Unbound

Сколько времени нужно человеку, чтобы понять, что с его близким что-то не так? Особенно если тот не любит делиться своими проблемами и переживаниями, привык справляться в одиночку. Не скажет даже тогда, когда уже не справляется. Он так не привык, его так не учили. Чонгук тоже понял не сразу. Обычно он дает Тэхёну время, старается не лезть, понимает, как трудно тому открываться. Привычная фраза, которую он слышит от младшего: «Ты можешь быть моим парнем, а не психологом?» Чонгук и правда учится на факультете психологии, но все его действия в отношении Тэхёна продиктованы исключительно заботой. А тот не понимает этого, воспринимая её в штыки. Зачатки проблемы начали формироваться несколько месяцев назад. Ещё едва заметные, глубоко спрятанные. Чонгук их не заметил, потому что внешне они никак не проявлялись. Частые мысли о весе и внешнем виде Тэхён переживал внутри себя. Однако, как бы сильно он не пытался их скрыть, со временем все тайное становится явным.  Ноябрь. Холодный, серый, промозглый ноябрь, когда световой день становится короче и приближается зима, максимально отражает состояние Тэхёна. Легкую апатию и плохое настроение становится всё тяжелее скрывать от Чонгука. Их первый разговор о состоянии парня ни к чему не приводит: — Я вижу, что с тобой что-то происходит. Не хочешь поговорить? — Чонгук обеспокоено всматривается в лицо напротив. — О чем ты? — Ты знаешь о чем. Ты же в курсе, что можешь поговорить со мной обо всем, что тебя тревожит?  — Чонгук, я в порядке. Это все осень, — парень списывает все на погоду. Очевидно, он не в порядке. Чонгук наблюдателен, подмечает все детали. Видит, что Тэхён выбирает мешковатую одежду, хотя обычно предпочитает классику: брюки, подчеркивающие бедра, водолазки, пальто. Теперь в его гардеробе все больше толстовок и мешковатых штанов. Не сказать, что Чонгуку не нравится — Тэхён нравится ему любой: в костюмах, в пижаме, в спортивной одежде. Новая попытка завести разговор на ту же тему в их квартире, терпит поражение. — Решил сменить стиль? — Просто пробую новое.  — И только? — Чонгук не хочет давить, но понимает, что парень лукавит. В ответ слышит короткое угуканье. — Тебе не нравится? — Осторожный взгляд из под ресниц. Тэхён, на самом деле очень ранимый. Для него важно мнение близких. Чонгук тепло усмехается, подходит ближе, опускает ладони на бедра парня, притягивая к себе. — Ты не можешь не нравиться, — шепчет он. Следует лёгкий поцелуй в висок. — Такой красивый... — ещё один поцелуй в уголок губ. — Такой любимый... — Чонгук целует его приоткрытые губы. — Я просто не понимаю, почему ты не хочешь быть честным со мной. Мне казалось, ещё в самом начале мы выяснили, что доверие — основа любых отношений. Кожа Тэхёна покрывается мурашками. Ему приятно слышать комплименты от своего мужчины. Но собственные мысли плавно возвращают его в реальность. Он и вправду начал переживать из-за веса. Считает, что ему стоит сбросить пару килограмм. Слова Чонгука остаются без ответа. Мужчина вздыхает, наблюдая за Тэхёном, увлечённым приготовлением ужина. Или делающим вид, что он увлечен, — лишь бы не возвращаться к неприятному для него разговору. Ужинать, как ни удивительно, парень отказывается, ссылаясь на то, что наелся, пока готовил. Чонгук не стал настаивать, надеясь на его благоразумие. Мужчине хотелось донести, что Тэхён хорошо выглядит: ему не нужно худеть или что-то кому-то доказывать. Он прекрасен таким, какой есть. Однако, за несколько лет отношений Чонгук успел изучить характер Тэхёна. Тот может быть крайне вспыльчивым, если на него давить и навязывать свою точку зрения. В их отношениях, именно Чонгук отвечал за рациональность и рассудительность. Иногда они ссорились — Чонгуку порой казалось, что Тэхёну приходят в голову странные, необдуманные идеи, которым он слишком легко поддается. Но, несмотря на это, Чонгук часто уступал. Потому что любил. Потому что знал: Тэхёну важно идти своим путём, даже если этот путь приводит к ошибкам. Чонгук не пытался переделать его, не читал нотации. Он просто был рядом. Это и было его способом любить.

***

Долго сохранять понимание и поддержку оказалось сложнее, чем казалось.  За завтраком Тэхён уже привычно выложил на стол приборы и тарелку — но только одну. Для Чонгука. Сам он ограничился кружкой зеленого чая, устроившись напротив, словно для компании. Словно для того, чтобы сохранить иллюзию совместного завтрака. Чонгук чувствовал: его любимый человек заходит слишком далеко. И если ничего не сделать, последствия могут стать необратимыми. — Ты опять не завтракаешь,— негромко заметил он, не осуждая, а просто подчеркивая этот факт. — И что? — Как будто действительно не понимает. — Это перестает быть нормальным. Тебе так не кажется? — Отнюдь. Мне просто нужно сбросить пару килограммов. — Тэхён пожал плечами, будто это не имело большого значения. Он сделал глоток горячего чая, словно надеясь заполнить пустоту в желудке иллюзией насыщения. В скором времени эта иллюзия прочно войдет в их жизнь, станет третьей, не лишней в отношениях, по мнению Тэхёна. — Откуда такие мысли? Твоё тело прекрасно.  Тэхён отвел взгляд, но этого короткого момента хватило. Чонгук почувствовал — его слова задевают любимого человека, но не так, как хотелось бы. Как будто лезвие скользнуло не туда, оставив едва заметный, глубокий шрам. — Давай поговорим, — тихо, но настойчиво сказал Чонгук. — Я хочу помочь тебе, но не могу, потому что ты закрываешься, убегаешь от меня. — Я не убегаю. — Тэхён сжал пальцы на чашке так сильно, что костяшки побелели. Что он мог сказать? Что ему сложно? Что в его голове это не просто мысль, а твёрдо укоренившаяся истина?  Он уверен, Чонгук его не поймет. Уж точно не в этой проблеме, которая существовала только в голове Тэхёна. Но разве от этого она становилась менее реальной? Ни разу в жизни Чонгук не сказал, что его что-то не устраивает во внешнем виде Тэхёна. Напротив, красивые изгибы парня очень шли ему.  К сожалению, когда сталкиваешься с такой проблемой, ты не веришь словам близких. Только себе. Только своему отражению. А оно лжёт. Изо дня в день, с каждым взглядом в зеркало, с каждым шагом на весы. — А как это называется? — Чонгук не отводил от него взгляда. — Просто… Я не хочу это обсуждать.  — Объяснишь? — Ты не поймешь. — так тихо, но Чонгук разобрал каждое слово. — Почему ты так уверен? — Голос был ровным, но в нем чувствовалась боль. — Потому что ты другой. Для тебя это вообще не проблема. — Это не проблема, потому что её нет, Тэхён! — Парень дернулся, будто от удара. Чонгук мгновенно пожалел о сказанном. Он понял, что выразился неправильно. Под отсутствием проблемы, он имел ввиду отсутствие лишнего веса, а не обесценивание состояния Тэхёна. Но сказанных слов не вернешь. — Видишь? Вот поэтому я и не хочу говорить с тобой об этом. — его тон заметно повысился. — Потому что я не поддерживаю твои идеи? — Потому что ты не видишь того, что вижу я! — А ты уверен, что видишь правду? Тэхён сжал губы, в глазах вспыхнуло раздражение. — Я знаю, что делаю.  — Правда? — Чонгук склонил голову. — Уверен, что твои действия не разрушают тебя? — Это моё дело. — Твоё? — Он покачал головой. — Но когда человек тебе дорог, его боль становится и твоей. — Мне не нужна твоя жалость. — Это не жалость, а забота.  —Чонгук... — парень устало провёл рукой по лицу. — Просто оставь меня в покое. — Тэхён… — Просто не лезь в мою жизнь! — вспыхнул тот, голос дрогнул, сорвавшись на крик. Мужчина вздрогнул. Это было больно. Что-то внутри болезненно сжалось. — С каких пор мы разговариваем на таких тонах? — Хотя сам Чонгук и в этот раз не повысил голос на парня. Он считал это неприемлемым в отношении него. Любую проблему и недопонимание можно решить иначе. Путем диалога. — С тех пор, как ты меня не поддерживаешь! — Тэхён в отличии от мужчины сбавлять обороты был не намерен. — Я не поддерживаю твои методы, а не тебя. — Мы говорим на разных языках, Чонгук. Просто прими это. Тэхён встал из-за стола, оставляя практически полную кружку чая. Он собрался быстрее обычного, захватил сумку и не сказав больше ни слова ушел, хлопнув дверью.  Чонгук не стал его останавливать. Хотя, может, стоило.

***

Тэхён тоже студент. Хотя, в отличие от Чонгука, заканчивающего магистратуру, он был всего лишь первокурсником. Парень ушёл, не сказав больше ни слова. Не потому, что ему было всё равно на их отношения. Наоборот. Он боялся наговорить лишнего, выдать эмоции, о которых позже будет жалеть. А он будет. Тэхён это умеет.  Осознание, что он не прав, пришло быстро. Крик — это не выход. Чонгук всегда учил его, что конфликты нужно решать словами, а не эмоциями. Что можно донести свою точку зрения, не повышая голоса. Что разговор — это мост, а не оружие. Но Тэхён не послушал. Ему стало стыдно. Стыдно за то, как вспыхнул, за то, как посмотрел на Чонгука в тот момент — с вызовом, с отчуждением, будто перед ним был не тот, кого он любит, а враг. Но ведь Чонгук не враг. Он всего лишь хочет помочь. Тэхён прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Он сам не знал, почему злится. На Чонгука? На себя? На весь этот разговор? Или на то, что часть его понимает: Чонгук прав? Тэхён понимал, что должен извиниться, но почему-то не мог заставить себя просто взять и написать. Слова застревали где-то внутри, оставляя после себя только глухую тяжесть. Каждый раз, когда он брал телефон в руки, пальцы зависали над экраном, но сообщение так и оставалось ненаписанным. Казалось, что после их последнего разговора между ними возникла невидимая стена.

***

Тем временем дни в университете сливались в одно сплошное серое пятно. Лекции, семинары, снова лекции. Поток информации проходил мимо него, оседая в голове лишь частично. Где-то в этой бесконечной рутине у него появилась новая привычка — есть всего раз в сутки. Днём. Только тогда, когда уже нельзя было игнорировать урчание в животе. Только салат, низкокалорийный и безвкусный, и стакан чёрного кофе. Он читал, что кофе сжигает жир. Глупость. Но он верил. Чонгук, конечно, знал, что Тэхён ограничивает себя в еде. Но не знал, насколько сильно. Для него Тэхён просто пропускал завтраки. В реальности же он жил на одном жалком салате и кофе. Этого недостаточно даже для ребёнка. По вечерам ужин в их квартире всегда был приготовлен. Тэхён готовил. Только теперь за ужином он составлял Чонгуку компанию не за едой, а лишь за беседой. Каждый раз он находил новую причину, чтобы не есть: то ел до прихода Чонгука, то не был голоден, то просто «не хотелось».  Чонгук дураком не был. Сначала он просто прислушивался, замечал мелочи. Как Тэхён все чаще отмахивался от еды. Как его движения становились чуть более медленными, а пальцы — холодными. Чуть позже всё стало очевидным. Тэхён и вправду похудел. Слегка очерченные скулы вместо прежних округлых щёк невозможно было не заметить. Его свитера стали сидеть чуть свободнее, а во время объятий Чонгук больше не ощущал привычную мягкость тела. Он знал. Но Тэхён упрямо делал вид, что ничего не происходит. Очередной ужин для двоих, во время которого ест только один из них. И очередная попытка диалога. — Как долго мы будем продолжать игнорировать проблему, которая появилась? — спросил Чонгук, медленно переведя взгляд с тарелки на парня напротив. Он намеренно сказал мы, потому что считал: проблемы Тэхёна — это их общие проблемы. Он хотел, чтобы тот знал — его не бросят один на один с этим.  Тэхён, подперев щёку рукой, чуть склонил голову набок, изучая Чонгука. — Ты считаешь, мне не идет?  — Я не понимаю твоего стремления изменить ту красоту, что дана тебе природой, — ответил Чонгук, аккуратно разрезая оставшийся кусок мяса. Его движения были медленными, выверенными, словно он хотел, чтобы слова Тэхёна успели дойти до него самого. Нож мягко скользил по волокнам, сталь блестела в свете лампы. Чонгук ненадолго замер, прежде чем продолжить: — Сколько ты сейчас весишь? Тэхён не ожидал этого вопроса. Для человека, который каждый день встаёт на весы, это был лёгкий вопрос. Цифры будто отпечатались в его голове, мерцающие и навязчивые. Но если он скажет правду, Чонгуку она не понравится. — Точно не знаю. Где-то около шестидесяти.  — Для твоего роста это очень мало. Чонгук отложил приборы и посмотрел на него внимательно, чуть прищурившись. Взгляд серьёзный, цепкий — такой, от которого не спрятаться. — Тэхён, тебе пора остановиться. Парень едва заметно напрягся. — Остановиться? — переспросил он, делая вид, что не понимает. — Да. Перестать худеть. Тэхён усмехнулся, ссутулился, барабаня пальцами по столу. — Ты слишком драматизируешь. — Нет, я просто вижу, — тихий голос, но в нём столько твёрдости. — Я чувствую, когда обнимаю тебя. Я вижу, как меняется твоё тело, как ты становишься слабее. Я не хочу, чтобы ты продолжал, Тэхён. Парень, посмотрев в глаза напротив, вдруг ощутил, как что-то внутри даёт трещину. Он не хотел волновать Чонгука. Никогда. — Ладно, — нехотя выдавил он. — Я подумаю над этим. — Не просто подумаешь. Ты остановишься. — Хорошо, — кивнул Тэхён, заставляя себя улыбнуться. Улыбка вышла наигранной. Губы дрогнули, но он быстро взял себя в руки. Тэхён был уверен, что лучше такая улыбка, чем её полное отсутствие. Если он покажет сомнение, Чонгук начнёт копать глубже.

***

Стало сложнее. С того дня Чонгук не принимал отказов от совместного ужина. Каждый вечер они ели вместе, и мужчина внимательно следил, чтобы Тэхён действительно ел, а не просто ковырял вилкой в тарелке.  Это раздражало. Раньше он мог незаметно обойтись без ужина — теперь приходилось делать вид, что он не против. Что еда не вызывает у него тревогу. Что каждая новая калория не отпечатывается в сознании четкими цифрами. Впрочем, завтрак оставался в его власти. Тэхён хитро воспользовался его терпением и нежеланием давить.  — Компромисс? — предложил он. — Я буду ужинать, но завтрак остается по желанию. Чонгук какое-то время молчал, обдумывая. Потом нехотя кивнул: — Хорошо. Так, у Тэхёна осталось одно убежище. Он продолжал отказываться от завтраков, и Чонгук это принимал. Пока что. Не все сразу. Он понимал: перемены требуют времени. А Тэхён... Тэхён просто радовался, что смог оставить за собой хоть немного контроля. Чонгук видел в этом прогресс. Казалось, парень начал возвращаться к прежней жизни. Он снова улыбался, шутил, даже сам проявлял инициативу. Чонгук видел это и позволял себе надеяться. Но правда была другой. Тэхён не возвращался. Он просто учился притворяться лучше. Когда человек тонет, он не всегда кричит о помощи. Иногда он улыбается, чтобы никто не заподозрил беды. Для Чонгука у него было два полноценных приема пищи: обед и ужин. Всё якобы стало возвращаться в привычное русло. Иллюзия стала третьей не лишней в их отношениях. Она тихо заняла место за их столом, присоединилась к их разговорам, стала незаметной тенью, которая следила за каждым движением. Тэхён ужинал с Чонгуком. Вместе. Каждый вечер он накладывал себе еду в тарелку, брал в руки вилку и нож, ел медленно, с расстановкой — чтобы выглядело естественно. И Чонгук верил. Он не имел привычки не доверять. Теперь, единственным приемом пищи за день стал ужин. Но даже его Тэхён воспринимал не как необходимость, а как вынужденную сделку. Он ужинает — Чонгук верит, что все нормально. Он ест — и Чонгук не давит, не спрашивает, не устраивает разговоров. Он улыбается, болтает, играет роль. Иллюзия работала. Но она же и разрушала его. Тэхён рассказывал сказки о том, что начал набирать вес. Хотя все было с точностью наоборот. Теперь парень надевал несколько футболок под кофту. Лишь бы Чонгук не замечал изменений.

***

В какой-то момент судьба перестала быть благосклонной.  Тэхён воспринял это как предательство.   Рано или поздно даже самая продуманная иллюзия даёт трещину. Будто сама Вселенная решила вмешаться. Как будто даже она понимала, что дальше так нельзя. Что он нуждается в помощи, даже если сам не хочет её принимать. Тэхён бы назвал это невезением. Судьба назвала это возможностью. В этот день у Чонгука отменили две пары в университете, поэтому домой он вернулся днем. У Тэхёна был выходной, редкий и долгожданный, когда можно было позволить себе остаться дома, завернуться в плед и просто никуда не торопиться. Звук открывающегося замка удивил его. Чонгук не предупреждал, что вернется раньше.  — Ты сегодня рано. — Тэхён выглянул в коридор, лениво потягиваясь, прежде чем шагнуть навстречу Чонгуку и обнять его. — Преподаватель заболел, поэтому пары перенесли. — объяснил мужчина, отвечая на объятие. Он вдохнул запах его кожи, родной и тёплый, пропитанный уютом и чем-то таким домашним, что мгновенно заставило его расслабиться. — Везёт тебе. Вот бы и у нас кто-нибудь заболел. — Тэхён шутливо вздохнул, опираясь лбом в плечо напротив. — Невозможно с одним выходным на неделе отдыхать от учёбы. Чонгук только усмехнулся, разгладив ладонью его спину. — Ну, раз уж у нас обоих появилось свободное время, можем провести его вместе. — Это намек на свидание? — Тэхён вскинул бровь, хитро улыбаясь. — Это намёк на то, что мне нужна помощь с готовкой. — Чонгук с невозмутимым видом прошёл на кухню, демонстративно поставив перед ним пакет с продуктами. Тэхён закатил глаза, но последовал за ним, делая вид, что ворчит: — Используешь мой выходной в своих кулинарных целях? Разве так делают заботливые парни? Но на самом деле он был рад. Рад, что Чонгук вернулся раньше. Рад, что сейчас они просто могут быть вдвоём, без лишних мыслей, без разговоров, от которых становится тяжело. Просто сейчас. Просто вместе. — Ты хочешь сейчас готовить? Вообще-то я вчера сварил суп. — Значит приготовим вместе ужин чуть позже. — Чонгук пожал плечами, выкладывая продукты на стол. — Ты обедал? Тэхён не ожидал этого вопроса. Пальцы сами собой сжали край его кофты, начав нервно перебирать ткань. —Да, уже поел. — пальцы начали нервно перебирать низ кофты. — Что ел? — Чонгук продолжал раскладывать покупки, не глядя на него. — Ну… так говорю же… суп. Что-то в голосе Тэхёна звучало не так.  Чонгук поднял на него взгляд. На секунду задержался, будто вчитываясь в выражение его лица, а потом скользнул глазами за спину парня. Тэхён проследил за его взглядом — и тут же напрягся. Кухонная тумба. Раковина. Пустая. Ни грязной тарелки. Ни ложки. Ни кружки, которую он мог бы поставить, делая вид, что пил чай. Ничего. В их доме редко оставалась грязная посуда — они оба привыкли сразу мыть за собой. Но всегда была хоть какая-то мелочь: капли воды на раковине, тарелка, стоящая рядом с сушилкой. Сейчас же — идеальная чистота. Тишина звенела, как натянутая струна, готовая лопнуть в любую секунду. Чонгук и Тэхён смотрели друг на друга, но в этих взглядах не было понимания — только боль. Чонгук чувствовал, как внутри всё холодеет. Его обманывали. Неделями. Может, даже месяцами. Он хотел помочь, но его обводили вокруг пальца, улыбались, говорили, что всё хорошо… А Тэхён? Он боялся. Боялся увидеть в глазах Чонгука ненависть, отвращение, разочарование. Но хуже всего было то, что в его взгляде не было злости. Только глухая, разрывающая сердце печаль. Чонгук отвёл взгляд первым. Развернулся и, не сказав ни слова, вышел из кухни. — Чонгук… — голос Тэхёна прозвучал хрипло. Он торопливо пошёл следом, будто боялся, что если отпустит его сейчас, тот не вернётся. Чонгук стоял в их комнате, скрестив руки на груди и глядя в окно. Даже со спины было видно, насколько он напряжён. — Слушай, дело в т… — Встань на весы. Тэхён замер. — Что? — Подойди ко мне и встань на весы. — Чонгук развернулся, взгляд его был ледяным. — Чонгук… — голос сорвался, прозвучал жалобно, почти по-щенячьи. — Подойди. — В голосе не было злости. Только холодная, пугающая решимость. Тэхён остался на месте. Чонгук сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Когда оказался рядом, одной рукой взял его за запястье, другой — за подол кофты. Тэхён вздрогнул. — Что ты… Чонгук потянул ткань вверх — и замер. Под кофтой оказалась футболка. Под ней — ещё одна. — Господи… — Он выдохнул это так тихо, будто сам не верил. Тэхён вздрогнул ещё раз, губы сжались в тонкую линию. — Сними их, — твёрдо сказал Чонгук. — Нет. — Сними, Тэхён. — Нет! — Голос задрожал, почти сорвался на крик. Чонгук больше не говорил. Он взялся за край кофты и, несмотря на сопротивление, потянул вверх. Тэхён дёрнулся, пытаясь отстраниться, но Чонгук был сильнее. Кофта полетела на кровать. Следом — одна футболка. Тэхён сдался. Он отвернулся, быстро сдёрнул последнюю футболку и сжал руки на груди, будто пытаясь спрятаться. Чонгук почувствовал, как что-то сдавило горло. Тэхён похудел. Слишком сильно. Под светом лампы его кожа казалась почти прозрачной, а ключицы и рёбра проступали слишком чётко. — Боже… — Чонгук провёл ладонью по лицу, тяжело выдыхая. Тэхён молчал. А потом всхлипнул. Глухо, сдавленно, будто боялся, что его услышат. Чонгук прикрыл глаза, сглотнув. — Встань на весы. Тэхён сжал губы. — Нет. И прежде чем он успел снова запротестовать, Чонгук крепко схватил его за запястье и, несмотря на сопротивление, мягко, но твёрдо потянул вперёд. — Чонгук, прошу тебя… — голос сорвался, в нём звенела паника. Но Чонгук уже подвёл его к весам. Тэхён сжал пальцы, поднимая взгляд на Чонгука. — Я не хочу. — Боишься правды? Тэхён задержал дыхание. А потом, всхлипнув, медленно ступил на холодную поверхность весов. Цифры загорелись.  Чонгук посмотрел и почувствовал, как что-то в груди рушится, разлетается на тысячи осколков. Весы показывали практически на десять килограммов меньше, чем та цифра, которой Тэхён кормил Чонгука, убеждая, что всё возвращается в норму. Сам он не смотрел вниз. Не нужно было. Он знал эти цифры наизусть. Парень дрожал, всхлипывая, зажмурив покрасневшие от слёз глаза. Ему хотелось провалиться сквозь землю. Исчезнуть. Чонгуку хотелось накричать, наругать, выяснить отношения, но он вовремя понял, кто перед ним стоит. Это Тэхён. Его Тэхён. Его любимый человек. Худой, рыдающий, нездорово бледный, сломанный человек. Он был похож на разбитую чашку, склеенную так много раз, что трещины стали частью её узора. Мужчина укутал его в плед, лежавший рядом, взял на руки, отнес на кровать, устраивая в своих объятиях, согревая. Ему хотелось много чего сказать, но Тэхён был быстрее. — Прости меня. — голос хриплый, дрожащий. — Я не хотел… чтобы ты видел меня таким.  Чонгук закрыл глаза, тяжело вздыхая. — Я похудею, честно. …Что? Он отстранился, не веря своим ушам. — Что ты сказал? — Я… Я похудею. Чонгук смотрел на него долго, потом провёл рукой по его спине, задерживая пальцы на позвоночнике. Острая кость. Одна из многих. — Тэхён, ты видишь свои руки? Тот медленно поднял ладони. Долго смотрел, будто впервые. — Они холодные, — тихо пробормотал он. — Да. Чонгук обхватил их своими, медленно, бережно. — Они не должны быть такими. — Я просто… — Ты болен. Тэхён вздрогнул.  — Это не болезнь, — поспешно выдохнул он. — Я контролирую себя, я просто хочу… — Ты не контролируешь. — Чонгук… — Это болезнь, Тэхён. — Его голос был тихим. Мягким. Но непреклонным. — Она живёт в твоей голове. Она говорит тебе, что ты недостаточно хорош. Недостаточно худой. Недостаточно… Тэхён зажмурился. — Она не остановится, если ты сам не остановишь её. Тэхён резко выдохнул, сжимая пальцы. Чонгук накрыл его руки своими, не позволяя сжаться в кулаки. — Знаешь, что самое страшное? — продолжил он. — Ты мог умереть. Тэхён вздрогнул. — Не сразу. Постепенно. Один приём пищи в день. Чашка кофе. Десять килограммов. — Чонгук провёл пальцем по его скуле, теперь чётко очерченной. — Потом ещё пять. Ещё семь. Потом сердце, которому не хватает энергии, начинает биться медленнее. Тэхён почувствовал, как слёзы снова подступили к глазам. — Ты когда-нибудь видел, как гаснет костёр? Парень медленно покачал головой. — Он не исчезает сразу. Сначала он становится тусклее. Потом мелькает. А потом… всё. Темнота. Тэхён сжал губы, сильнее вжимаясь в Чонгука. — Я не позволю, чтобы ты исчез, Тэхён. Тот всхлипнул, пряча лицо у него в груди. — Тебе нужен психолог. Парень замер. — Я не хочу с тобой об этом разговаривать. Ты можешь быть моим парнем, а не психологом? — Он так доверчиво прижимался к Чонгуку, а доверить свои мысли, свои проблемы боялся. Его голос дрожал, но он упрямо сжимал пальцы в кулак, будто это могло помочь ему защититься. Он доверял Чонгуку больше, чем кому-либо, но доверить свою боль — это было совсем другое. Это значило впустить его в самую темную часть себя, и Тэхён не был уверен, что готов. Чонгук глубоко вздохнул, прижимая его ближе, поглаживая ладонью спину, будто пытаясь передать тепло и спокойствие. — Я найду тебе хорошего специалиста. Того, кто поможет. Но если ты откажешься, я сам отвезу тебя к нему. Силой. Тэхён резко поднял на него взгляд, но в глазах Чонгука не было ни злости, ни осуждения. Только бесконечная забота и решимость. — Я не дам тебе разрушить себя, — сказал Чонгук. — Я люблю тебя. И если для того, чтобы спасти тебя, мне придется быть жестким — я буду. Тэхён сглотнул, его глаза наполнились слезами. Он не мог поверить, что кто-то готов вот так бороться за него. Что он не один. — Чонгук… — Всё будет хорошо, — прошептал тот, прижимая его ближе. — Мы справимся. Вместе. Тэхён глубоко вздохнул, впитывая тепло его рук, его уверенность, его силу. Впервые за долгое время он почувствовал, что не тонет, а медленно, но верно выбирается на поверхность. — Спасибо, — наконец прошептал парень. — Спасибо, что не оставляешь меня одного. Чонгук улыбнулся, прикоснулся губами к его виску. — Мы вместе, Тэхён. И мы справимся.