Из заметок учителя: Сочинение о Французской революции

      (рассказ от лица учительницы школы №Х, г. Санкт-Петербург, Караваевой М.В.)       Итак, начнем. В силу того, что я работаю учительницей истории в одной из школ на Гражданке, мне часто приходится иметь дело с индивидуумами, которые обладают достаточно креативным подходом к истории. Проверяя сочинения старшеклассников, я давно заметила, что у каждого свое восприятие истории, логики и чувства стиля. Казалось бы, революционные события во Франции – трагичные и по-своему драматичные, которые привели к такой кардинальной смене укладов, но одна работа…       Итак, ученицу зовут Алёной. По Америке, Германии и Англии у нее всегда стабильная пятерка, включая целый крупный проект по Америке на уроке географии. Она у нас вообще очень умная, начитанная и всегда получает пятерки. А вот Франция… Казалось бы, Франция – страна моды, изящества! Но зная ее тягу к британскому стилю (например, ее стойкая любовь к «Доктору Кто» и ношение шарфа и юбки в клетку на уроках), французскую историю она видит своеобразно. Видимо, душа к Франции у нее совсем не лежит.       Открываю тетрадь, и даже не знаю – смеяться мне или плакать. Итак, вашему вниманию, выдержки из сего шедевра.       «Людовик XVI был вообще не в теме, что происходит. Он, наверное, был аутистом, и ему было все равно, что в стране революция. Главное, чтобы замочки работали». Бедный Людовик. И ведь не поспоришь, что он далек от реалий жизни был. А Мария-Антуанетта у нее такая же недалекая: «Она сказала – «Хлеба у вас нету, ешьте кексики. С голоду не опухнете». Поэтому ее и казнили».       Далее: «Термидор – это по-французски «конец». Он наступил, когда Робеспьер объявил себя Верховным Существом и заставил все население Франции ему поклоняться».       Ну… «Термидор» вообще-то был не «концом», а серединой, или даже одной из точек невозврата Великой Французской революции. А что касается Верховного Существа, то культ да, был – но не в такой степени, чтобы Робеспьер объявлял себя Богом. Хотя… тенденции были, честно. Однако у нее Робеспьер – почти Локи из «Мстителей». «Я ВЕРХОВНОЕ СУЩЕСТВО, ТУПОЕ ТЫ СОЗДАНИЕ!». И вот Робеспьер уже не входит в парижский муниципалитет и прочие учредительные собрания, а устраивает жертвоприношения и творит вакханалии на алтарях во имя себя любимого.       Дальше-больше. «Робеспьер – это такой предвестник одного художника-недоучки из Австрии, только вместо кисточки – гильотина. Он ненавидел всех: евреев (тут Алёна явно забегает вперед, и очень сильно), жирондистов, дантонистов, просто людей, у которых настроение не очень… Список можно продолжать до бесконечности. И гильотина у него, как у того австрийца газовые камеры – конвейер смерти». Алёнина ненависть к Робеспьеру – это отдельная песня. Я, конечно, понимаю, что Максимилиан был фигурой неоднозначной, но Алёна его демонизировала почище любого голливудского злодея. Честно говоря, меня даже немного передёрнуло. Робеспьер, конечно, не ангел, но... Марвел? Серьёзно? И далее – идет целая волна сравнений Робеспьера и австрийца с усиками, причем очень вольных.       «Фукье-Тенвиль у него – вылитый Геббельс, пропагандист и речекряк. А Вадье – ну чисто Гиммлер, Мюллер и Гейдрих в одном флаконе, палач и садист! Командочка под стать этому маньяку!». «Казнь Лавуазье – это всё равно что, если бы какого-нибудь великого ученого наподобие Эйнштейна заморили в Освенциме». В целом, вписывается в логику повествования нашей Алёнушки. Прям-таки иррациональная, может даже средневековая ненависть к «Неподкупному». «Когда я читала про Вандею, у меня мурашки по коже бежали. Это как Варшавское восстание в 1944-м, только хуже». Это уже серьезная заявка. Неудачное восстание, которое отложилось в памяти – плюс. Но контексты абсолютно другие. Параллели очень и очень условные. Видать, Алёна настолько не любит Робеспьера и якобинцев.       «Марат постоянно пил. Из-за этого у него, видимо, экзема и обострилась, вечно в ванной отмокал. А тут Шарлотта Корде со своим ножом. Санитар леса, что сказать...». Выглядит словно бульварная газетенка, но… хвалю за креативность. Проблемы с кожей у Марата были вообще-то из-за болезни (многие говорят – экзема). Но справедливости ради, употребление алкоголя также негативно влияет на кожу.       «Одно из самых значимых последствий революции, по моему скромному мнению – это то, что мужикам запретили носить парики с буклями, рюши и прочую ерунду. Наконец-то! Усы – можно, а каблуки – только девочкам!». Вот здесь прямо чувствуется личная неприязнь к моде XVIII века. Женская солидарность, знаете ли. Хотя с париками она, пожалуй, права. Презрение к моде рококо у нее очень сильное. Дальше-больше: «Санкюлоты – это не просто те, у кого штаны длинные. Это те, у кого штаны чёрные, как у готов или, извините, гопников. А у аристократов штанишки были коротенькие, да ещё и розовые, как у каких-нибудь эмо из нулевых! Реально отвратный цвет». Видимо, глубокое погружение в историю субкультур.       Дальше – еще один парад исторических аналогий. Пример: «Конвент – это как Временное правительство в России в 1917 году. Тоже толпа народу, а толку мало, сплошной бардак». Справедливости ради, сравнение уместное. Те же дрязги и борьба фракций. «Жирондисты – словно социал-демократы времен Веймарской Республики. Только болтают». Опять Германия! Но параллели есть, хотя и с натяжкой. «Якобинцы — это радикалы, которые любили переименовывать улицы и месяцы в календаре. Как будто названия улиц и прежний календарь виноваты во всех бедах Франции!». Раз уж сгущать краски образа якобинцев, то добавлять еще одну деталь. «Очень уж красноречив был Дантон, словно Уинстон Черчилль. Даже жилет был такого же фасона. Да что говорить, своим красноречием он предвосхитил Линкольна, Бисмарка и Черчилля». Вашими устами, Алёна, да мед пить! Но я согласна со следующим: «Очень жаль, что и его Робеспьер в итоге уничтожил».       «Жирондисты и монтаньяры спорили как будто в коммуналке за кастрюлю супа». Тут и не поспоришь.       В общем, сижу и думаю… Смеяться или плакать? С одной стороны – ЕРЕСЬ полнейшая. С другой – яркость, самобытность, креатив, живой язык, неравнодушие к теме, и апломба столько. Поставлю ей четверку. За креативность и нестандартность. Заслужила! Буду ждать от нее новых шедевров, хотя по истории Франции ей пятерки явно не видать. Но я верю, что она ее получит – ей бы только подтянуть историю Франции, время покажет. Но пусть Робеспьера в гробу не заставляет переворачиваться! Хотя... лишать её этого своеобразного, пусть и зачастую ошибочного, взгляда на историю я не буду. Пусть учится, пусть спорит, пусть ищет свои пути… Даже если эти пути ведут через «розовые кюлоты» и «Марата-алкоголика».