осколки тумана

Октябрь в Москве выдался на редкость паскудным. Не то чтобы братья Шепсы, избалованные вниманием и славой, сильно обращали внимание на погоду, но этот бесконечный, моросящий дождь, казалось, проникал под кожу, заставляя стыть кровь в жилах. Саша сидел на подоконнике в своей квартире, обхватив руками колени. За окном сгущались сумерки, размывая очертания домов. В последнее время он все чаще ловил себя на этой странной привычке - смотреть в никуда, пытаясь найти хоть какой-то смысл в происходящем. Смысла не было. Была лишь глухая, сосущая пустота внутри. Олег, как обычно, пропадал где-то на съемках, встречах с поклонниками, каких-то эзотерических тусовках. Он всегда был таким - ярким, общительным, фонтанирующим энергией. Саша же, напротив, все больше уходил в себя, замыкался, словно улитка в раковине. Их отношения и раньше не были простыми. Два сильных экстрасенса, два лидера, два брата, связанные незримой, но тугой нитью. Они чувствовали друг друга на расстоянии, понимали с полуслова, но в последнее время эта связь словно истончилась, превратилась в тонкую паутинку, готовую порваться от любого неосторожного движения. Саша зябко повел плечами. В квартире было тепло, но его морозило изнутри. Он достал из кармана пачку сигарет, хотя давно уже бросил курить. Просто хотелось занять чем-то руки, заглушить нарастающее беспокойство. В замке щёлкнул ключ. Саша даже не обернулся. Он знал, что это Олег. Только он мог так бесшумно войти в его квартиру, словно тень, скользнуть по коридору и замереть в дверях комнаты. — Опять куришь? — голос Олега был хриплым, усталым. Саша молча затянулся, выпустил струйку дыма в окно. — Что-то случилось? — Олег подошел ближе, положил руку Саше на плечо. И в этом простом, привычном жесте было столько нежности, столько заботы, что у Саши перехватило горло. Он резко мотнул головой, пытаясь скрыть навернувшиеся слезы. — Ничего, — выдавил он. Олег присел рядом на подоконник. Он был выше Саши, крепче, но сейчас казался таким же потерянным и разбитым. — Не ври мне, — тихо сказал он. — Я же вижу. Я чувствую. Саша шумно выдохнул. — Устал, — признался он. — От всего этого… от людей, от камер, от… себя. — И от меня? — спросил Олег, глядя ему прямо в глаза. Этот вопрос прозвучал как удар под дых. Саша резко обернулся к брату. — Нет! — выкрикнул он. — Причем тут ты? — А при чем? — Олег отвел взгляд. — Мы же отдаляемся друг от друга, Саш. Я это чувствую. Мы как два корабля в тумане. Вроде рядом, а вроде и нет. — Тебе кажется, — пробормотал Саша. — Не кажется, — твердо сказал Олег. — Ты стал другим. Ты закрылся. Ты… ты словно уходишь от меня. Саша не знал, что ответить. Он и сам понимал, что Олег прав. Но признаться в этом, даже самому себе, было невыносимо больно. Они молчали, каждый погруженный в свои мысли. Дождь за окном усилился, превратился в настоящий ливень. Стук капель по стеклу отдавался в висках Саши пульсирующей болью. Внезапно он вспомнил детство. Их маленький, захолустный городок, старый, покосившийся дом, вечно пьяного отца и измученную мать. Вспомнил, как они с Олегом, еще совсем мальчишки, прятались от пьяных криков в подвале, держась за руки, как единственную опору в этом страшном, непонятном мире. Вспомнил, как впервые обнаружили в себе необычные способности, как испугались, как пытались скрыть это от всех. Как поклялись друг другу, что никогда не бросят, что всегда будут вместе. И вот теперь… теперь они сидели здесь, в этой роскошной, но чужой квартире, такие далекие друг от друга, словно их разделяла невидимая стена. — Помнишь, как мы мечтали о другой жизни? — неожиданно спросил Саша. Олег кивнул. — Мечтали сбежать от всего этого дерьма, — продолжил Саша, горько усмехнувшись. — Ну вот, сбежали. И что? Стало легче? — Не знаю, — честно ответил Олег. — Иногда мне кажется, что мы просто сменили одну клетку на другую. Только эта клетка позолоченная. — А может, дело не в клетке? — тихо сказал Саша. — Может, дело в нас самих? Олег посмотрел на него с какой-то странной, затаенной болью в глазах. — Может быть, — согласился он. — Может быть, мы просто… сломались. Это слово повисло в воздухе, тяжелое, давящее. Сломались. Как сломанные игрушки, как разбитые зеркала, как… как два корабля, потерпевшие крушение в шторме. Саша вдруг почувствовал, как по щекам текут слезы. Он не пытался их сдержать. Ему было плевать. Плевать на все. На славу, на деньги, на поклонников, на… на все, кроме одного. Он резко повернулся к Олегу, схватил его за руку. — Послушай, — прошептал он, задыхаясь от подступающих рыданий. — Я… я не хочу тебя терять. Ты… ты же мой брат. Ты… ты все, что у меня есть. Олег крепко сжал его руку в своей, притянул к себе, обнял. — Я тоже, Саш, — прошептал он в ответ. — Я тоже не хочу тебя терять. Они сидели так, обнявшись, посреди этой темной, пустой квартиры, под шум дождя, и плакали. Плакали о своем прошлом, о своем настоящем, о своем неопределенном будущем. Плакали о том, что, возможно, уже никогда не смогут вернуть. Ночь прошла в тяжелом, беспокойном сне. Саша проснулся от ощущения, что задыхается. Олег спал рядом, на диване, который Саша ему постелил. Он лежал на спине, закинув руку за голову, и тяжело дышал. Лицо его было бледным, осунувшимся, под глазами залегли темные круги. Саша сел в постели, долго смотрел на брата. Впервые за долгое время он почувствовал не привычную горечь и отчуждение, а… жалость. Ему вдруг стало невыносимо жалко Олега, этого сильного, яркого, талантливого человека, который, как и он сам, заблудился в этом мире, потерял себя, сломался. Он встал, тихо подошел к окну. Рассвет только-только занимался, небо было затянуто серыми, рваными облаками. Дождь прекратился, но на асфальте еще блестели лужи, отражая мутный, предрассветный свет. Саша вдруг понял, что больше не может молчать. Не может притворяться, что все в порядке. Не может скрывать свои чувства, свои страхи, свою боль. Он повернулся к Олегу, который уже проснулся и смотрел на него тяжелым, невыспавшимся взглядом. — Знаешь, — начал Саша, голос его дрожал, — я… я ведь ревную. Олег приподнялся на локте, удивленно посмотрел на него. — Ревнуешь? К кому? — Ко всем, — признался Саша. — К твоим поклонникам, к твоим друзьям, к твоей… популярности. Я… я чувствую себя ненужным. Я чувствую, что ты меня… разлюбил. Олег медленно сел, опустил ноги на пол. Он смотрел на Сашу с таким отчаянием, что у того сжалось сердце. — Дурак, — тихо сказал Олег. — Полный дурак. Как ты можешь так думать? Я… я люблю тебя больше всего на свете. Ты мой брат, моя половина. Я… я без тебя никто. — Тогда почему?.. — начал Саша, но Олег перебил его. — Потому что я тоже боюсь, Саш, — признался он. — Боюсь тебя потерять. Боюсь, что ты меня бросишь. Боюсь, что… что я не оправдаю твоих ожиданий. Они снова замолчали, глядя друг другу в глаза. В этот раз в их взглядах не было ни обиды, ни отчуждения, ни боли. Было только понимание. И… надежда. — Знаешь, — сказал Олег, — а ведь мы и правда два идиота. Саша усмехнулся, вытирая слезы. — Два сломанных идиота, — поправил он. — Но… может быть, мы еще сможем… починиться? — спросил Олег, в его голосе прозвучала робкая надежда. Саша не ответил. Он просто подошел к брату, сел рядом, обнял его за плечи. И в этом объятии было больше, чем в любых словах. В нем была любовь, поддержка, прощение. И… вера. Вера в то, что, возможно, еще не все потеряно. Что, возможно, они еще смогут найти путь друг к другу. Что, возможно, они еще смогут… выжить.