Вампир и ведьма.

Быть вечно молодым, сильным и практически бессмертным – это ли не радость? Некоторые вампиры с вами не согласятся. Когда твоя молодость довольно заметна на фоне возлюбленной, чьи процессы взросления (а после и старения) не остановит никакая магия, ты жалеешь, что не обратился в более старшем возрасте. Твоя сила ничто, ведь она никогда не сравниться с той, которой обладает ведьма. Бессмертие превращается в проклятье, ибо никакая вечная жизнь не нужна, когда обещает лишь одиночество. В моменты таких размышлений Кол был готов поблагодарить мать за саму возможность познакомиться с Давиной, а также ненавидел её с новой силой. Он ненавидел потерю магии, своей сущности, и презирал тех, кто насильно лишал ведьм их связи с Природой, хоть и сам порой грешил этим. Это ощущалось так, словно часть его оторвали и выбросили в никуда: оборванные края продолжали болеть спустя тысячелетие, и мало что могло унять эту боль. Каким бы эгоистом его не называли, для своей жены Майклсон не желал подобной участи. Он любил её. Любил с такой силой, как мог любить тот, кто веками не знал столь чистой и бескорыстной любви – отдавая всего себя и благодаря Судьбу за саму возможность взаимности. Если прежде только чужое колдовство и кровь давали ощущение цельности (его подобие), то само пребывание с Давиной Клэр возвращало в те далёкие времена, когда его собственная связь с магией ещё не была разрушена. Было ли это следствием их любви или именно за это он влюбился в эту дерзкую ведьму, сейчас не имело значения. Его милая жена, способная надрать задницу даже самым страшным существам этой планеты, в данный момент хмурилась в окно. Несмотря на ноябрь за окном уже лежал плотный слой снега, а немногочисленные лиственные деревья потеряли свой сезонный покров. Ели и сосны устрашающе высоко поднимались вверх, пронзая острыми верхушками низкое сизое небо. Их вечная зелень насмешливо взирала на своих неудачливых собратьев, вынужденных терять пёструю окраску каждый год. Первородный мог понять, о чём именно думает Давина, имея перед глазами бесконечный массив вечнозелёного леса. Намного раньше, когда в течение веков приезжал в похожие заснеженные края, нетронутые людьми и прогрессом, схожие мысли приходили и к нему. В конечном итоге останутся лишь бессмертные и Природа. И даже бессмертные зачахнут и засохнут где-нибудь без должной пищи, а Природа найдёт способ возродиться сквозь любую разруху, которую рано или поздно принесут люди или Вселенная. Она, пусть и могущественная, но всё же обычная ведьма, этого не увидит. Если не случится какой-то катаклизм в ближайшее столетие, Клэр-Майклсон не узнает, чем же закончится история. Он не был уверен, что сможет это выдержать – вечность без неё. Тысячелетие, не зная Давины Клэр, было довольно пресным, если думать об этом сейчас. Кровавые оргии, сотни войн, интриги дворцов, в которых их семья останавливалась, и даже небольшие братские споры во время побега от Майкла теперь выглядели тускло. Куда больше удовольствия приносили воспоминания о ведьмах и колдунах, с которыми Кол имел дело. Но никакие артефакты, созданные его гением, никакая магия, творимая с другими, не могли сравниться с тем, что принесла в его не-жизнь эта конкретная ведьма. Было ли это любовью или сама Давина имела чудесное свойство унимать хаос в его голове, но каждое мгновение с ней делало мир более терпимым и интереснее. Все знания, накопленные веками, теперь чаще применялись на практике. Прежде Майклсон разменивал их на услуги и использовал для решения «неразрешимых» задач. Им двигали скука и любопытство, азарт в некотором роде, однако несколько ленивый. Женщина же рядом с ним… о, эта Женщина! Она принесла в его жизнь не только безвозмездную магию, но и искру, любовь к жизни, которую Майклсон искренне считал утерянной. И если её не станет… Боги, если вы существуете, помилуйте этот мир. Сейчас, глядя на величественные ели через окно автомобиля, вампир чувствовал обречённость. Он переплёл руки с руками жены, бездумно касаясь кольца на её пальце. Крупный камень царапал кожу и возвращал во все те сладкие моменты, связанные с ним. - Мистер Майклсон, – обратился к нему их проводник. Его английский был далёк от идеального, с грубым русским акцентом, смешанным с чем-то незнакомым, но явно старым. Манера говорить напоминала тибетцев, ацтеков и те коренные народы, чей язык существовал задолго до упоминания Христа. – Нам надо остановиться в посёлке на какое-то время. Вашей жене нужен отдых… - Нет, не нужен! – Давина, его маленькая упрямая жёнушка, тут же возразила. – Лучше сразу поехать к Старшему… Прерыванием она заработала лишь суровый и твёрдый взгляд проводника. Вкупе с низкими надбровными дугами и тёмными глазами, это действительно производило впечатление, но не на ведьму Клэр. Она упрямо встретила его взгляд в зеркале заднего вида, стоя на своём. - Миссис Майклсон, выслушайте, прежде чем перебивать. – Мужчина вынуждено вернул глаза к дороге. – Старший ждёт. Но не вас одних. Есть ещё одна пара, которая просила о встрече. Сейчас они остаются в Кондинске… - Могут ждать и дальше… Проводник – воргул Унху – только повысил голос, игнорируя ворчание ведьмы. - … только ради вас. Старший не желает принимать вас по отдельности. Они здесь уже некоторое время, и будет невежливо заставлять их ждать дальше. Тем более, нас ожидает долгий путь к стойбищам. Женщинам, даже наделённым Силами, нужен отдых. Вы понимаете меня, миссис? С лицом, не имеющим возраста, он походил на сурового отца, отчитывающего ребёнка. Давина на удивление притихла, хотя не терпела подобного даже от Марселя. Отложив этот момент в уме, Кол обратился к проводнику на русском. - Вы знаете, что моя жена ведьма? Воргул согласно замычал. Звук зарождался в глубине его субтильного тела и звучал тревожно низко. Теперь, внимательнее прислушиваясь к словам мужчины, Первородный понял, почему так неправильно звучал английский. Говоря на русском, местный житель словно следовал ритму: не совсем идеально-знакомому, но более привычному, чем европейский. - Я чувствую Силу, поющую в её венах. Я также слышу магию, что даёт тебе жизнь. Не так ровно, как у другого нашего гостя, но глубже. Был ли ты ведуном до первой смерти? Сердце забилось немного быстрее. Как правило, мало кто понимал этот момент. Только шаманы и колдуны древних практик могли заглянуть так глубоко. Никогда прежде ни один из них не захотел делиться с ним своими знаниями. И тем более – помочь. Самые старые племена индейцев, африканские племена, европейские кланы, азиатские семьи… все они. Некоторые даже отказывались с ним встретиться, тем не менее сумев защитить свой народ от кровавой мести вампира. Уже ни на что не рассчитывая супруги обратились к старейшинам славянских семей. На удивление, они охотно шли на встречу, однако не могли помочь. Пока Старейшина Сибирского альянса не посоветовала обратиться к манси. «У них другие пути» качала головой старуха «Пока мы, ведьмы, проводим волю мира, а колдуны пользуются силой взаймы, шаманы – часть Других сфер. Сын Эсфирь, ты знаешь старые истории. Твоя мать, какой бы оторванной ни была от своего клана, должна была рассказывать о Верхнем и Нижнем мирах. Они существовали задолго до Другого плана этих греческих выскочек, и никогда не будут разрушены группкой самодовольных пустышек. Я дам тебе контакт, и ты свяжешься с ним. Принять вас с женой или нет, будет решать их Старший. Но для этого тебе нужно постараться и не скрывать от его посланца ничего важного». Пожав руку жене, чтобы показать, что не игнорирует её, Майклсон продолжил разговор. Он помнил последнее напутствие ведьмы и старался быть максимально откровенным. - Был. Моя мать… она создала нас – вампиров. Она отняла мою Силу, забрала зверя брата и обрекла моих родных на существование кровопийцами. Очередной напев стал ему ответом. - Ты был рад этому? - Нет. – Не было ничего, в чём Кол был бы увереннее этого. – Я научился с этим жить, но никогда не просил этого. - Неужели такая долгая жизнь не принесла ничего хорошего? Теперь Унху звучал откровенно лукаво. В зеркале мелькнула улыбка, и тёмные глаза на мгновение остановились на притихшей Клер. - Принесла. Но до хорошего были столетия боли и разрушений, и иногда я задаюсь вопросом: заслужил ли кто-то из нас это хорошее? Оставшийся путь они проделали в относительной тишине. Первородный тихо пересказал разговор жене, которая лишь прижалась к нему сильнее. Конечно, Давина знала. Она единственная, с кем он когда-либо делился своими мыслями о прожитой жизни. Нет, вампир не сожалел о пролитой крови и смертях, следующих за ним по пятам. Он любил каждый момент, когда узнавал интересных людей, новую магию или видел своими глазами рождение новой музыки. О, как он любит музыку! Пока Ник баловался с красками, Бека возилась с модой, а Элайджа коллекционировал интересных личностей и формировал тайные общества, Кол бежал за звуками. От деревенских дудочек из тростника до фортепьяно в королевских дворцах – их звучание звало и манило его подобно сиренам. Он слышал полёт и свободу, единственные доступные ему за пределами вампирских возможностей. Но были времена... Он мысленно прикасался к краям собственной души, где она когда-то соприкасалась с Природой тем уникальным способом, как могут только ведьмы. Были времена, когда он открывался от надоедливой троицы, зовущих себя его роднёй, с иной целью, чем самостоятельное путешествие. Он бежал так далеко, как только мог. Убегал не от злобы Майкла и не от Ника с его потребностью в контроле, нет. Младший из братьев пытался оторваться от голоса прошлого, от прошлого себя, преследующего новую версию безмолвной осуждающей тенью. Кровавые бани, порой устраиваемые в таких побегах, неизбежно приводили к тому, что его находили. Обычно кто-то из братьев успевал вытащить его, иногда это была Бека, но однажды… Однажды они не успели. Микаель – Майкл на новый лад – Отец. Он смотрел на пьяного от крови и дури сына с презреньем, обычно направленном на Никлауса. С громом в голосе он походил на старое божество, каким они поклонялись будучи людьми. - Мой сын. Моя плоть и кровь уподобилась зверю, вышедшему из чрева твоей матери. Говори, где Он! Чужая кровь клокотала в пережатом сапогом горле. «Безумец» читал он в грозовых глазах отца свой приговор. Ещё более дикий от этого, подгоняемый постоянной болью и гневом, Кол дёрнулся вверх. Противно отросшими ногтями он вцепился в ногу отца, разрывая одежду и пуская кровь. - Никлаус то, Никлаус сё. Щенок, свидетельство твоей ущербности и измены Матери. – Младший сын хрипел раздавленной гортанью. Сапог отца всё ещё упирался в шею и ломал кости. Но он не отпускал. Пальцы уже вцепились в мышцы ног мужчины, упиваясь презрением и удивлением на знакомом лице. – Перед тобой Я! Коул, сын Микаеля! Посмотри на меня. Посмотри, что вы с Матерью со мной сделали! Он вывернулся из под сапога и метнулся вспышкой. Теперь они стояли лицом к лицу, пальцы сына сомкнулись на шее отца. Он чувствовал, как ползут вены по лицу и как вылезают клыки. Он ненавидел это. Он ненавидел их. Его. Себя. Всех. - Взгляни на меня! Хрустнули позвонки. Удивлённое выражение застыло на лице Микаеля, словно он до конца не мог поверить, что именно маменькин сынок-ведун свернул ему шею. Ирония момента не ускользнула от Первородного. Он расхохотался, не обращая внимания на последователей отца. Отца, который всегда свысока смотрел на него, занимающегося недостойными викинга делами. Следование за матерью, возня в огороде, лечение лесного зверья – всё то, к чему подталкивала Кола его собственная сущность ведуна. Зато теперь, когда он её лишился, стал достойным своего отца: его руки по локоть в крови, а его именем пугают людей. Как говорят люди? Бойтесь своих желаний? Так бойся же, Майкл. Ты сам учил нас быть теми, кого боятся. Сквозь смех и слёзы, текущие по его лицу Кол не видел, что случилось дальше. Единственное, что он помнил – руки брата на своём лице и обеспокоенный взгляды других родных на себе. - Ник, – даже для него собственный голос звучал странно. Такой тонкий и слабый, словно они вернулись в свой дом на Новой земле. Словно все ещё живы и никогда не были спрятаны в деревянных ящиках. Как будто он снова попал под кулак отца за лечение лесной птицы и пришёл за утешением к брату, который обычно принимал удары на себя. – Мне так больно, Ник. Магии нет, и так больно! Помоги, Ник… Я хочу спать. Когда я проснусь, больше не будет боли, правда? - Конечно, младший братец. Больше не будет больно. – Старший брат, каким он был задолго до становления монстрами, обнял его и прижал голову к крепкому плечу. В его голосе была странная дрожь, словно страшный Волк, которым он стал, сам был готов расплакаться. – Больно не будет. Как ни странно, такой боли больше действительно не было. Последующие «сны» проводились с завидной регулярностью, но обычно по двум причинам. Либо Кол сводил всех с ума своими выходками (а поскольку ему не давали больше отправиться в одиночное путешествие, это случалось чаще) и противился приказам братьев. Либо приближался ещё один приступ. Странным образом Никлаус всегда видел признаки задолго до того, как бывший ведун сам понимал это. Он любил и ненавидел наблюдательность Ника. Как и его правоту. Незадолго до своей смерти Гибрид отвёл его в сторону для самого странного разговора за всю их жизнь. Помимо просьбы позаботиться о племяннице «со всей свойственно тебе ответственностью», брат просил прощения, что за все эти века не нашёл способа помочь Колу с его проблемой. И надеялся, что теперь, когда у него теперь «есть человек в твоём углу, особенно такой упрямый как ведьма Клэр», младший брат будет счастлив. Серьёзно, что мешало ему быть таким хорошим братом постоянно, а не только на грани жизни и смерти? Получив в наследство все семейные активы и толкового управляющего, оставшийся мужчина Майклсон обнаружил много интересного. Среди исследований «Ленд Кингмаркер» значилось что-то с пометкой «показать Колу». Внутри была собрана информация на разных языках мира о практически невозможном: превращение ведьмы в вампира с сохранением силы. Ссылки на проводимые теоретические исследования, эксперименты как над сифонами и еретиками, так и на обычных ведьмах, имеющих разные источники Силы. Последние листы оказались заметками братьев. Элайджа размышлял, есть ли вообще смысл предлагать этот вариант Фрейе, пока ничего не известно. Также что-то перечёркнутое с инициалами ДК и узнаваемой К (Первородный вампир не хотел даже гадать, означало ли это то, о чём он подумал). На последней странице оказалось письмо. От Ника, из всех людей.

«Младший братец,

В первую очередь мне стоило бы извиниться за всю боль, которую я тебе причинил, но тогда на это ушли бы годы и годы. Я знаю, что заслужил твоей ненависти больше, чем любви и верности, которые ты в итоге проявил. Спасибо за это. Спасибо, что оказался лучшим из нас, и прости, что недостаточно показывали, как сильно ты нам дорог.

Признаться, я не уверен, будет ли ещё возможность увидеть тебя. Будет ли шанс сказать это в лицо. Что я действительно знаю, так это то, что ты заслуживаешь всё счастье, которое мир может тебе дать. Если ты нашёл письмо, значит меня уже нет.

Элайджа всегда говорил, что дела нужно держать в порядке на случай непредвиденных ситуаций. То, что происходит сейчас? Несложно предугадать исход.

У меня есть план. Я сделаю кое-что глупое и не свойственное такому эгоисту как я. А раз так, то уже ничто не сможет испортить мою репутацию больше, чем самопожертвование. Как ты мог догадаться, наш маленький гений, эта папка – то, что я и Элайджа должны были сделать изначально. Способ превратить ведьму в вампира или, если повезёт, вернуть обращённому ведуну связь с Природой.

Я веками наблюдал, как сводит тебя с ума потерянная магия. Должен был знать, каким мукам ты был повержен. Но единственное, что смог придумать – это дать тебе облегчение кинжалом. Ты мог это ненавидеть, но ты мало можешь себе представить, каким облегчением было видеть, как к тебе возвращается разум. И мне действительно жаль, что злоупотреблял этим способом утихомирить тебя.

Кол Майклсон может хвастаться своими знаниями о магии, но мы, твои братья и сёстры, знаем, что есть области, в которые тебя не посвятили. В течение тысячелетия ты разглагольствовал перед нами, какие наглые шаманы древних духовных практик. Как они не позволяют приблизиться к своим тайнам или вовсе отказываются встретиться с тобой. Что ж, теперь у тебя будет возможность сделать это. Стоит только сказать поверенному, и он даст отмашку для начала.

Поблагодари Элайджу. Возможно ты ещё злишься на него, но лишь малая часть этого является моей заслугой, я всего лишь посыльный. Возможно, со всей этой неразберихой он даже не вспомнит, что когда-то готовил такой вариант, но он сделал. Наш старший брат чувствовал себя виноватым, что не единожды подвёл тебя. Особенно с твоей женой (никому не говори, но он думал, что вы подходите друг другу. Я тоже). Итак, он разбирал бумаги, оставшиеся от Люсьена, и обнаружил весьма занимательную вещь. То самое исследование, что ты держишь в руках.

С моими людьми по всему свету, с его идеями и умением договариваться, они дополнили этот отчёт. Не часть с экспериментами, здесь всю славу я вынужден отдать Каслу – деревенщина оказался полезен. Сделай для него небольшую услугу в ответ: де Мартель лежит где-то в комнатах, убей её безболезненно.

Теперь всё в твоих руках. Береги себя, Хоуп и наших сестёр. Будь счастлив!

Всегда и навечно,

Твой старший брат Ник»

Старые боги знают, как он злился. Чёртовы засранцы сбежали в иной мир, лишь бы не быть нормальной семьёй при жизни! Даже сейчас, только вспоминая, Кол чувствовал злость. Прошли годы. Без предполагаемой помощи Элайджи и его контактов, пришлось изрядно постараться, чтобы выйти на след. Множество поездок по всему миру в погоне за дикими гусями пока их не закинуло в Россию из всех мест. Странная страна, как ни посмотри. Странные, на удивление дружелюбные люди. И ведьмы, что поразительней вдвойне. Суровый сибирский край, куда его с женой закинуло, оказался довольно приветливым к гостям. После пересадки в Москве и длительной поездки Первородный и сам чувствовал себя утомлённым. Только в комнате, любезно предоставленном воргулами, Кол позволил себе расслабиться и погрузиться в сон. Там его ждал Новый свет, старый дом и светлые воспоминания. *** Необычно тяжёлое одеяло придавливало к кровати, а от подушки едва заметно пахло перьями. Словно внутри мягкого кокона тепла и уюта, оберегающего от холодного неприветливого мира. Непривычные ощущения и от того более удивительные. Из окна напротив не падал свет, лишь едва виднелись голые ветки деревьев, что царапали порой стекло с лёгким скрипом. Давина поглубже вздохнула и прижалась к прохладному телу мужа. Здесь, под тёплым одеялом и с немного душным воздухом, она делала это с удовольствием. Чего нельзя было сказать о недавних полётах, где ей пришлось кутаться в плед и стараться не прижимается к вампиру вопреки всем привычкам. За время их брака супруги побывали во многих странах, и не во всех климат подходил их постоянным выражениям привязанности. В жарких и просто тёплых странах ведьма с удовольствием ластилась к Первородному, наслаждаясь охлаждающими прикосновениями. На морозе холодные руки, увы, не приносили подобного наслаждения. Так что сейчас она нежилась в объятиях Кола с удвоенным удовольствием. Храп, к которому оказалось довольно легко привыкнуть, прекратился слишком быстро. Майклсон словно имел внутренний будильник, и его пробуждение означало, что скоро придётся выбираться из комфортной кровати. - Доброе утро, дорогая. Едва тёплые губы коснулись макушки, и Клэр подумала, что ему надо будет покормиться перед дорогой. Шаман, Старший или как он там зовётся, явно не будет терпеть раздражительного вампира. И именно таким становился Кол, когда был голоден. - Утро. Как думаешь, у них есть пакеты? Наших запасов не так много. Мужчина лишь недовольно заворчал, глубже зарываясь в тёмные волосы жены. У него не было никакого желания искать пропитание в данный момент, даже если дёсны зудели от одного упоминания о крови. В таком отдалённом от больших городов посёлке каждый пакет донорской крови был ценен, и наверняка заметят, если хотя бы один пропадёт. И, учитывая удивительную просвещённость местных жителей, они сразу определят виновника. Под привычное бухтение Давина выбралась из-под одеяла и поёжилась, с тоской обернувшись на кокон одеял. В снежных морозный странах тёплая постель имела особое очарование. За окном блестел снег в свете тусклых фонарей, и любое желание куда-то идти пропадало от этой холодной красоты. Взяв себя в руки девушка начала собираться. Выделенная им комната была совсем небольшой, из-за чего в ней помещался лишь необходимый минимум, но хотя бы имела свой санузел. Вода в кране оказалась ободряюще ледяной, и Клэр не хотела даже думать, какими старыми были трубы и само здание. Накануне в уже вечерней темноте виднелись только очертания трёхэтажного дома, который, она могла поклясться, был явно старше самой ведьмы. Потребовалось совсем немного времени на сборы, и пара уже готовилась к выходу, когда в двери постучались. - Вставайте, дарагие, время есть! Еда для женщины, кровь для вомпера – спускайтеся, да? Неизвестная женщина ещё раз громогласно пригласила к завтраку и ушла, шоркая ногами. Пара переглянулась. Уровень гостеприимства продолжал расти: обычно подобный подход можно было встретить только у хозяев-вампиров. Не совсем доверяя дружелюбию незнакомцев, семья Майклсон-Клэр всё же направились в общую кухню, где их поджидал сюрприз.