Заебал. Продолжай.

Ты улыбаешься – уж очень легко, Смеёшься – так громко, для всех это искренне. Только я вижу всё то нутро, Что скрыто во взгляде холодном и синем...

      Я устал. Не физически. В этом я уже нашёл какую-никакую стабильность: школа, подработка, домашняя работа. Иногда если повезёт и останется свободное время, может даже приготовлю что-то нормальное. Я устал морально. Я устал от него. Я устал возвращаться домой и видеть всё это. — ты, блять, серьёзно? — агрессия огромной волной нахлынула на меня. Я раскинул руки в стороны и с возмущением посмотрел на Илью. — я тебя еще вчера просил помыть посуду за собой! — Я, конечно, знал о том что у него ужасная память, но не настолько же! Он не занят ничем и постоянно сидит дома, так в чём проблема убраться? Кирьянов поднял голову, оторвавшись от графического планшета. — чего? — на его лице появилось выражение лёгкого удивления, словно его вырвали из какой-то другой вселенной. — я не могу, у меня коммишки в сжатые сроки! — Илья попытался оправдаться. По правде говоря, меня это не особо волновало. — это ведь на долго. Я даже не пытался как-то сдерживать злость или успокоиться. Она нажимала и давила на мою грудь изнутри, заставляла стискивать зубы и сжимать и разжимать кулаки, чтобы не ударить по чему-нибудь. А может даже кому-нибудь. — почему твои рисунки срочнее, сука, элементарного порядка? Это что, так сложно?! — на мою недовольную речь он лишь покрутил стилусом в руке и закинул ногу на ногу. — потому что, в отличие от твоей копеечной подработки, мне за них хорошо платят, — лениво парируя, он снова утыкается в экран. Агрессия, только что хлещащая у меня из всех щелей, резко и быстро утихла, оставляя только раздражение и усталость. Я бросил куртку и завалился на кровать. — как же ты меня заебал, — недовольно пробормотал я, не слушая его ответа и вжав пальцы в одеяло. Хотелось сказать что-то ещё, но язык будто прилип к нёбу. В комнате стало невыносимо душно. Стилус в его руке вновь коснулся планшета, издавая тихий, ритмичный звук, как от карандаша. Чирк. Чирк. Чирк. Я отвернулся, уставившись в потолок. Закрыл глаза. Мне нужно хотя бы пять минут тишины. Но я знал, что их не будет.       Я уже около полугода подрабатываю в библиотеке. Я не фанат книг, но там тихо и не то чтобы прям много людей, поэтому работать там относительно нормально. Моя работа простая: полы, пыль, книги. В общем, уборка. Радует, что пусть и нахожусь в общественном месте, с людьми мало контактирую напрямую. Только всё-равно устаю. Даже в библиотеке людей хватает, и это утомляет. Мне не по душе командная работа и контакт с людьми, но из всех подработок которые я пока что мог себе позволить эта была самой подходящей. И вот, приходя домой заёбанным как не в себя, видеть эту вечно-довольную харю было и есть невыносимо: постоянно громкому, общительному и весёлому, Илье ну вообще не имётся сидеть на месте. Спокойным и сосредоточенным я вижу его только на литературе и пока он что-то рисует, в остальные моменты он щёлкает еблом как только может. И ладно бы он просто занимался чем-то своим и не мешал мне, но из-за его шумности я просто не могу чувствовать себя нормально рядом с ним! Ещё больше бесит его интерес ко мне. Он то дразнит меня, грубо шутя, то задаёт какие-то странные вопросы, желая узнать меня получше и оправдывая это тем, что «мы теперь соседы, так почему бы и нет?». Только моего мнения на счёт желания с ним общаться вообще никто не спрашивал, а он даже не собирался. Для нас это уже было привычной рутиной: Илья рассказывает какую-то хрень из его жизни, а я либо игнорирую, либо прошу его заткнуться и не мешать мне. Второй вариант обычно идёт в силу когда он даже после моего игнора и сухих ответов не затыкается, продолжая с интересом что-то говорить. Кирьянов не был мне интересен от слова совсем. Более того, его вечно-весёлое поведение только раздражало меня, особенно – его взгляд, когда он затыкается или уходит в мысли, как это обычно бывает, пока Илья рисует или занимается тем, что ему интересно. У него голубые, тёмные глаза. Два океана. Огромные и глубокие, и настолько же пустые. В них нет ничего, ни одной капли эмоции. А потом, как только он освобождается(даже если только на секунду), снова резко становится живым. И веселится, улыбается, шутит. И раздражает. Мне часто кажется, что его эмоции – ненастоящие. Искусственные, поддельные, любые, но только не искренние. Я просто не верю, что они реальны, и не смогу поверить. Доказательств, конечно, нет. Только интуиция. Иногда я спрашивал Илью об этом, мол, чувствует ли он вообще хоть что-нибудь. Патлатый же лишь увиливал от ответа, шутил, или отвечал «ну естественно я чувствую!», и начиная в несмешную шутку доколёбывать меня, но вскоре отставая. Похоже, он не понимает, что дико палится так, сам выдывая то, что скорее всего, мои догадки верны, а он – пиздабол. Хотя, мне особо-то и нету до этого дела. Просто бесит, что он постоянно притворяется тем, кем не является. Раньше я особо этого не замечал, но сейчас, когда он начал больше брать коммишенов я всё чаще вижу его серьёзным. И это непривычно. Кстати, говоря с чем(и кем) я так и не смог свыкнуться, я вспомнил то, как мы вообще стали жить вместе.

***

      Это было восемнадцатое августа этого года, тогда я относительно недавно перевёлся в эту школу. Это что-то вроде частного учебного заведения, а точнее «сети» – садик, школа и колледж. Для школьников и студентов от 16-ти лет есть общежитие, в которое можно заселиться с разрешения опекунов. В комнатах по два человека, есть всё самое нужное – кухня, соединённая со спальней и ванная с туалетом. Большего особо-то и не надо. В них живёт до двух учащихся, однако я жил один: мой прошлый сосед по комнате съехал почти сразу же после моего появления. Зато новый не заставил себя долго ждать: на следующий день ко мне пришёл патлатый. Он дружелюбно улыбался, держа в руках сумку с вещами. — приве-ет. Я не мешаю? — Илья покрутил в руках ключи от комнаты. — я теперь с тобой живу. — Мне было по боку с кем и как жить, поэтому я просто впустил его внутрь, не задавая никаких вопросов и только сказав сухое: «Привет. Заходи,». Он быстро разулся и зашёл в спальню, начав раскладывать свои вещи. — меня сосед попросил переселиться,— начал рыжий. — сказал, что хочет жить с его.. Другом. — Илья посмотрелся в зеркало, немного поправив волосы. Я промолчал. Разговаривать с кем-то не особо хотелось. — тебя, кстати, как зовут? В каком классе? — Егор. В девятом «В». — оо, я тоже. Ты новенький что-ли? Я Илья. — в ответ я просто кивнул, продолжая листать тикток. — чем занимаешься обычно? Есть увлечения? — Я немного нахмурился, продолжая игнорировать. Надеялся, что он не тупой и поймёт, что контачить с ним я не особо хочу. Не понял. — на какие оценки в прошлой школе учился? Есть дру.. — договорить ему я не дал. — какая тебе разница? Отвянь. — как скажешь. — он беспечно пожал плечами и закинул сумку на верхнюю кровать, после забрался на неё сам. Достал графический планшет и начал что-то рисовать.       Тогда я ещё относился к нему относительно нейтрально, однако очень быстро отношение к нему испортилось. Он был.. Слишком громким для меня, и от этого не комфортным: так уж вышло, что я нелюдимый человек, и в контакте с обществом я особо-то и не нуждаюсь. Больше предпочитаю сидеть один, и если бы не постоянные дела из-за которых надо куда-то выходить, был бы трушным хиккой-задротом. Думаю, будь у меня возможность общаться с людьми и контачить только тогда, когда я хочу, и если бы меня пинком не заставляли выходить из зоны комфорта, я бы был намного спокойнее и дружелюбнее. Но меня никто не спрашивал и даже не собирался, соответственно страдаю и я, и они. А Илья со своими тупыми постоянными вопросами и шутками особенно. Перевод в новую школу и коллектив также сильно заставил меня выйти из зоны комфорта – одноклассники не отлипали, сваливая на меня ещё больше вопросов, чем Илья, и успокоились только под зиму. Посадили меня кстати с Филлом, который слава Богу даже не думал пытаться со мной познакомиться. От Кирьянова узнал, что я его и вовсе не интересую. Но сейчас не об этом. Перейдя в девятый класс меня сразу же завалили контрольными и учёбой, что не удивительно, ведь скоро ОГЭ. Задавали много, а вечная суета с повторением материала и последующим прохождением нового выматывали сильнее. К тому же, как я выше и упоминал, мне приходится работать, так что прихожу в общагу я заёбанным ещё сильнее, чем обычно. Двадцать пятого декабря всё было также. Я совсем недавно вернулся с работы и кинув куртку на стул завалился на кровать, даже не переодеваясь. Сил было столько же, сколько мозгов у Кирьянова. И я бы заснул, если бы не через минут 10 он тоже не зашел в комнату после магазина. — пиздец тут грязно. — рыжий положил пакеты с продуктами на пол, разувшись и пройдя до спальни. — когда убираться-то будем? — потом. Я устал. — пробормотал в ответ я. — постоянно ты устал. — замолчи, а? — я приподнял туловище, упираясь локтём в кровать и недовольно смотря на соседа. — в отличие от тебя, у которого тоже свинарник на кровати, я работаю. — ой блять заткнись. Завтра суббота, будем убираться. — ладно. — я коротко ответил, снова закрыв глаза. На следующий день я убрал всё своё. Илья убрался только на половину, но зато протёр пыль и пропылесосил полы. Я же помыл посуду и пол. Потом открыли окно на проветривание, стало намного приятнее дышать. А сейчас двадцать восьмое, понедельник. На носу новый год, но каникулы как назло начинаются только тридцать первого. Конечно, к праздникам я отношусь снисходительно и почти не готовлюсь, но чёт мне кажется Илья просто не даст мне сидеть на жопе ровно и потащит вместе украшать комнату. Поставит какую-нибудь искуственную ёлку, наклеет снежинки на окна или сделает что-то ещё, чтобы создать новогоднюю атмосферу. Правда, соответствующего настроения у меня скорее всего не будет, в отличие от Ильи, который либо пойдёт на школьную дискотеку, либо вместе с друзьями будет праздновать где-то, и надеюсь, что не у нас. Он будет радоваться, снова смеяться и разговаривать о чём-то не особо важном. А потом с тем самым взглядом уходить «в другой мир», думая, наверное, о более важном и личном. И если это будет дома, то я опять буду свидетелем. Или может, он не рассуждает о чём-то таком-таком, а просто устаёт, так же как и я? Или когда рисует, просто погружается в процесс с головой? Не могу понять. Да и в целом, лучше не буду забивать этим голову. Не моё дело, ещё чё о ебланах буду думать. Лучше посплю... И лёг. Проснулся как обычно, в шесть сорок. Илья всё ещё спал. Не буду его будить, а то вдруг опять начнётся.. Через минут так двадцать сам проснётся. Он сонно перевернулся спиной к стене, я снова посмотрел на его лицо. Расслабленное, отдыхающее, наконец без этой пизда «радостной» улыбки. Увидеть его таким – редкость, а я наблюдаю за этим почти каждые будни. Я умылся и расчесал уже запутавшиеся волосы, после снова зашёл в спальню, чтобы надеть форму. Не особо её люблю, на самом деле. Слишком... Скучная. Добавил бы что-нибудь от себя. Мелких деталей, например. Но думаю это уже вкусовщина – мне больше нравятся детальные образы с большой палитрой, нежели просто белый вверх и черный низ. В любом случае, мне слишком лень как-то изменять или перешивать это всё. К счастью, кардиганы носить можно, поэтому всегда хожу в них. Пиджаки слишком странные, а свитера – тёплые. В температуре мне нужна золотая середина или около того, которую может предоставить мне кардиганчик. К тому времени, как я достал одежду из шкафа, проснулся Илья. Он сонно потянулся, свесил ноги с кровати и протёр рукой глаза. — до-о-оброе утро. — зевнул Кирьянов и спрыгнул с кровати на пол. — доброе. — кратко ответил я и снял с себя кофту, в которой заснул и надел рубашку, застегнув её. Завязал галстук, надел брюки, тёмно-синий кардиган, в общем, всё как обычно. Быстро налил себе латте, в пару глотков управился, вскоре вышел на улицу. Я редко занимаю много времени на сборы в школу, да и в целом уже привык быстро делать что-либо. Илья же наоборот, почти не спешит, ленится и приходит только под конец перемены. Сейчас было точно также. Первым уроком была физ-ра. Я не взял форму – заниматься спортом не хотелось от слова совсем. Начался урок. — ну Дмитрий Тресков, ну пожалуйста! Ну дайте тему для реферата, не ставьте два.. — умоляла рядом стоящая Тоня, её брат – Борис выглядывал из строя, хихикая. — уже 3 раз за последние несколько дней, нет. — твёрдо стоял на своём физрук, записывая что-то в журнал. Мне тоже поставили двойку, только меня это не особо волновало. Илья, опоздавший на урок, только сейчас встал в строй. Я вместе с Филлом, который только недавно вышел с больничного, сели на лавочку. — ну чё, как там с Кирьяновым? — а? Да всё также, бесит пиздец. — закатил глаза я. — вот нахуй тебе надо было к Владу переселяться, а? Мне бы тогда мозги ебали поменьше. — возвращаясь к тому, как я познакомился с Ильёй: я упоминал, что он заселился ко мне, потому что его попросили. А сделал это его лучший друг и по совместительству бывший сосед по комнате – Влад Новиков. Вместо Кирьянова с ним теперь живёт Филл. — ну-у, зато я теперь с любимым живу. — тск, палитра. — дотер высказался. — я в неё уже около двух месяцев не играл, долбаёбина. — на каникулах снова начнёшь, да? — возможно. — В доту 2 я играю с момента её форса, и быть честным игрушка не такая уж и плохая, но комьюнити – полный отстой. И я часть этого комьюнити. Минусов не вижу. Каждый раз, когда Илья видел меня сидящем в доте, я обязательно слышал шутки про отчимов. Нет, конечно, у меня было два отца, но они были не в одно и то же время! Да и в дотку я уже долго не играл, кстати. Потом снова зайду как-нибудь, когда силы и время будет. Мы некоторое время молчали, наблюдая как одноклассники послушно выполняют задания от учителя. Потом они снова построились. — на первый, второй, третий, рассчитайсь. — по команде кучка людей начала поочерёдно подавать голос. Я зевнул, упёрся локтём в колено и положил голову на руку. — кстати, я тут спросить хотел. Почему Илью-то так не любишь? — да бесит он. — начал я. — как не живой какой-то. Робот. — да не, весёлый же. — вот именно. Слишком весёлый. — я выпрямился. — от этого и странный. А ещё с ним жить невозможно. — тут я почувствовал, как чья-то рука коснулась моих волос, потрепав. Я отдёрнулся, вытаращив глаза. Кирьянов, оказывается, стоял передо мной. Наверное, пока я с Филлом разговаривал подошёл, а я не заметил.. Да какая разница? Его рука. На моих волосах. Грудная клетка сжалась. Что он делает? Зачем? Что он собирается сделать? Хватит, не трожь. Не надо. Не трогай меня. Не делай мне больно. Ладони спотели, я крепче прижался к скамье. Биение собственного сердца оглушало, когда я резко и грубо отдёрнулся, рывком отбросив его руку в сторону. Стало немного легче. Но воздух всё равно был вязким и тяжёлым, а место, до которого он дотронулся, словно горело. Резко захотелось помыть голову. Смыть всю эту грязь. А лучше и вовсе полностью помыться. Я бы сказал пару ласковых. А может даже не пару. Может даже заорал. Только учитель, который подошёл к рядом стоящему Борису, явно бы это не оценил. — тебе чё не понятного было в «не трогай меня»? — процедил я, отсев от него подальше. Руки дрожали. Я не слушал ответа. Не слушал Филла, никого не слушал. Ничего не слушал. И не хотел. Его рука всё ещё мягким призраком ощущалась на голове. Хотелось выдрать его, стереть, забыть, больше не чувствовать. Но это было невозможно. Поскорей бы это прошло. Поскорей бы перестать это ощущать. Поскорей бы забыть о прикосновениях. Хотя бы на мгновение. Пожалуйста. ... Очухался я только когда Филл помахал передо мной рукой. — ало-о, Егор! — позвал меня Черников. — живой? — а.. Живой. Да. — вяло пробормотал я. Руки подрагивали. — скок пальцев показываю? — он помахал передо мной рукой снова, показывая три пальца. — ну ты еблан что-ли? Три, три. —закатив глаза я попытался унять дрожь. — нормально всё. Забей. — Филл забивать не хотел, но видя, что я не хочу об этом говорить, сменил тему. — кстати, что по русскому задали? — ... — сука, ёб твою мать! — я пару раз побился головой об стенку сзади — я про домашку забыл мля-я-я... — в ответ на мой крик души Филл немного посмеялся. — лошара. — заткнись блять. Лучше списать дай. — хорошо, хорошо.       День прошёл быстро. Алгебру и физику я списал у Филла, а учительнице английского сказал, что забыл тетрадь. Я старался игнорировать Илью как можно больше, не хотел ни говорить о нём, ни пересекаться напрямую. Потому что его прикосновение всё ещё ощущалось. Оно застряло, не давая мне покоя. Заставляя снова и снова возвращаться мыслями к Илье… И конечно же к нему. Куда же без него. Зачем ты трогал меня? Ты знал, что я не хочу. Ты знал, что мне противно. Знал – и всё равно тронул. Уйди. Исчезни. Вырви себя из моей головы.