Окружены

Последним, что она слышала, был крик, после чего глаза открылись, и она увидела свою камеру. Единственным доступным для неё развлечением было разглядывать раскинувшийся за окном город. Окно было достаточно широким, чтобы можно было что-то увидеть, но недостаточно, чтобы сбежать. Спустя какое-то время к ней пришла Эвелин Итан в сопровождении своего верного подручного. Юноша уставился на неё с наглым выражением лица и самодовольной ухмылкой, он не приближался, словно выжидая, поглядывал на свою госпожу, которая остановилась в дверях. -Больше не сможешь упиваться властью, Джанин? Как тебе твой новый дом? Нравится?  -Объяснять тебе причины и оправдывать свои действия я не собираюсь. Учитывая, что я до сих пор не мертва, ты не можешь лично решать мою судьбу, и лидеры совета собираются провести суд, твоя необходимость в стабильной поддержке не даст тебе противиться их воле.  -Ты не стала менее раздражающей со временем..да, ты, к сожалению, права, их численность на данный момент превышает нашу, так что самым безопасным вариантом для нас будет уступать их желаниям, но не думай, что для тебя это лучший исход.  Расстояние было сокращено мгновенно, и Джанин оказалась прижатой лицом к стене.  Холод от бетона мгновенно покрыл ту часть тела, что соприкасалась с ним. Страх сковал женщину, а цепной пёс своей госпожи покрывал горячим дыханием её шею и часть уха. После она почувствовала, как её схватили за волосы и запрокинули голову. Эвелин снова подошла к ней и погладила по щеке пальцами.   -Ах..бедная Джанин..ты думаешь, им не наплевать на то, что с тобой происходит? Ты, видимо, действительно считаешь, что нравишься хоть кому-то из людей, что тебя окружают? Не будь смешной!   Цепной пёс развернул её лицом к своей хозяйке. Паника начала накрывать женщину. Стены вокруг словно сужались, а холод камеры многократно возрос, мышцы ныли от захвата, и дыхание, которое она чувствовала за своей спиной, становилось более частым. Ничего уже было не исправить. Эвелин была права, она не в силах здесь себя защитить, находясь в одиночестве. Страх. Холод. Быстрое дыхание. Голос Эвелин и обрывки фраз: "Теперь ты одна..." "..и ты в моих руках" "Думаешь, им всем не наплевать на твою сохранность..." "Тебе никто не поможет..." Страх. Холод. Все звуки крошечных действий стали громче. Шелест ветра за окном. Собственное дыхание. Холод, оставшийся после стен, и жар от тела сзади, она знала этот жар. Страх. Холод пола. Ноги чувствовали его сквозь тонкую обувь, что она получила. Её собственное дыхание участилось.   -Что..что вы собираетесь..что ты собираешься сделать? Нет...Нет, только не это, Эвелин..  -О, надо же..как до тебя быстро дошло)))  Джанин почувствовала, как сзади мужчина начал сильнее заламывать её руки и тянуть их, вызывая новую волну боли.   -Будешь сопротивляться, он сломает нечаянно одну из твоих рук. Спишем на сопротивление, попытку побега или еще что-нибудь...никто же не говорил, что ты нужна в суде невредимой) Ладно, развлекайся)  После этих слов тревога возросла многократно, мужчина не двинулся с места, он остался с ней в камере. Даже если её планировали убить, быструю смерть без суда ей явно не подарят. Но это было сейчас последним, о чём она думала. Мужчина швырнул её на кровать и грубо задрал подол платья, в котором она была. Толчки и удары, которые она пыталась нанести, не имели никакой настоящей силы. Она совершенно не была воином в прямом смысле этого слова, интеллектуально, но не физически. Из глаз пошли слёзы отчаяния, когда мужчина схватил её за руки и начал рвать бельё прямо на ней. Из-за слишком грубой ткани оно трением порвало её кожу и оставило полосы. Запястья ныли от боли. Холод после порванного нижнего белья заставил её почувствовать, что всё это более чем реально. Она кричала, но никто из охраны даже не показался, хотя охранять её поставили по меньшей мере четырёх человек. Вот чего так ждал этот оборванец, вот по какой причине он, поглядывая на свою хозяйку, скалил зубы. Только не это. Нет. Что угодно, но не это. Половина боли – это сам процесс, он не будет мягок. Но то, кто он…Он изгой. Условия, в которых они живут, не позволили бы ему сохранить здоровье на должном уровне. Тем более венерически. Нет. Только не это. Только не это. Кто-нибудь! Джанин изо всех сил брыкалась, но свободной рукой он дал ей пощёчину. Жар следа от чужой ладони заполнил всё сознание женщины. Адреналин в крови. Учащённое сердцебиение. Она не умрёт. Это будет больно, но она не умрёт. Ему нельзя её убивать. Но зачем ей жить? У неё ничего не осталось. Всех её последователей убьют, если уже не убили. Её мысли прервал резкий контакт. Это было действительно больно, она не была готова к этому. Резкая боль пронзила её в нижней части живота. Она закричала. Но верный пёс засунул ей перчатки, свёрнутые кругом, в рот. Она не заметила, как он снял пояс. Свободной рукой он быстро привязал её руки к металлическому крюку стянутым поясом. Таким образом он слегка приподнял её, но каждый раз, когда она падала на спину, он входил глубже из-за того, что стянутые руки притягивали его. Он не снимал брюк, просто прерывисто двигался. Он рвал её неаккуратными движениями, боль каждый раз становилась больше. Слёзы просто стекали с её лица и падали на мокрые следы, оставленные на подушке. Она перестала кричать, боль заполнила её сознание, и она подумала, что вот-вот отключится, но он отвязал её руки и перевернул на живот. – Чёрт, а ты не так и плоха для суки, просидевшей всю жизнь на мягком стульчикие в кабинете. Ну же… Он навис над её обмякшим телом сверху и проводил членом между её бёдрами, сам не замечая, как стирал с него кровь таким образом. – Ну же… скажи мне что-нибудь… порадуй меня… ты же даже кричать перестала… Джанин лежала неподвижно. Глаза больше не концентрировались на чём-либо. Единственное, что осталось – это боль. Она никогда не испытывала такой боли и унижения. Всё, чего она хотела – это остаться одной. Просто одной. Ей нужно пережить эту боль. Почему он не уходит? И она снова почувствовала толчок. Боль. Почему? Боль. Почему он ещё тут? Боль. Зачем? Толчок. За что? Боль. Я же пыталась уберечь их. Кровь хлынула. Откуда мне было знать, что в послании? Дорожка крови стекала тёплой струёй. За что? Ноги мёрзнут. Почему? Боль. Почему они скрывали это послание? Боль. Особенно Прайоры… Кровь…