах» с богом, но Эйс понятия не имел, действительно ли они разговаривали или Луффи общался с ним так же, как с Эйсом в первые несколько недель: Луффи постоянно болтал, а Эйс изо всех сил старался не обращать на него внимания. Он не собирался унижать себя разговорами с пустотой, поэтому, оставив подношение, развернулся на пятках и собрался уходить. — Ты ничего не пожелаешь? — раздался голос позади него, и Эйс напрягся. Сжимая трубу в руке, он повернулся обратно к алтарю. — Или ты принял мой храм за службу по избавлению от медведя? Храмом эту древнюю каменную глыбу, явно брошенную в лесу на протяжении веков, можно было назвать с большой натяжкой, но Эйс решил благоразумно промолчать. На каменном алтаре что-то сидело, аккуратно расположив руки между подношениями и дико размахивая ногами. Волосы бога были белыми и пушистыми, как облака, но… всё остальное в его внешности было в точности, как у Луффи, вплоть до формы глаз. Однако глаза Ники были розовыми. — Это тебе, — хрипло сказал Эйс, заставляя себя опустить трубу. Бог наклонил голову. — Что я должен с этим делать? —Мне-то откуда знать! Что ты делаешь со всем остальным хламом, который приносит Лу? Ника многозначительно посмотрел на алтарь вокруг себя. Теперь, когда он наклонил голову, Эйс заметил знакомую цветочную корону у него на голове. — Ну, ты всегда можешь просто съесть его, — Эйс сложил руки на груди, неловко выставив вперёд трубку. Он старался не смущаться, но это становилось всё труднее. — А из шкуры получится отличное одеяло. То, как рассмеялся Ника… это было похоже на смех Луффи, но не совсем. Как будто Луффи мог быть богом. — Голод, холод, сон… эти заботы не для такого бога, как я, — Эйс заметил, что у того острые зубы. Из-за этого улыбка выглядела угрожающе. — Мне это не нужно, но подношение есть подношение. Выскажи своё желание, смертный. Эйс моргнул, набираясь смелости. Он не ожидал, что ему придётся говорить, не думал, что сможет выразить это словами, но… — Ну же, у нас не весь день впереди, — Ника подвинулся, уперев локти в колени и наклонив лицо к Эйсу; в наклоне его головы чувствовался хищник. — Чего ты хочешь? Богатства? Славы? Власти? — Защити его, — произнёс Эйс, едва расслышав слова. — Защити Луффи. Я не смог… я не смог защитить Сабо, и Луффи чуть не умер из-за меня, я… Он глубоко вдохнул, воздух с шумом вырвался у него из груди. — Всё, к чему я прикасаюсь, умирает, — это было его проклятие, его наказание за то, что он был потомком Роджера. — Тогда тебе следует оставить Луффи в покое, разве нет? Эйс рассмеялся, и в его смехе послышались нотки истерии. — Если бы только все было так просто, — он покачал головой. — Вся эта неразбериха с Порчеми… если я уйду, Луффи этого не примет. Он бы предпочел, чтобы ему причинили боль, а не остаться одному, и он зашел бы слишком далеко, чтобы вернуть меня, такого никчемного, и он только что потерял Сабо… Он замолчал. Когда он поднял взгляд, Ника пристально смотрел на него, и его сосредоточенный взгляд напомнил Эйсу хищную птицу. — Я не могу его оставить. Но я… недостаточно хорош, чтобы защитить его. Поэтому мне… нужен ты. Помочь в этом. Под пристальным взглядом бога Эйс чувствовал себя бабочкой, пришпиленной к пробковой доске. Тем не менее, он был почти уверен, что Ника согласится, хотя бы потому, что Луффи нравился ему так же сильно, как Эйсу. А если он попросит о другом пожертвовании, что ж… Эйс отдал бы свою кровь, если бы это означало, что Луффи будет в безопасности. — Ты причинил моему дорогому последователю много боли, — наконец заговорил Ника. Эйс поморщился, перед глазами промелькнули воспоминания. С самого момента их первой встречи… он плевал на него, избивал, ругал и оскорблял, чёрт, он чуть не позволил медведю убить его сегодня утром! Если бы Луффи был кем-то другим, он бы убежал с криками ещё несколько месяцев назад. — Да, — кивнул он. На случай, если Ника ждал ответа на это заявление. — И все же он любит тебя. — Да, ну, не спрашивай меня почему, — резко пожал плечами Эйс. — Он не должен этого делать. — Не должен, — согласился Ника. — Но он это делает. Потому что ты крутой и потрясающий, как мне неоднократно говорили. …конечно, Луффи говорил о нём с Никой. Луффи говорил обо всём, если верить его рассказам. Почему-то Эйс всегда считал, что рейтинг десяти самых любимых жуков был бы более важной новостью. Он ничего не сказал, настороженно наблюдая за Никой. Бог усмехнулся и оттолкнулся от алтаря. — Возьми подношение, — сказал он, слегка пнув медведя. Сердце Эйса пропустило удар, глаза расширились. Неужели он полностью отвергает его просьбу, или Ника попросит что-то другое? — Накорми бездонный желудок моего последователя. Я уверен, он также оценит одеяло из шкуры. Эйс отрывисто кивнул, ожидая, когда бог озвучит свои требования. Но Ника, казалось, закончил, повернувшись обратно к своему алтарю. — И ты защитишь его? — быстро спросил он, прежде чем бог успел исчезнуть. Ника бросил взгляд через плечо, и на его губах заиграла лёгкая улыбка. — Это твоя работа, брат моего последователя, — сказал он. — Но я позабочусь о том, чтобы он был жив. Между одним морганием и другим он исчез, оставив Эйса ошеломленным. На дереве над ним запела птица, и он снова пришёл в движение. В конце концов, у него ещё было дело. Взвалив медведя обратно на плечи — чёрт возьми, он совсем не ожидал, что ему придётся тащить его обратно — Эйс замешкался. — Спасибо! — крикнул он. Ответа не последовало, но он предположил, что сообщение дошло до Ники. У него было ощущение, что всё, что он будет делать с этого момента, окажется под пристальным вниманием бога, если это еще было не так. Эйсу было всё равно, лишь бы Луффи был жив.