Yo creo

—Я верю вам. У личного психиатра доктора Лектера невпечатляюще-тихий голос. Поразительно. Он смотрит сквозь неё на пуленепробиваемое стекло одиночной камеры. —Смелое решение. С вашей стороны. К прозрачной двери делают шаг. Крики за дверью всё громче. —Вы не единственный... Охрана передаёт что-то друг другу по рации. —Вы не единственный, кому довелось заглянуть за край бездны. Мертвенно-бледное лицо вглядывается в его зрачки. —Ганнибал Лектер... Не тот, за кого себя выдаёт. Даже без никогда не подводящей интуиции он видит, с каким трудом даётся каждое слово. —Поэтому я верю вам. Едва слышный шепот в кои-то веки перекрывает гул демонов в сатанинской пляске больного мозга. Стук каблуков стихает за тяжёлыми дверьми. Он остаётся один.

***

—Я верю тебе, Фредерик. Его дверью в ванную грохочут. —Да, только ФБР решит иначе! Отчаянный рывок вперёд. —Ты меня не слушаешь, Грэм?! Он захлебывается слюной. Шипит и подскакивает близко-близко к носу, обвиняющим жестом тыча в грудь: —У меня в подвале полусъеденный, чёрт возьми, Абель Гидеон! В моём собственном подвале!..Они решат, что я убийца! Всхлипывая, человек в обмотках костюма дрожит на зимнем ветру. Дуло направлено прямо ему в голову. —Пожалуйста... Уилл... Прошу тебя... Рука с оружием ходит ходуном. Опустошенный взгляд в панике мечется туда-сюда по собакам, всполошенным и потявкивающим в недоумении. По ним - и снова на его лицо. На это не обращают ровным счетом никакого внимания. —Ты не убийца, Фредерик. Он прикрывает глаза. —И мы сможем найти способ сделать так, чтобы в это поверил Джек Кроуфорд. Он поверит... — отстранённый вздох. Когда он открывает глаза в последний раз, в изумрудно-зелёной радужке застыли слёзы. —...потому что я верю тебе.

***

—Я верю тебе. Фредерик шепчет слова раз за разом, зарываясь всей пятёрней в спутанные от липкого пота волосы. Мэттью поднимает голову. —Не надо издёвок, доктор. Нахмуренный лоб лишь чуть-чуть выдаёт растерянность. —Я действительно не причиню вам вреда. Никогда. Ни в одной из существующих вселенных. Клянусь своей жизнью и самым ценным, что у меня есть, — спокойный взгляд льдисто-карих глаз. Он заканчивает на выдохе: —Свободой. Фредерик приподнимает его подбородок. —Я знаю. Горькая усмешка. —Возможно, когда-нибудь я об этом пожалею. Возможно... Это будет самой странной, самой глупой, самой идиотской вещью на свете... Изумруды глаз направлены в сторону. —Учитывая, сколько раз я уже наступил на эти грабли. Он судорожно вздыхает. И прижимается лбом ближе. —Но я тебе верю.

***

—Я верю тебе. Ожерелье на шее Маргарет Вергер - отрава. Пятьсот восемьдесят пятая проба, инкрустировано бриллиантами с лучших мастерских Европы. Золотой ошейник для золотой свинки. —У нас всё получится. Удача на нашей стороне. Она пытается ободрить. Выходит не очень; но она пытается. Ответом выступает молчание. Упругая - совершенная - грудь ложится в ладонь подобно лучшему из творений прекрасной Евы. С её локоном волос играют; накручивают на палец с искусно выполненным маникюром - так, словно кольца змеи в удавке времени. Змеи, которая вот-вот отравит ядом целую империю кровожадных хищников. Ей в лицо усмехаются. —Чтобы убить моего брата, потребуется кое-что посильнее, чем простая удача. Поцелуй искренней, незамутненной привязанности чувственен. Нежнее, чем прикосновение рук к коже. —Это неважно. Изгиб талии скрывает все вынужденные дефекты, высеченные на белоснежном мраморе скотобойцем из Дахау. Ледяные пальцы на матке отслеживают биение сердца. —Потому что я верю тебе.

***

—Я верю тебе. На губах бледным паразитом из отряда еucestoda играет усмешка. —Раньше ты с этим не слишком-то спешил, Джек. Шаг вперёд. —Если бы ты позволил мне убить его... Пустой взгляд. —...если бы прислушался к моим словам в суде... Ещё шаг. —...если бы не стал мешать медбрату из Балтиморской клиники для душевнобольных преступников... Невысказанные слова эхом повисают в воздухе. Ему в лицо смотрят. —Это всё в прошлом, Уилл. Остался последний рубеж. Голос звучит уверенно. Жёстко и с суровой, мрачной решимостью. —И я верю... Когда придёт время, ты сделаешь правильный выбор. Он не отодвигается, когда тяжёлая ладонь опускается на плечо. —Потому что я верю тебе.

***

—Я верю тебе. Ганнибал хладнокровно спокоен. Как всегда. Он прикрывает глаза. —Зря, доктор Лектер. Очень зря. Верить можно только тому, кому хочешь оказать доверие. В тоне - умиротворённость. —Свет дружбы не достигнет нас и через сотню лет. Он повторяет те же слова, что и много месяцев назад, стоя на дрожащих ногах у обрыва. Колотая рана в висок затрудняет обзор примерно на тридцать процентов. Он не видит из-за крови ничего, что спасло бы его от падения. Ничего, кроме человека напротив. Того, кто каменным изваянием застыл на краю бездны в зеркальной близости от его собственного отражения. —Может быть. А может быть, и нет. К нему приближаются вплотную. —Быть может, это начало чего-то нового, Уилл. Сколько животного мира погибло перед тем, как человек осознал своё место в пищевой цепочке? Он открывает глаза. Он больше не боится. —Возможно, дружба - это действительно не про нас... И не для нас, — в глазах цвета патоки плещется пустота, — Но цели мы всё же достигли. Тело расслаблено. Плечи - в крепких руках. Падая в пропасть, он слышит один-единственный отзвук; на этот раз - без капли лжи. —Ведь я верю тебе, Уилл.

***

—Я верю вам. Губы доктора - тёплые. И терпкие. Он молчит, вжимая его податливое тело глубже в матрас. На руках - мозолистые шрамы. —Нам всё равно никуда не деться от тех, кем мы являемся, — ему замечают, не глядя в глаза; пальцы пробегают по рубцам незажившего уродства. Аккуратно он отнимает чужие руки от щеки. Лижет по-собачьи костяшки. —Нам необязательно быть одинаковыми, чтобы друг друга дополнять, доктор Чилтон. Проникновенный взгляд. —И я верю, что когда-нибудь вы это поймете. Он улыбается. —Потому что я верю вам. И... Сильные руки заключают в кольцо уверенности. —...и я верю в вас.