Don't Mess with their Precious Baby Classmate

      Мидория Изуку впервые переступил порог класса 1-A тем утром. Прошло несколько месяцев после его первой встречи с директором Незу, после которой тот забрал его из средней школы, чтобы обучать лично. Казалось, будто годы прошли с тех пор, как он последний раз был в школе в роли обычного ученика. Неужели его жизнь перевернулась с ног на голову так недавно?       Можно было бы подумать, что, обладая таким умом, Изуку должен был пропустить и среднюю, и старшую школу, чтобы сразу попытаться поступить в колледж. Однако его наставник решил иначе, предпочтя помочь своему подопечному осуществить его мечту — на самом деле уговаривать Изуку было совсем не трудно: мальчик сразу согласился, как только прозвучала эта идея.       Так и вышло, что четырнадцатилетний Мидория Изуку оказался в классе, полном ребят постарше, которые разделяли его мечту. Сказать, что он бросался в глаза — ничего не сказать. Он выглядел таким маленьким, таким юным, таким ребенком по сравнению с остальными. Неудивительно, что они засомневались в его присутствии, заметив, как он неловко застыл в дверном проеме.       Высокий светловолосый подросток направился к Изуку под любопытными взглядами одноклассников.       — Эй, малыш, ты чего здесь делаешь?       Не успел он придумать, что ответить, как на его плечо легла чья-то рука. Оглянувшись, Изуку встретился взглядом с классным руководителем 1-A — Снайпом. — Ребята, это Мидория Изуку. С сегодняшнего дня он будет учиться в вашем классе.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

──────── Позже, в тот же день ────────

      Тамаки Амаджики сошел с тренировочного мата и позволил себе упасть на ближайшую скамью. Сначала, усаживаясь там, он хотел в одиночестве обдумать свое неудачное выступление, пока не подойдет его очередь снова, но не учел, что на этой же скамейке есть еще кое-кто. Кто-то, кто был довольно хорошо знаком с самобичеванием и не собирался позволять тревожному мальчику погружаться в пучину мыслей. А какой лучший способ изменить чьи-то мысли, чем отвлечь их? К счастью для Тамаки, этот человек просто сгорал от желания задать ему вопрос с тех самых пор, как впервые увидел его в деле.       — Амаджики-кун, верно? — спросил он.       Тамаки вздрогнул, услышав свое имя, и медленно повернулся к пареньку, сидевшему рядом. Он встретился с большими глазами Мидории Изуку — круглыми и любопытными. Персонал, видимо, решил, что юный ученик еще не готов спарринговать с остальным классом. Однако ему разрешили присутствовать на тренировке, чтобы «наблюдать». И вот он сидел здесь, вооруженный блокнотом и ручкой, и смотрел на него с тысячью вопросов в этих зеленых глазах.       — Эм... д-да?       — Твоя причуда, кажется, называется «Превращение»? Она работает с тем, что еще активно в твоей пищеварительной системе, если я правильно понял. Ты когда-нибудь думал об использовании питательных батончиков?       Тамаки моргнул. Разве он рассказывал новому ученику о своей способности? Наверное, да, раз тот знает, как работает «Превращение». Но он действительно не помнил, чтобы говорил об этом. Черт, это вообще был их первый разговор с тех пор, как Изуку впервые представили классу. Ну, наверное, в этом не было ничего особенного.       — ...Ч-что ты имеешь в виду?       — Ну, если бы у тебя была такая закуска, сделанная из разных ингредиентов, полезных для геройской работы, то у тебя всегда был бы максимально возможный арсенал, и при этом тебе не нужно было бы придерживаться особой диеты. Я также думаю, что... — Изуку продолжил, погрузившись в бормотание — такой беспорядочный набор слов, что Тамаки не мог понять ни слова.       Он смотрел, как тот бормочет себе под нос, с едва скрываемым благоговением. Изуку, возможно, пугающе молод и ему не хватает должной подготовки, но он был в их классе не просто так. И причина, очевидно, крылась в его большом мозге. Нетрудно было понять, что этот парень — гений...       — Э-это отличная идея, Мидория-кун, — наконец решился прервать его Тамаки. — Но я понятия н-не имею, как это с-сделать...       — Не беспокойся об этом, — усмехнулся Изуку. По спине Тамаки пробежал холодок. Такая острая и коварная улыбка не должна была появляться на таком юном лице, как у Изуку. — У меня есть свои способы. Это было совсем не страшно. К тому же у меня уже есть идея. Увидимся позже, Амаджики-кун! — Его вопросы могли подождать. С этими словами младший ученик встал и без промедления покинул спортзал, даже не потрудившись сообщить об уходе Снайпу.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

      На следующее же утро, когда Тамаки уже собирался войти в главное здание Юэй, его остановил кто-то, схватив за руку. Обернувшись, он встретился с сияющими глазами Изуку и его взволнованной улыбкой, которая резко контрастировала с озорной улыбкой со вчерашнего дня.       — Амаджики-кун! Я всю ночь ждал, чтобы отдать тебе это! Вот! — воскликнул он, протягивая что-то, завернутое в пергаментную бумагу.       — ...Ч-что это?       — Тот питательный батончик, о котором я говорил вчера! Правда, это только прототип, но я всегда могу сделать еще, если захочешь!       — И ты сделал это з-за одну ночь?       — Ну да, ничего сложного: я всего лишь поговорил с директором Незу, а потом мы обсудили это с Ланч Рашем и Маиджимой-сенсеем. — ...С-спасибо... — Да не за что, правда, — отмахнулся Изуку в ответ.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

      Тамаки вошёл в почти полный класс, держа Изуку рядом с собой. Мирио и Неджире, его два ближайших друга, с любопытством уставились на него. Он проигнорировал их, вместо этого прочистив горло, чтобы привлечь внимание одноклассников. Это сработало на удивление хорошо. И в каком-то смысле было логично: Тамаки никогда не стремился к вниманию сверстников, поэтому, когда он это делал, это наверняка было чем-то важным.       — Я з-знаю Мидорию-куна всего полтора дня, — начал он, — н-но если с ним что-нибудь случится, я у-убил бы всех в этой комнате, а потом с-себя.       В классе повисла тишина. Затем все как один повернулись к покрасневшему как рак пареньку, стоявшему рядом с Тамаки. И, честно говоря, что им ещё оставалось делать, кроме как согласиться? Если Мидории Изуку каким-то образом удалось вызвать такую реакцию у Амаджики Тамаки, значит, он заслуживал защиты любой ценой.