Ангел любви

Хината не мог не взглотнуть, чувствуя на себе прожигающий взгляд очкарика рядом. Это буквально худшая из худших ситуаций! Самый ужасный исход из самых ужасных мать его исходов, который только можно было предвидеть! Кто бы мог подумать? Цукишима тоже замялся. Поправил очки на носу, провел рукой по волосам, пытаясь придать им более естественную, причёсанную форму, если это конечно было возможно. — Ну... Могу ли я обойтись без объяснений и уйти? Шоё не терял надежду, всем видом показывая свой дискомфорт и нежелание находится в подобной ситуации. Будто это кого-то волнует. — Нет. Вздох не смог сдержать себя, вырвавшись наружу из-за рта как проявление разочарования с обеих сторон. Никто не хотел начинать разговор. Но ведь надо было как-то? — Ты пробрался ко мне в квартиру непонятно зачем, а теперь просто хочешь взять и уйти? Так не пойдет, Хината Шоё. Кей будто не говорил, а плевал словами, наполненными ядом. Скрещенные руки делали из него даже большего зануду, если бы он был одет сейчас в школьную форму и с портфелем за спиной. Рыжеволосый не мог не закатить на слова одноклассника глаза, делая вид, что совершенно не нервничает. Чёрт тебя побери, Юи Итсуке! — Это долгая история... И, эм, я уверен, что у тебя нет желания её слушать. Хината повторил позу собеседника, заставив того скорчить гримасу явного отвращения. — Не убегай от ответа, придурок! Кей не церемонился в выражениях, его скрещенные руки на груди делали его похожим на какого-нибудь очкарика-ботана из американских фильмов. Ну, он к слову таковым он практически и был, четырёхглазый. — Час ночи. Какая из шестерёнок должна был заклинить в твоей голове, чтобы ты сделал это?! Волейболист вздрогнул из-за резкого шороха за дверью, его голос быстро понизился до шёпота. — Что щёлкает в твоей голове, делая тебя таким раздражающе любопытным?! Хината ответил таким же саркастичным выражением, которое, учитывая его умственные способности, было на порядок ниже по уровню, нежели, например, первое сочинение первоклассника. Кей лишь разочарованно, с ноткой гнева и раздражения, усмехнулся, а затем, слушая вновь и вновь возникающие звуки по ту сторону двери его комнаты, скорее всего на кухне, повернулся к ангелу, грозно взглянув на него, явно ненавязчиво предлагая тому поскорее заткнуться или хотя бы не говорить так громко. — У меня в приоритете, знаешь ли, поскорее свалить отсюда. Думаю, твои родители вряд ли оценят твое столь резкое взросление в таком пла... — Заткнись. Хината тыкнул Цукишиму в грудь, придвигаясь ближе, их взгляды встретились, отчего по спине прошлась едва заметная волна мурашек. Как бы то не было, ситуация была во-первых очень, просто пиздец какой странной, а во-вторых... В некотором смысле интимной. Учитывая отношение Цукишимы к рыжеволосому, он бы назвал это именно так. Шоё договорить даже не успел, прежде чем его рот был заткнут чужой ладонью. Взбешённый взгляд карих глаз вернулся к очкарику, пока тот в свою очередь подозрительно поглядывал в сторону двери. — Где бы ты не был, ты всегда доставляешь проблемы. В то же мгновение послышался стук, блокирующий встал с края постели, идя в сторону двери, не забыв при этом показать Хинате предупреждающий знак в виде указательного пальца у губ, затем наконец подошёл и дёрнул за ручку. — Да, мам? Кей прислонился к дверному косяку, тень упала на пол, свет со стороны коридора пробивался в тусклое помещение. — Я слышала чей-то голос из твоей комнаты, просто решила проверить. Женщина не смогла не подняться на кончики пальцев, заглянув за плечо сына, будто выискивая ту таинственную личность. Кей тут же прервал её старания, аккуратно оттолкнув. Его взгляд стал хмурее. — Кидал голосовые Ямагучи, ничего особенного. А теперь иди пожалуйста, или я провалюсь в сон прямо здесь. Женщина хихикнула, не скрывая своей ухмылки, которая уже совсем не подходила на ту стандартную материнскую улыбку, которую Цукишима привык видеть у этой женщины. Ну, не то чтобы это было хорошим оправданием, на самом деле. Бывают же интимные переписки, и она наверняка подумала именно об этом. В конечном итоге это уже не имело значения. — В любом случае, если приведёшь кого-нибудь... "Такого", то тебе не стоит стесняться, в твоём возрасте это абсолютно нормально... — Мам! Всё, иди!.. Щеки волейболиста не могли не покраснеть от слов матери. Конечно, он засмущался от ироничности и абсурдности всей ситуации. На его кровати, да ещё в час ночи, сидел его объект воздыхания! Да и плюсом он сам пришел к Цукишиме, непонятно, зачем, конечно. Так что по сути мама была права, чёрт её возьми. Хмыкнув на конец, когда дверь закрылась, Кей повернулся в сторону постели, его глаза поползли наверх. Одеяло было словно холмик, под ним лежал Хината, уткнувшись мордой в телефон, его шевелюра даже в темной комнате была хорошо видна. Слишком непринуждённый и невинный вид... Цукишима взглотнул, поправляя очки. Да о боже, сколько он ещё раз скажет "чёрт возьми" в своей драной голове? Неуверенные шаги блокирующего раздавались слабым эхом по помещению, пока он подходил к кровати все ближе. Шоё даже глазом не повел, улёгся, будто у себя дома. — Будто я разрешал, это моя кровать! Прошептал Кей, хотя вря ли эти учения сейчас имели хоть какой-то смысл. Они оба все понимали. Ну, Цуки уж так точно, а вот про низкорослого кто знает. Затем руки белобрысого первогодки аккуратно легли на одеяло, расположившись по обе стороны от головы рыжеволосого ангела. Кей уселся на колени, его взгляд был направлен на это яркое солнце перед собой. Ему наверняка будут нужны солнцезащитные очки. Вид этого... Мальчишки заставлял сердце блокирующего трепетать, в желудке бабочки не просто летали, они завывали своими крылышками в неистовом такте, разгоняя безумное, столь нелогичное, но такое заманчивое в данный момент желание придвинуться ближе. Вкусить. Запретный плод всегда сладок. Но не стоит забывать о последствиях. Наконец взгляд Хинаты упёрся в лицо блокирующего, он недоумённо смотрел на него, и лишь спустя пару секунд до него дошло, в каком именно положении они оба находятся. Щёки рыжеволосого покрылись едва заметным в темноте румянцем, веки перестали прикрывать сонные глаза, распахнувшись, делая вид Шоё ещё более растерянным. Цукишима не мог не прикусить губы до капель крови, наблюдая за этим чрезвычайно ангельским зрелищем. — Ты... Придурок. Прошептал Кей, его рука поднялась к лицу низкорослого, взяв того за подбородок, дабы Шоё уж точно смотрел именно на него. — Эй, эй, хватит! Прекрати... Прикосновение обжигало. В прямом смысле, к слову. Пальцы, касавшиеся кожи Хинаты уже начинали болеть от нарастающего жара. Ойкава уж что не хотел, чтобы кто-то вообще касался его ангела. Цукишима смотрел на это несколько секунд, прежде чем отпустить бедный подбородок ангела, вздохнув. — Ты у нас в экзорцисты устроился? Сарказм блокирующего заставил Шоё закатить глаза, не забыв презрительно фыркнув. Кей закрыл глаза на секунду, пытаясь сосредоточиться. — Значит, во мне что-то есть, да? Его голос теперь был слегка неуверен, лицо похмурело. Воспоминания эти нелогичных поступков, которые Цукишима явно не мог совершить, будучи в здравом уме, наталкивали на такую мысль. — Я просто хочу сделать свое дело и поскорее свалить отсюда! И вообще, это... Конфиденциальная информация! — Ты хоть знаешь значение этого слова? Эти двое, словно собака и кошка, вновь сцепились дру с другом. Их носы соприкоснулись, дыхания слились, опаляя двух волейболистов жаром. Помолчав мгновение, Хината отвёл взгляд, будто раздумывая, стоит ли этому очкастому идиоту вообще что-то говорить. Вдруг проболтается? Расскажет не только про самих Эфемер, но и про это событие... Тогда у Карасуно возникнут вопросы к Шое, и вряд ли чем-то можно будет это объяснить. — Эфемеры. Эти типа злые духи, которые вселяются в людей, заставляя их заниматься всякой хренью. Так понятно? Кей на это объяснение хмыкнул, затем просто кивнул. Его взгляд оставался подозрительным, будто слова Шоё - нелепый бред, а Цукишима и сам прекрасно знает объяснение. — Ты так и будешь стоят как истукан? Может хотя бы выпустишь меня?! Нервы рыжеволосого потихоньку сдавали. Находиться в помещении вместе с этим белобрысым уродцем - настоящая пытка! — Делай, что должен. Пробормотал светловолосый, убирая руки, опуская их около своих колен, сам при этом принимая сидячее положение. Хината фыркнул, находясь все ещё под впечатлением, его глаза, словно острие, впились в одноклассника напротив, сверля его негодованием. Все настроение испортил, мудак! Шоё быстрым действием встал с кровати, обойдя взглядом комнату. План был совершенен, ну, почти, а его кульминационная часть так вообще настоящий, мать его, шедевр! В кавычках, конечно. — Ты собираешься рисовать на полу пентаграмму или что? — Идиот? Я, по твоему, что, сатанист?! Хината сжал руки в кулаки, вертясь вокруг своей оси. В конечном итоге ему придется это сделать, так или иначе, он ведь не просто так сюда ввалился. После, превозмогая себя, корчась от негодования и раздражения, да и вообще всего отрицательного спектра эмоций рыжеволосый отчаянным, нежеланным шагом подходит к сидящему на кровати очкарику, берет его за нос, перекрывая кислород, его лицо все ближе и ближе. — Что ты..! — Только попробуй кому-нибудь рассказать, иначе лицо своих родаков в следущий раз увидешь только на могильной плите! Затем губы этих двоих соприкоснулись. Кей зажмурил глаза мгновенно, слишком стесняясь смотреть в карие напротив, его рот открылся в недоумении, будто он хотел ещё съязвить напоследок. Очевидно для Хинаты, в его мыслях уж точно, этот поцелуй не был поцелуем в его прямом значении. Это было соприкосновение губ ради достижения основной цели - изгнания Эфемеры из тела Цукишимы. Другого много способа, по крайней мере такого действенного и безопасного для людей ещё не было придумано, нет, вернее уже давно было, просто Шоё решил не заморачиваться. Этот "поцелуй" ощущался для Цуки и приятно и отвратительно одновременно. Мягкие, слегка покусанные, пухлые губы его объекта воздыхания теперь касались его, но при этом казалось, что из него высасывают абсолютно все, начиная от кислорода в лёгких, заканчивая соляной кислотой в желудке. Также он отчётливо чувствовал, будто что-то шевелится в его горле, отчаянно сопротивляясь действиям Хинаты. Короче говоря, не особо приятно, но оно того стоило. Секунду спустя Хината с резким рывком назад, будто его силой оттолкнули, отошёл назад, кашляя. Движения в горле больше не ощущались, будто их вообще там никогда и не было. Кей тут же схватился за грудь рукой, хватая ртом воздух, другой вытирая с губ слюни. Да, оно точно того стоило. Взгляд очкарика переместился на стоящего и кашлящего напротив Шоё. — Не думал, что экзорцизм проводится именно так. Хината исподлобья взглянул на Кея, косясь на него недобрым взглядом. — Заткнись! Скажи спасибо, что все ограничилось только этим. Что Шоё имел в виду под "этим", Цукишиму не знал, мог ли предполагать на так называемое "продолжение". Он даже хотел пошутить об этом, но вовремя заткнулся, решив, что столь ужасная ситуация от такой пошлой и несуразной шутки явно не станет лучше. Рыжеволосый ангел, ещё раз напоследок прокашлявшись, устало вздохнул, вытирая рот. Все тело заныло, присутствие Эфемеры в нем отчётливо ощущалось. Словно что-то скользкое, склизкое. Фу. — Давай... Пока. И не смей никому ничего рассказывать, понял? Цукишима лишь кивает, снимая очки и кладя их на прикроватную тумбочку, одновременно наблюдая за тем, как рыжеволосая бестия ловким и грациозным движением выпрыгивает с окна, будто какая-нибудь принцесса, оставляя после себя тишину, ну и каплю одиночества и впечатления. Кей зевнул, его пальцы все это время касались его же губ. Ещё раз повторю, оно того стоило! _ Юи сидела на кухне как выкопанная, ее выражение лица почти ничего не выражало, кроме ужаса и разочарования в этой жизни после бессонницы. А ещё прекрасных звуков из ванной. Хината занимался извлечением из себя Эфемеры довольно простым способом - вызыванием у себя рвоты. Он этим занимался с четырех утра, и, очевидно, эта прекрасная "мелодия" была очень хорошо слышна, просто ахуеть как слышна. Рука Итсуке, держащая кружку, подрагивала, женщина провела пальцами по волосам, обречённо вздыхая. По крайней мере, задание выполнено. Но какой же, сука, ценой.