Ангел любви

Быть ангелом, наверное, не просто. Быть «Столпом справедливости» и «Носителем Божьей кары» тем более. Как же, сука, иронично. Каждый день проводить по несколько долгих и нудных часов как один из Верховных небесных судей, слушая понятные как пустой лист бумаги драматичные рассказы подсудимых и их адвокатов. Божий суд, казалось бы, такое важное место и событие, сравним разве что с настольной детской игрой, как печально. И Ойкава бы, честно, думал бы так и дальше, если бы сам не оказался на скамье подсудимых. А он оказался. _ Адо, пусть и был ангелом нрава сурового и нетерпящего неподчинения, умел быть приятным и ласковым раздалбаем, как его самоуверенно называл Шоё. Ох, как раз таки именно младший брат главы Божьего суда и по совместительству близкого помощника самого Господня был удостоен ласкового с ним обращения. Будучи настоящим солнцем, расправляющим свои крылья на рассвете, несомненно, он привлекал к себе внимание. Достаточно, нет, даже более чем достаточно внимания, чтобы заставить сердца других белокрылых существ при его появлении трепетать. Хината хоть и был совсем юн, но это не омрачало его неестественно убивающую красоту. На пару с красивым своенравным юнцом на страже всегда был его собственнечески настроенный старший брат, желающий уберечь своё кровное солнце от чужих рук и глаз. Но ведь прятать такое сокровище от лучших друзей он не станет, верно? Первым (и жаль не последним), кто увидел младшего брата Адо стал Рахмиэль, он же Сугавара. Настоящее воплощение истинной доброты, милосердия и впридачу огромного терпения. Коуши, пусть и сам был довольно молод, отлично бы сгодился на роль няньки для Хинаты младшего, и, будь уверен, Адо точно бы не прогадал в своём выборе. Помимо Рахмиэля у Хинаты старшего было не так много доверенных и лучших друзей, кому бы он доверил важные для него и его брата секреты. Конечно, среди таких важных лиц оказался и Ойкава. .... Тот день должен был быть абсолютно таким же, как и прежде. Ничем не отличающаяся от случая к случаю работа, сплошная бюрократия и монотонные возгласы других ниже по рангу ангелов в зале суда. Тоору этого было более, чем достаточно. Как он думал. Адо был не один, его младший брат, Кадмиэль, удостоил своим почтенным визитом одно затянувшееся заседание. Благословлённый самим Господом, он ослеплял ярче всякого драгоценного камня, одна его улыбка пронзала безгреховное сердце, а милый и в некотором смысле неряшливый вид так и хотел, чтобы тот, кто посмотрит на Шоё, плакал и метался в конвульсиях. Ну, на деле так думал только Ойкава. Считать младшего брата лучшего друга милым и красивым? В этом не было ничего такого, в конце концов правда есть правда, да и всем известен тот факт, что все златовласые Хинаты - ещё те чересчур лохматые кареглазые красавцы. Ойкава сидел на последнем верхнем балконе, наблюдая за разворачивающейся картиной лишь со стороны. Это было не его дело, но приходить в зал, усаживаться на собственном дорогом столе стало неотъемлемой привычкой, которую парень уже не мог побороть. Подсудимым был некий Бокуто Котаро... Вместе с ним его шайка демонов-бандитов, промышляющих продажей мигрантов. Точнее таких же демонов, только с более низких кругов ада. Рядом с этой, не постесняюсь сказать, совой стоял один из его друзей - один из обвиняемых Акааши Кейджи, ныне известный барыга в нижнем мире. Конечно, продавали они не только демонов или людей, не стеснялись красть и ангелов, из-за чего, скорее всего, и оказались под трибуналом. Эти двое, Котаро и Кейджи, казались уж больно спокойными, даже слишком, учитывая их плачевное положение. Взгляды обоих были направлены в одну сторону.... В сторону Кадмиэля. В ту же секунду Ойкава вспыхнул. Уж эти бандюги в помине не смеют и взгляда пускать в сторону Шоё, не говоря уже о том, чтобы думать о нём! Кулаки сжались до побелевших костяшек, раздражение текло по телу, словно сама кровь. Смотреть на этих двоих не было уже ни малейшего желания, потому Тоору тут же встал из-за стола, направившись в сторону лестницы. _ Теперь, на недоумение Адо, Ойкава сидел рядом с Хинатой, нет, скорее прижавшись к нему. Мелкий, к слову, вовсе не возражал, наоборот, наслаждаясь компанией друга своего брата. Посмотрев на Тоору со смесью подозрения и неловкости, Адо прокашлялся, вновь вернувшись к делу. Перед ним, вернее на несколько метров ниже стояли двое закованных в наручники мужчин. Цепи на их шеях крепко удерживали двоих демонов на месте, из за чего тем двоим только и оставалось, что бегать глазами по сторонам. Но и это им уже не поможет. — Что ж... Приподнеся кулак к губам, начал рыжеволосый мужчина. Все присутствующие в зале пуще прежнего навострили уши, ожидая слов главы Божьего суда. Покрутив взглядом по обширному помещению, Адо тщательно продумывал свои дальнейшие слова и действия. — Бокуто Котаро, Акааши Кейджи, признаёте ли вы свою вину в убийстве одного из Верховных судей Божьего суда, также транспортировке и торговле ангелами и телами ангелов? Взгляд Шоё меняется с любопытного на ошеломлённый, он выглядывает из-под крепких рук Ойкавы, поднимая голову, но встречаясь своим лбом с его подбородком. — Кого-то из судей убили?! Шоё шепчет, на что Тоору остаётся лишь умилённо вздохнуть, направив очи в ответ на лик младшего ангела. — Увы. Господин Кенджиро покинул нас. Мужчина слегка наклоняется, дабы пустить шёпот по ушной раковине рыжеволосого ангела, опаляя её горячим дыханием. Хината на этот странный жест ёрзает в крепкой хватке старшего, явно смущаясь случившимся мгновением «близости», смущённо отворачивая голову, дабы карие глазки брюнета не потревожили неуклюжий юный вид. — Признаём. По залу проносится холодящий спину возглас темновласого демона, его чёрные глаза направляются в сторону Адо, в то время как Бокуто озадаченно пялился в сторону друга. Видно, план у этих двоих был немного другим. — Ээ-э, Акааши... Мы ж не так договари... Котаро пытается унять новорождённую ситуацию, его глаза бешено созерцают другого демона, в то время как Кейджи остаётся стоическим, будто недвижимый обелиск. — Я принимаю ваши слова. Для дальнейшего рассмотрения приговора Верховные судьи удалятся в зал для собраний. Последние слова звучали как яростный гром, гремевший посреди белоснежных воздушных тел. Адо встаёт с кресла, взором указывая и остальным коллегам поскорее поторапливаться. Тоору только и остаётся, что разочарованно хмыкнуть, прежде чем вынудить себя избавить бедного Шо-чана от страдальных обнимашек и отпустить в остальной мир, направив ноги в сторону огромных врат позади бельэтажа. Но, остановившись на полпути, у Ойкавы в его больной головушке всплыла одна не очень задорная... Даже скорее ужасно извращённая мысль. Вид Хинаты, тепло прижимающегося к груди брюнета своей рыжей макушкой, его хрупкие запястья, кожа на которых, да и не только на них, словно блеск чистейшего из всех фарфора. Что уж говорить про само тело юного ангела, неуклюже извивающегося под наблюдательным взором ангельских очей и цепких рук. Боже, Шоё..... Оправившись от чистой воды пахабщины в мыслях, Ойкава последний раз глянул в сторону рыжеволосого солнца, одиноко сидящего около места главы Божьего суда. Нет, он его уже просто так не оставит. Шо-чан, ты сводишь меня с ума. _ «Хотеть не вредно» — одна из немногих фраз, в свой адрес которую Ширабу слышал не в первый и не в последний раз. И да, он с этим высказыванием полностью согласен, но ведь нужно понимать, что у фраз могут быть продолжения и доводы, а вот какие, уже дело каждого. ==> Месяц до смерти Ширабу Кенджиро. Кому-кому, но уж точно не ангелу стоять у входа в адские врата, подумал Кенджиро, прежде чем окончательно убедиться в своей ебанутости. План в его голове созрел ещё около полугода назад: найти смертников, не боящихся пойти под трибунал, далее инсценировать собственную смерть, свалив на них всё имеющееся и наконец свалить в мир человеческий, начав жизнь с нуля. Занимать пост одного из Верховных судей, зарабатывая столько, сколько ни одна душа в своей жизни даже не пожелать не сможет? Увы, у Ширабу были не те перспективы. Медицина — тот путь, который он избрал ещё в молодом возрасте, и как символично, именно «помощь», в каком бы значении нам не преподносилась, была его предназначением. Светловолосому не был понятен смысл собственной судьбы, из-за чего он в конечном счёте потерял себя. Потерял то, за чем должен был мчаться со всех ног и крыльев. И ведь угнаться в конечном итоге не смог. Кенджиро был одним из тех некудышных ангелов, «безымянных», то есть тех, кто не смог понять истину своего предназначения. Родители, быстро это осознав, тут же списали с себя все обязательства перед сыном, ведь такой безымянный ангел лишь вредил бы их репутации. Легче было бы родить второго, чтобы наверняка. Но сейчас пришло время всё исправить. Пришло время избрать другой путь, именно тот, по которому и должна была пойти судьба Ширабу, но, ни одна попытка никогда не бывает поистине удачной, ведь так? А что насчёт исправить, каким образом-то? Самым на то безрассудным и радикальным.