ZEROGAYSONE или история одной неугомонной общаги

Солнце лениво пробивалось сквозь плотные шторы, заливая общагу ZEROBASEONE мягким утренним светом. В воздухе висела привычная смесь запахов: свежесваренный кофе, мускусный пот после утренних тренировок и сладковатый аромат ванили, исходящий от Хао, который уже вовсю орудовал на кухне. Его светлые волосы слегка растрепались, выбившись из аккуратной укладки, а короткие домашние шортики едва прикрывали его белоснежные стройные ноги. Он напевал что-то на китайском, голос мягкий и мелодичный, пока ловко взбивал яйца в миске. Хао был дивой до мозга костей — нежный, капризный, но чертовски обаятельный, и он прекрасно знал, как пользоваться своей внешностью. Ким Джиун вывалился из своей комнаты с видом короля, который только что завоевал мир. На нём были только чёрные боксеры, обтягивающие накаченные бёдра, а тёмные волосы торчали во все стороны после сна. Его кожа блестела от пота — он уже успел сделать сотню отжиманий в комнате, чтобы разогнать кровь. Джиун облокотился на косяк кухни, скрестив руки на груди, отчего его крупные бицепсы напряглись, а кубики пресса проступили ещё чётче. Он поймал взгляд Хао и ухмыльнулся — та самая лисья улыбка, от которой у любого в общаге подгибались колени. — Хао, детка, пахнет вкусно, но ты выглядишь ещё вкуснее, — бросил он, понизив голос до хриплого шёпота. Его глаза прошлись по фигуре Хао, задержавшись на его заднице, обтянутой шортиками. Джиун знал себе цену: высокий, подкаченный, с лицом, которое могло бы рекламировать что угодно, он был ходячей мечтой. А ещё он был геем, открытым и гордым, и вся группа давно с этим смирилась. Хао закатил глаза, но уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке. Он не собирался поддаваться так легко — не в его стиле. — Иди мой свои потные подмышки, Ким, пока я не выгнал тебя с кухни, — парировал он, взмахнув деревянной ложкой, как дива, отгоняющая назойливого поклонника. Но в его голосе проскользнул флирт, тонкий, как аромат его духов. Хао знал, как Джиун на него смотрит, и, чёрт возьми, это грело его самолюбие. Тем временем через гостиную прошёл Гонук — огромный, как гора, с мощными плечами и накаченными бёдрами, затянутыми в серые спортивки. Он только что вернулся с пробежки, и его смуглая кожа блестела от пота, стекающего по крепкому прессу. Штаны сидели низко, открывая полоску волосатого лобка, а запах мускуса и мужчины шлейфом тянулся за ним. Мэттью, сонный и растрёпанный, тут же вынырнул из своей комнаты, будто почуяв своего парня. Его светлые волосы торчали во все стороны, майка задралась, обнажая сладкую большую задницу, а маленькие ручки тут же обхватили тело Гонука. — Дорогой, ты весь мокрый, — пробормотал Мэттью, уткнувшись носом в его влажную грудь. Его голос был ещё хриплым ото сна, а глаза щурились от света. Гонук ухмыльнулся, сжимая его талию большими руками, от которых Мэттью всегда млел. — Прошлой ночью, это тебя не останавливало, малыш, — ответил он, наклоняясь и целуя его в макушку. Мэттью хмыкнул, прижимаясь сильнее, а его пальцы скользнули по потной накаченной спине Гонука, оставляя лёгкие царапины. Они были парой уже давно: самый высокий и мощный в группе и крепкий, но невысокий Мэттью с бицепсами почти такими же широкими, как у его парня. Их любовь была искренней и долей грубости в постели. Ханбин появился следом, свежий после душа, в удобных спортивках и чёрной футболке, обтягивающей его стройное, но мускулистое тело. Его тёмные волосы ещё блестели от воды, а походка была лёгкой, почти танцующей — сказывались часы тренировок по вог-танцам. Он подошёл к Хао, обняв его сзади, и уткнулся носом в его шею, вдыхая сладкий запах ванили и цветов. — Мой сладкий мальчик, что готовишь? — прошептал он, целуя Хао в висок. Его длинные пальцы скользнули по тонкой талии, и Хао невольно выгнулся, прижимаясь спиной к его груди. — Омлет, если Джиун не будет отвлекать, — буркнул Хао, но его голос смягчился под лаской Ханбина. Он любил своего парня, своего нежного Ханбина, который трахал его ласково, с заботой, в отличие от грубого напора Джиуна. Джиун, стоявший рядом, только фыркнул и скрестил руки ещё сильнее, отчего его грудные мышцы напряглись. — Я отвлекаю? Да ты сам на меня пялишься, конфетка, — поддел он, и его обаятельная улыбка стала шире, обнажая идеальные зубы. Хао бросил в него кухонным полотенцем, но промахнулся — Джиун ловко увернулся, рассмеявшись низким, гортанным смехом. В этот момент из гостиной раздался громкий вздох Юджина. Он сидел на диване с миской хлопьев, в наушниках, но явно слышал всё, что происходило на кухне. — Вы можете не трахаться хотя бы на кухне? Я тут пытаюсь завтракать как нормальный человек! — его голос был полон раздражения, но уже привычного — такого, с которым он давно смирился. Кюбин, устроившийся рядом с телефоном в руках, кивнул, не отрываясь от экрана. — Серьёзно, это общага или бордель? Я уже не различаю, — добавил он, но в его тоне проскользнуло что-то вроде усталого принятия. Юджин и Кюбин были единственными, кто ещё цеплялся за свою гетеросексуальность, хотя Кюбин иногда задумывался, глядя на накаченные бёдра Джиуна или стройные ноги Хао в шортах. Но признавать это он не собирался. Рики и Тэрэ вышли из своих комнат почти одновременно и держались на расстоянии, будто между ними ничего не было. Рики, высокий и стройный, в чёрной майке, подчёркивающей его грудь и идеальный пресс, бросил быстрый взгляд на стройные ножки Хао, а потом отвернулся, притворяясь, что смотрит в телефон. Его красные волосы слегка упали на лоб, а узкое лицо оставалось непроницаемым. Тэрэ, невысокий, но с горящими глазами и острым языком, плюхнулся на стул и начал жевать яблоко, игнорируя всех вокруг. — Доброе утро, трах трахычи, — бросил он с сарказмом, но никто не отреагировал. Это было обычным началом дня в ZEROBASEONE — смесь похоти, лени и какого-то странного уюта, который связывал их всех. Джиун подошёл ближе к Хао, пока Ханбин отошёл за соком, и наклонился к его уху, обдавая горячим дыханием: — Сегодня ночью ты мой, да, детка? Ханбин не обидится, он сам меня звал в прошлый раз. — Его голос был пропитан уверенностью, а пальцы слегка коснулись попки Хао, ущипнув её через ткань шортиков. Хао сглотнул, чувствуя, как по телу пробегает дрожь, но сохранил самообладание. — Посмотрим, Ким, — ответил он, стараясь звучать равнодушно, но его голос дрогнул. Джиун ухмыльнулся, довольный реакцией, и отошёл к холодильнику, демонстративно потягиваясь так, что его спина напряглась, а мышцы заиграли под кожей. На кухне стало теснее, когда Гонук вернулся из ванной, куда утащил Мэттью "помыться". Его волосы были влажными, а на голом торсе ещё блестели капли воды. Мэттью, теперь в одной майке и шортах, выглядел слегка ошалевшим, но довольным — его губы были красными, а шея покрыта свежими засосами. — Ты просто дикий — пробормотал он, потирая шею, но в его глазах светилась любовь. Гонук только хмыкнул, хлопнув его по попке, отчего Мэттью пискнул и засмеялся. — Ешь давай, малыш, а то сил не останется на вечер, — сказал Гонук, подмигнув. Его член, даже в спокойном состоянии, отчётливо проступал через спортивки, и Мэттью, заметив это, покраснел, но послушно сел за стол. Ханбин тем временем вернулся к Хао, поставив сок на стол, и начал кормить его кусочками омлета с ложки. Хао, как настоящая дива, принимал это с лёгким капризом, но его глаза сияли, когда он смотрел на Ханбина. — Ты слишком меня балуешь, — пожаловался он, но послушно открыл рот, позволяя Ханбину засунуть туда очередной кусочек. — Ты же моя принцесса, как мне тебя не баловать? — улыбнулся Ханбин, целуя его в щёку. Джиун, наблюдая за этим, закатил глаза, но его ухмылка не исчезла. Он любил подкалывать их, зная, что Хао всё равно будет с ним ночью — Ханбин сам предлагал такие "разделения" время от времени. Рики и Тэрэ тем временем начали переглядываться через стол. Рики медленно жевал тост, его длинные пальцы сжимали хлеб, а глаза то и дело скользили по Тэрэ, который делал вид, что занят яблоком. Но напряжение между ними было ощутимым — прошлой ночью они снова трахались в ванной, быстро и жёстко, как два зверя, которым не нужны слова. Тэрэ любил, как Рики вбивался в него в диком темпе, а Рики сходил с ума от его стонов. Юджин внезапно швырнул ложку в миску, хлопнув ладонью по столу. — Я серьёзно, если вы сейчас начнёте тут ебаться, я уезжаю к родителям! — рявкнул он, снимая наушники. Кюбин поднял взгляд от телефона и кивнул. — Поддерживаю. У меня уже аллергия на ваш тестостерон, — буркнул он, но его глаза невольно задержались на потной спине Гонука. Он тут же тряхнул головой, прогоняя мысли. Джиун рассмеялся, хлопнув Юджина по плечу. — Расслабься, малыш, мы ещё даже не начали. — Он подмигнул, и Юджин взвыл, закрыв лицо руками. Утро продолжалось в своём ритме: Гонук и Мэттью шептались о чём-то на диване, Ханбин кормил Хао, Джиун подливал масла в огонь своими подкатами, Рики и Тэрэ искрили взглядами, а Юджин с Кюбином молились о тишине. Но все знали — это ZEROBASEONE, и тишина тут была редким гостем.