3 селючки. Миссия мафиози.

Солнце, словно ленивый художник, размазывало золотые мазки по потрёпанным шторам. Лариса стояла у плиты, её руки двигались с точностью автомата: яичница шипела на сковороде, тосты подрумянивались до идеальной хрусткости. Вероника, уткнувшись лицом в стол, стонала, как раненая птица, а Марат, развалясь на стуле, крутил в пальцах сигарету, не зажигая её — знак внутренней дисциплины. — Рони, — Лариса бросила взгляд через плечо, голос звучал как лезвие, заточённое на остроту, — если ещё раз подойдёшь к тостеру, выброшу его в окно. Вместе с твоими амбициями кулинара. Вероника подняла голову, её волосы торчали в стороны, будто её ударило током. — Это была месть за твои комментарии о моём платье вчера. Ты сказала, что я выгляжу как «помесь клоуна и дикобраза». Марат фыркнул, его смех напоминал скрип ржавых петель: — Она была права. Ты тогда и правда напоминали ёжика в парике. Особенно когда споткнулась о свой же шлейф. — А ты, — Вероника уставилась на него глазами, красными от бессонницы, — пахнешь, как бродяга с помойки. И выглядишь соответстующе. Лариса поставила перед ними тарелки. Яичница — глянцевая, без единой морщинки. Тосты — золотистые, будто вырезанные из осеннего листа. Она уселась, скрестив ноги, и её губы дрогнули в усмешке, которая всегда предвещала бурю: — Если вы закончите сражаться, как дворовые коты, я напомню, что сегодня мы спасаем дочь директора атомной станции. Или вы предпочтёте продолжить жевать друг друга? Тишина. Только часы на стене тикали, отсчитывая секунды до неизбежного. Марат потянулся за кофе, его пальцы нервно постукивали по керамике. — Всё готово. Я вчера взломал базу модельного агентства. — Он щёлкнул по ноутбуку, выводя на экран досье: Арина Волкова, 20 лет, модель. Отец — директор НИИ ядерных технологий. — Вероника теперь «Вероника Васаби». Твоя задача — быть её тенью. Если мафия попытается схватить Арину, ты станешь щитом. Вероника скривилась, разглядывая своё фото в базе: — Мне реально придётся идти на каблуках? Я же сломаю шею. — Ты сломаешь её в любом случае, — Лариса провела кистью по своим алым ногтям, — но лучше на подиуме, чем здесь, споткнувшись о собственные ноги. — А ты? — Вероника ткнула вилкой в её сторону, оставив на скатерти жирное пятно. — Визажист. — Лариса достала из сумочки кисти с позолотой, будто готовясь к дуэли. — Буду следить, чтобы у Арины не появилось «случайных» синяков. Или у тех, кто к ней полезет. Марат встал, его тень, угловатая и беспокойная, метнулась по стене. — Я — техник. Если что-то пойдёт не так, устрою короткое замыкание. Или взломлю систему оповещения. Или… — Или спалишь всё к чёрту, как в тот раз с серверной, — Вероника перебила, закатывая глаза. — Именно. — Он ухмыльнулся, поправляя чёрную кожаную куртку, от которой пахло бензином и старыми схватками. К вечеру небо разрыдалось тёплыми, тягучими слезами. Дождь стекал по витринам бутиков, превращая город в зеркальный лабиринт. У входа в палаццо, где проходил показ Шанель, толпились фотографы. Вспышки камер выхватывали из темноты лица знаменитостей — улыбки, холодные, как лезвия, глаза, пустые, как бокалы после вечеринки. Троица подъехала с чёрного хода. Лариса вышла первой, её каблуки щёлкнули по мокрому асфальту, оставляя следы, словно пунктирные раны. — Заходим через служебку, — она кивнула на охранника, который, увидев её поддельный бейдж «визажиста», лениво махнул рукой. Внутри царил хаос, приправленный ароматом дорогих духов и страха. Воздух был густым от лака для волос и пота. Веронику тут же утащили в гримёрку — зал, залитый светом софитов, где зеркала множили отражения девушек, похожих на экзотических птиц в клетках из шёлка и кружева. — Номер 34, Васаби! — крикнул стилист, тыча пальцем в сторону стула. Вероника села, ловя в зеркале собственное отражение: лицо бледное, глаза слишком широкие, будто она проглотила луну. Рядом, через два стула, девушка с тёмно-русыми волосами и чёлкой, падавшей на ресницы, смеялась с визажистом. Аринка. Её голубые глаза блестели, как озёра под солнцем, но пальцы, сжимавшие край стола, белели от напряжения. — Привет, — Вероника наклонилась к ней, стараясь звучать непринуждённо, как актриса в плохой пьесе. — Тоже впервые? Арина повернулась, улыбка замерла на губах: — Да… Меня зовут Арина. Отец чуть не приковал меня к батарее, чтобы я не приехала. — Почему? — Вероника притворилась наивной, ловя в зеркале взгляд Ларисы, которая, притворяясь визажистом, наносила тени на веки другой модели. Кисть в её руке дрогнула — едва заметный знак: *«Всё под контролем»*. — Говорит, здесь опасно. — Арина махнула рукой, но голос дрогнул, как струна перед разрывом. — Он всегда преувеличивает. — Родители такие, — Вероника фальшиво засмеялась, чувствуя, как под корсетом прилип пистолет — холодный и надёжный, как старый друг. Коридор за кулисами был узким, как горло удава. Лариса пробиралась сквозь толпу техников, сжимая в кармане складной нож — подарок от старого друга, который теперь гнил в тюрьме. Её каблуки стучали по полу, ритмично, как метроном, отсчитывающий последние секунды перед взрывом. И вдруг — он. Мужчина в чёрном костюме, с лицом, высеченным из гранита. Его глаза, узкие и жёлтые, как у рептилии, скользнули по ней, оставляя ощущение слизи на коже. — Новенькая? — голос был шелковистым, но с ядом под глазурью. — Визажист, — буркнула Лариса, пытаясь обойти. Он шагнул вперёд, блокируя путь. Его дыхание пахло ментолом и ложью. — Здесь не любят чужаков. — А я не люблю тех, кто лезет не в своё дело. — Она упёрлась взглядом в его, не моргнув, как делала это в подворотнях родного села. Мужчина усмехнулся, обнажив острые зубы, и двинулся к VIP-ложе. Лариса проводила его взглядом, пока он не скрылся за дверью, где в полумраке сидел Михаил, попивая виски. Его пальцы барабанили по столешнице, будто отбивая ритм чужой агонии. — Ваша «игрушка» здесь, — прошипел мужчина, кивая в сторону кулис. — И её дружки тоже. Михаил медленно повернул голову. Его глаза, холодные как сталь, сверкнули, словто лезвия, вытащенные из ножен. — Ты забываешься, Дмитрий. — Он поставил бокал, и стекло звякнуло о мрамор, как похоронный колокол. — Твоя жена ещё не нашла нового мужа? Дмитрий побледнел, сглотнув ком гнева. Его пальцы сжались в кулаки, но страх сковал мышцы. — Простите, я… — Молчи. — Михаил махнул рукой, и Кассиэль, тенью возникший за его спиной, кивнул. — Найдите остальных. Я хочу знать каждый их шаг. Техническая комната была забита проводами, как змеиным гнездом. Марат, склонившись над панелью управления, услышал, как дверь захлопнулась. Прежде чем он успел обернуться, Кассиэль прижал его к стене, дыхание горячим шёпотом коснулось уха: — Ты слишком любишь играть с огнём, гений. Однажды он тебя спалит. Марат не дрогнул, но уголок его губ дрогнул в усмешке: — А ты слишком любишь подкрадываться сзади. Это уже пошлость. Кассиэль провёл пальцем по его ключице, медленно, словто проверяя остроту лезвия: — Зато эффективно. Мне нравится, как ты напрягаешься, когда я рядом. — Напрягаюсь только от твоего дыхания. Куришь как паровоз. — Марат вырвался, но Кассиэль перехватил его запястье, прижав ладонь к холодной стене. — Лжешь. Я чувствую, как бьётся твой пульс. — Его губы почти коснулись щеки Марата. — Боишься или... возбуждён? — Боюсь, что ты заскучаешь, когда я сломаю тебе челюсть. — Марат резко дёрнулся, но Кассиэль лишь рассмеялся, отпуская его: — Обещаю, скучно не будет. Музыка ударила басами, заставив вибрировать стены. Модели, как призраки, скользили по подиуму, их лица — маски из воска и румян. Вероника шагала в бордовом твидовом костюме, облегающем, как вторая кожа. Корсет сковывал рёбра, а блёстки на пуговицах слепили глаза, будто тысячи крошечных ножей. Она ловила взгляды зрителей, но искала лишь одного человека — Арину, которая шла следом в бирюзовом пиджаке и юбке с разрезом, обнажавшим ногу, тонкую, как клинок. И тут — грохот. Дымовая шашка взорвалась у входа, и зал погрузился в хаос. Крики, бегство, звон разбитого стекла. Дым, густой и едкий, заполнил пространство, превращая людей в слепых кротов. — Арина! — Вероника рванулась к ней, подхватывая девушку, которая споткнулась, задыхаясь от дыма. Её тело было лёгким, как пушинка, — жертва диет и отцовской гиперопеки. Вероника прижала Арину к стене, прикрывая её собой, когда из дыма возник Ян. Его ухмылка была острее ножа: — Серая мышка решила поиграть в героя? Мило. — Герои — для сказок. Я здесь, чтобы закончить твои. — Вероника навела пистолет, но Ян шагнул ближе, игнорируя ствол. — Знаешь, что мне в тебе нравится? — Он наклонился, его губы в сантиметре от её уха. — Ты дрожишь. Не от страха... от азарта. — Дрожу от желания увидеть, как ты полетишь вниз с этого подиума. — Она упёрлась ладонью в его грудь, но он поймал её руку, пальцы сжали запястье. — Лжёшь. Ты хочешь посмотреть, как далеко я зайду. — Его взгляд скользнул к её губам. — И я не разочарую. Внезапно сирена взвыла, и Вероника вырвалась, толкнув его в толпу: — Начни с того, чтобы не отставать. Тем временем Лариса и Марат, прижавшись спинами друг к другу, отстреливались. Пули впивались в стены, разбивая хрустальные люстры, которые сыпались на пол алмазным дождём. — Михаил на балконе! — крикнула Лариса, заметив его силуэт в дыму. Михаил сидел в кресле, как король на троне, когда Лариса ворвалась в VIP-ложу. Нож в её руке блестел, но он лишь поднял бокал, словно приветствуя гостью: — Пришла закончить начатое? Или... предложить что-то интереснее? — Предлагаю тебе заткнуться и убраться, пока я не передумала. — Она метнула нож, который вонзился в стену рядом с его головой. Михаил встал, медленно приближаясь. Его пальцы скользнули по её щеке, задев губы: — Ты бросаешь вызовы, как конфетти. Но что спрятано за этой злостью? Желание, чтобы я прижал тебя к стене и заставил замолчать? Лариса впилась ногтями в его руку, но не отступила: — Мечтай, ублюдок. Я сломаю тебе руку раньше, чем ты успеешь моргнуть. — О, я верю. — Он наклонился, дыхание смешалось с её. — Но знаешь, что ещё я вижу? Ты хочешь, чтобы я попробовал. Сирены полиции слились с рёвом толпы, создавая симфонию хаоса. Амина и Борис, выскочив из машины, застыли на пороге: пол был усыпан гильзами, дым висел, как саван, а запах пороха смешивался с ароматом разбитых флаконов духов. — Опять опоздали, — Борис поднял гильзу, разглядывая её на свету, будто это была древняя монета. Троица же, втиснувшись в угнанный Audi, мчалась по мокрым улицам. Арина, придя в себя, уставилась на Веронику: — Вы… кто вы? — Те, кто не верит в сказки, — Вероника улыбнулась, глядя в зеркало на Яна, преследовавшего их на мотоцикле. Его глаза светились азартом, как у ребёнка, нашедшего новую игрушку. А в кармане Марата ждала визитка: Януля, кибер-безопасность. Нужна помощь? Звони. Бумага была шершавой, как наждак, а буквы — кривыми, словто их выводила рука пьяного гения. — Завтра будет хуже, — Лариса закурила, облокотившись на перила балкона. Дождь уже стих, но город всё ещё дрожал, как зверь после раны. Марат прислонился к стене, его лицо освещали отсветы неона. — Но сегодня мы выиграли раунд. Они не видели, как тень Михаила скользнула в переулке. Он смотрел на их окно, бокал виски в руке. Лёд уже растаял, превратив напиток в мутную воду. — До встречи, игрушки, — прошептал он, растворяясь во тьме. Город шумел, дождь стирал следы, а игра только начиналась. Где-то вдалеке завыла сирена — словно предвестник новой бури.