Боль

      — Да как вы могли, Гермес Аркадьевич! Я! Я... — голос Кузи впервые, с их первой встречи, задрожал. Это не был голос дива, способного убить, растерзать, выпотрошить. Это был голос мальчишки, который чуть не потерял самого дорогого ему человека.              — Кузя... Все же хорошо. И Владимир... — снова отмазки. А точнее, оправдания, которые не нужны были сейчас ни одному, ни другому. Сейчас нужно было что-то более глубокое, личное.              Гермес только сейчас понял, что совершил. На что обрек Кузю, отправившись к коридору в Пустошь. От каждого удара кулака в его грудь сознание будто прочищалось, отбрасывая все то, что он считал правильным.              — Не смейте больше так делать! Никогда не смейте! Вы подумали, каково мне будет?! — тот, кто должен был его поглотить, как только придет время, сейчас в очередной раз ударил Гермеса в грудь кулаком. Кузя замер на мгновение, и его тело, вздрагивающее от всхлипов, начало опадать обессиленно.              Колдун успел подхватить подростка и прижал к себе ближе. Все его тело содрогалось от всхлипов. Кузя жадно ловил воздух, прижимаясь к колдуну и плевав на все правила приличия дивов.       Пальцы забрались в мягкие, яркие локоны дива и колдун слегка погладил по ним. Сердце, которое давно уже не отзывалось на чувства, сделало несколько сильных ударов.              Аверин продумал будущее Кузи, даже отдал поручения тем, кто должен был перенять дива, но даже и на секунду не подумал о том, каково ему будет без своего колдуна.       Боль, которую пережил Аверин, он не пожелал бы пережить никому. Но своими действиями, чуть не обрек Кузю на эти муки.              — Прости... Я... Господи, какой же я идиот! — Аверин сморгнул подступающие слезы, продолжая поглаживать паренька по волосам и спине. Он больше не позволит Кузе пережить то, что тот пережил сегодня. Никогда!