Призрачный свет

Неоновые огни Сеула мерцали за окном, превращая ночь в размытое полотно из красок и теней. Хан Джисон глубоко затянулся сигаретой, выпуская дым в прохладный воздух. С пятого этажа обшарпанной многоэтажки город казался почти красивым — сияющим, полным возможностей. Призрачный свет, который манил и обманывал. Джисон знал истинную цену этого света. Затушив окурок, он вернулся в тесную комнату, где его ждало отражение в треснувшем зеркале: худое тело, острые ключицы, тёмные тени под глазами. И блеск — тот самый блеск, который столько раз спасал его от полного отчаяния. Говорили, что его глаза способны заставить даже самых равнодушных людей почувствовать что-то. — Ещё одна ночь, — прошептал он, нанося подводку. — Просто ещё одна ночь.

***

Клуб «Призма» располагался в подвальном помещении одного из респектабельных бизнес-центров Каннама. Днём здесь кипела жизнь финансовых воротил и офисных работников, а ночью открывались двери в совершенно другой мир. Ирония не ускользала от Джисона — те же самые люди, которые днём заключали многомиллионные сделки, ночью спускались по узкой лестнице, чтобы утолить жажду совсем иного характера. — Ты опоздал, — бросил Чанбин, бармен и по совместительству его единственный приятель среди работников клуба. — Хёнджин уже заканчивает. — Видел бы ты метро в это время, — отмахнулся Джисон, скидывая куртку. — Аншлаг сегодня? — Как обычно по пятницам, — Чанбин протянул ему стакан с каким-то ярко-синим коктейлем. — Джебом спрашивал о тебе. Джисон сжал губы, пытаясь скрыть отвращение. Джебом был постоянным клиентом — из тех, кто всегда заказывал приватные танцы и оставлял щедрые чаевые. Но его руки... эти руки слишком часто нарушали правила о «не трогать». — Скажи ему, что я занят, — Джисон сделал глоток обжигающе холодной жидкости. — Весь вечер. — Тебе повезло, что Вонпиль тебя обожает, — закатил глаза Чанбин. — Любому другому танцору уже давно бы указали на дверь за твои выкрутасы. Джисон горько усмехнулся. Вонпиль, владелец «Призмы», действительно делал ему поблажки. Может, из-за его популярности среди клиентов, а может, из-за того памятного инцидента год назад, когда Джисон оказался в нужном месте в нужное время и предотвратил крупный скандал, который мог бы закрыть клуб навсегда. — Дай мне пятнадцать минут, — бросил он, направляясь к гримёрной. Гримёрка была общей для всех танцоров — тесное помещение с длинным зеркалом, окружённым лампочками, и рядами вешалок с костюмами. Хёнджин, высокий и ослепительно красивый парень с длинными волосами, как раз стягивал с себя блестящий жилет. — О, малыш Хани решил почтить нас своим присутствием, — протянул он с насмешливой улыбкой. — Отвали, Хёнджин, — Джисон устало опустился на стул. — Не в настроении. — Ты никогда не в настроении, — хмыкнул тот, но в его голосе не было злости. За колючими словами скрывалось что-то похожее на понимание — в конце концов, все они оказались здесь не от хорошей жизни. Джисон молча начал переодеваться. Его образ сегодня был простым: чёрные узкие джинсы, красная полупрозрачная рубашка, расстёгнутая почти до пояса, чокер на шее. Он подвёл глаза, взъерошил и без того непослушные волосы. Хан Джисон исчез — на его месте появился Джи, танцор, чьё имя с придыханием произносили постоянные клиенты «Призмы». Из зала доносились ритмичные басы. Хёнджин уже ушёл, оставив в воздухе шлейф дорогого парфюма. Джисон сделал несколько глубоких вдохов, готовясь к выходу. Отключить мысли. Отключить чувства. Стать просто телом, движением, фантазией. Но прежде чем он успел покинуть гримёрную, телефон завибрировал в кармане. Одно сообщение от контакта «Минхо»: «Буду ждать тебя после смены. Не отказывайся, просто кивни, когда увидишь меня» Джисон почувствовал, как что-то сжалось в груди — тепло, страх, надежда? Он не знал. Ли Минхо был... сложным. Сложным и опасно притягательным.

***

Музыка пульсировала в венах, заменяя кровь. Джисон двигался на возвышении в центре зала — маленькая сцена, окружённая столиками, утопающими в полумраке. Его тело извивалось под хрипящие биты, каждое движение отточено до совершенства. Он не видел лиц, только силуэты. Так было легче — представлять, что танцует для пустоты, для самого себя. Но затем в толпе мелькнули знакомые глаза. Минхо. Сидел один за дальним столиком, элегантный в своём тёмном костюме, с лицом, не выражающим ничего, кроме спокойного интереса. Так не смотрят на стриптизёров — так смотрят на произведения искусства. Их взгляды встретились, и Джисон едва заметно кивнул. Сердце забилось чаще, но не из-за интенсивности танца. После основного выступления начинались приватные танцы — отдельные кабинки, тусклый свет, больше интимности, больше денег. Джисон ненавидел эту часть своей работы, но именно она приносила достаточно, чтобы платить за учёбу в университете и крошечную квартиру. — Джи, у тебя приват с VIP-гостем в третьей комнате, — сообщил Чанбин, когда Джисон спустился с подиума. — Кто? — напрягся Джисон. — Новенький, — пожал плечами Чанбин. — Но Вонпиль лично проводил его, так что не облажайся. Третья комната. Джисон медленно вдохнул, выдохнул и открыл дверь. Минхо сидел в кресле, расслабленный и собранный одновременно. Когда дверь закрылась, его губы тронула лёгкая улыбка. — Ты выглядишь уставшим, — сказал он вместо приветствия. — Это не лучшее начало для человека, заплатившего за приватный танец, — хмыкнул Джисон, но напряжение, сковывавшее его плечи, начало отступать. — Я заплатил за время с тобой, — поправил Минхо. — А танцевать ты уже достаточно сегодня. Джисон замер в нерешительности. Ли Минхо был загадкой, которую он не мог разгадать уже несколько месяцев. Они познакомились здесь же, в «Призме», когда Минхо впервые пришёл с группой коллег. В отличие от остальных, он не пялился на танцоров с плотоядной улыбкой, не пытался нарушить правило «без прикосновений». Он просто наблюдал, почти с исследовательским интересом. С тех пор он стал появляться чаще — сначала раз в месяц, потом раз в неделю. Иногда заказывал приватный танец, но чаще просто сидел за барной стойкой, разговаривая с Джисоном в его редкие перерывы. — Чего ты хочешь, Минхо? — прямо спросил Джисон, присаживаясь на край столика. — Предложить тебе ужин, — так же прямо ответил тот. — После твоей смены. Ничего больше. Джисон недоверчиво прищурился. У всех были мотивы. Все чего-то хотели. — А потом? — А потом я отвезу тебя домой, если ты позволишь, — пожал плечами Минхо. — И, может быть, мы повторим это в следующую пятницу. — Почему я? — голос Джисона прозвучал тише, чем ему хотелось бы. — Здесь полно красивых парней. Минхо слегка наклонил голову, изучая его лицо. — Потому что когда ты танцуешь, я вижу, как сильно ты хочешь быть где-то ещё, — сказал он. — И мне интересно, где именно.

***

Ранее утро. Четыре часа. Сеул начинал просыпаться, а Джисон только заканчивал свою ночь. Минхо ждал его у служебного выхода — высокий, с идеальной осанкой даже в столь поздний час. — Ты действительно пришёл, — заметил Джисон, запахивая куртку. Ночи в начале весны всё ещё были холодными. — Я всегда держу своё слово, — ответил Минхо, направляясь к чёрному седану, припаркованному неподалёку. — Ты голоден? Джисон был голоден — не только физически. Голоден по нормальности, по разговору без подтекста, по взгляду, в котором не было бы оценки его тела. — До смерти, — признался он, забираясь на пассажирское сиденье. Они поехали не в дорогой ресторан, как боялся Джисон, а в маленькую ночную закусочную на окраине Итэвона. Место, где подавали лучший кимчи-чжигэ в городе и не задавали вопросов. Аджумма за стойкой улыбнулась Минхо как старому знакомому, а через пять минут перед ними уже стояли дымящиеся миски с острым супом и тарелки с закусками. — Ты часто сюда приходишь? — спросил Джисон, с наслаждением вдыхая аромат специй. — Когда работаю допоздна, — кивнул Минхо. — А это случается чаще, чем хотелось бы. — Кем ты работаешь? — Джисон вдруг понял, что почти ничего не знает о человеке напротив, хотя тот, казалось, знал о нём слишком много. — Архитектор, — ответил Минхо. — Специализируюсь на реставрации исторических зданий. Не самая прибыльная область, но мне нравится возвращать вещам их первоначальную красоту. В его голосе была такая искренняя страсть, что Джисон невольно замер с палочками в руке. — Что? — спросил Минхо, заметив его взгляд. — Ничего, просто... — Джисон покачал головой. — Не каждый день встречаешь человека, который действительно любит свою работу. Минхо задумчиво посмотрел на него. — А ты? Что бы ты делал, если бы мог выбирать? Джисон отвёл взгляд. Мечты — непозволительная роскошь для таких, как он. — Музыка, — всё же тихо ответил он. — Я когда-то писал песни. Даже подавал документы в консерваторию, но... — он пожал плечами. — Жизнь распорядилась иначе. — Покажешь мне когда-нибудь? — в голосе Минхо не было жалости — только искреннее любопытство. — Возможно, — уклончиво ответил Джисон. — Если ты действительно купишь мне ужин и в следующую пятницу. Минхо улыбнулся — открыто, тепло, без тени снисходительности. — Договорились.

***

Это стало ритуалом. Каждую пятницу Минхо приходил в «Призму», заказывал приватный танец, который никогда не происходил, а затем они ехали ужинать. Иногда в ту же закусочную, иногда в другие места — тихие, неприметные, где никто не смотрел на них косо. Джисон узнавал Минхо постепенно. Он был старше на четыре года, жил один в небольшой квартире в Йоннаме, обожал кошек и имел степень магистра архитектуры Сеульского университета. Любил дождь, ненавидел сырое мясо и коллекционировал виниловые пластинки. — Почему ты продолжаешь это? — спросил Джисон однажды, когда они сидели на берегу реки Хан, наблюдая рассвет. — Тратить деньги на приватные танцы, которых не получаешь? Минхо долго молчал, глядя на воду. — Потому что так ты в безопасности, — наконец ответил он. — Никто не задаёт вопросов, когда думает, что я просто очередной клиент. — А ты не очередной клиент? — Джисон попытался скрыть горечь в голосе. Минхо повернулся к нему. В утреннем свете его лицо казалось мягче, уязвимее. — Нет, Джисон, — тихо сказал он. — Я твой друг. По крайней мере, хочу им быть. Друг. Такое простое слово. Минхо был единственным, кто всегда называл его полным именем — не Джи, не Хани, а Джисон. Как будто видел в нём человека, а не тело на продажу.

***

— Что это за хрень? — голос Хёнджина звенел от возмущения. — Ты отказываешься от приватных танцев с Джебомом ради какого-то новенького, который даже не трогает тебя? Гримёрка гудела от сплетен. Джисон сосредоточенно наносил тональный крем, стараясь игнорировать любопытные взгляды. — Не твоё дело, — отрезал он. — О, я понял, — Хёнджин ухмыльнулся. — Он трогает тебя в других местах, да? После работы? Джисон сжал кулаки. Он не должен был поддаваться на провокации, но усталость и постоянное напряжение брали своё. — Заткнись, Хёнджин. — Боишься, что Вонпиль узнает о твоих внеклассных занятиях? — не унимался тот. — Или он платит тебе напрямую, чтобы не делиться с клубом? Хитро. Джисон резко встал, опрокинув стул. — Он мой друг, ясно? — его голос дрожал от ярости. — Просто, блядь, мой друг. Хотя такие, как ты, наверное, даже не знают этого слова. Хёнджин выглядел удивлённым. Он открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь гримёрки распахнулась. На пороге стоял Вонпиль — невысокий, худощавый мужчина с обманчиво мягкой улыбкой и холодными глазами. — Какие-то проблемы, девочки? — спросил он, оглядывая комнату. Хёнджин тут же сменил выражение лица на приветливое. — Никаких, хён, — он мило улыбнулся. — Просто репетируем. Вонпиль перевёл взгляд на Джисона, и тот почувствовал неприятный холодок. Владелец клуба всегда относился к нему благосклонно, но Джисон знал, насколько быстро может меняться его настроение. — Джи, можно тебя на минутку? — Вонпиль кивнул в сторону коридора. Джисон вышел за ним, ощущая, как сердце бешено колотится. Вонпиль закрыл дверь и оперся о стену, доставая сигарету. — Джебом жаловался, — начал он без предисловий. — Говорит, ты уже месяц отказываешься от приватных танцев с ним. — У меня всегда занято в это время, — Джисон старался, чтобы голос звучал уверенно. — Тот VIP-клиент... — Да, этот таинственный архитектор, — Вонпиль выпустил струйку дыма. — Знаешь, что интересно? Я навёл о нём справки. Приличный человек. Слишком приличный для нашего заведения. Джисон напрягся. — Все имеют право на развлечения. — Конечно, — согласился Вонпиль. — Но вот что странно — никто из персонала никогда не видел, чтобы вы действительно... развлекались в той комнате. Джисон почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Я не знаю, что у вас с ним, и, честно говоря, мне плевать, — продолжил Вонпиль. — Но Джебом — важный клиент. Очень важный. И в следующую пятницу ты будешь танцевать для него, а не для своего архитектора. Это ясно? Это был не вопрос, а приказ. Джисон сглотнул ком в горле и кивнул. — Да, хён. — Хороший мальчик, — Вонпиль потрепал его по щеке, и Джисону потребовалась вся сила воли, чтобы не отшатнуться. — А теперь иди и сделай хорошее шоу. Основная сцена через пять минут.

***

Джисон не рассказал Минхо о разговоре с Вонпилем. Он вообще старался не говорить о клубе во время их встреч — это было похоже на отравленное место, которое разрушало всё хорошее в его жизни. Но Минхо был наблюдательным. Слишком наблюдательным. — Что-то случилось? — спросил он, когда они сидели в маленьком джаз-баре после очередной смены Джисона. — Ты весь вечер где-то далеко. Джисон покрутил в руках стакан с содовой. Он не пил алкоголь — ненавидел терять контроль над собой. — Просто устал, — солгал он. — Тяжёлая неделя в университете. Минхо смотрел на него слишком внимательно, слишком проницательно. — Джисон, — мягко сказал он. — Ты можешь рассказать мне, если у тебя проблемы. Джисон почувствовал, как что-то ломается внутри. Может, это была его гордость, может, страх, может, стена, которую он так долго строил между собой и миром. — В следующую пятницу я не смогу, — тихо сказал он. — Вонпиль... он приказал мне танцевать для Джебома. Лицо Минхо осталось спокойным, но в глазах мелькнула тревога. — Джебом — это... — Постоянный клиент, — Джисон отвёл взгляд. — Из тех, кто думает, что если он платит, то может получить всё. Повисла тяжёлая пауза. Джисон физически ощущал напряжение, исходящее от Минхо. — Он... трогал тебя раньше? — голос Минхо был тихим, но в нём звенела сталь. Джисон не ответил, и это было достаточным ответом. — Джисон, — Минхо наклонился ближе, его глаза были серьёзными. — Ты не обязан это делать. Ты не обязан подвергать себя... — А что мне делать? — перебил его Джисон, внезапно ощущая злость. — Бросить работу? И как я буду платить за учёбу? За квартиру? Не все из нас могут позволить себе выбирать, Минхо. Он сразу же пожалел о своих словах, увидев боль в глазах Минхо. — Прости, — пробормотал он. — Я не это имел в виду. Просто... у меня нет выбора. Минхо молчал несколько секунд, затем осторожно накрыл руку Джисона своей. — У тебя всегда есть выбор, — тихо сказал он. — И я могу помочь. — Я не возьму у тебя деньги, — резко ответил Джисон, отдёргивая руку. — Я не предлагаю тебе деньги, — терпеливо объяснил Минхо. — Я предлагаю тебе другую работу. Джисон недоверчиво посмотрел на него. — Какую? — Мой друг открывает новую кофейню в Хондэ, — сказал Минхо. — С живой музыкой по вечерам. Он ищет музыкантов и персонал. Это не огромные деньги, но достаточно, чтобы платить за квартиру, пока ты учишься. Джисон почувствовал, как горло сжимается. Это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Почему ты делаешь это? — хрипло спросил он. — Чего ты хочешь взамен? Вместо ответа Минхо достал телефон и включил запись. Из динамика полились звуки гитары и голос — голос Джисона, поющий песню, которую он написал три года назад и однажды, в момент слабости, показал Минхо. — Потому что это, — тихо сказал Минхо, указывая на телефон, — слишком прекрасно, чтобы быть похороненным в подвале «Призмы».

***

Джисон не собирался принимать предложение Минхо. По крайней мере, не сразу. Он хотел подумать, взвесить все за и против, убедиться, что это не ловушка, не очередная красивая ложь. Но судьба распорядилась иначе. Пятница. «Призма». Джисон готовился к выступлению, когда к нему подошёл Чанбин. — Хёнджин не придёт, — сообщил он, выглядя встревоженным. — Попал в аварию. Ничего серьёзного, но Вонпиль в ярости — у нас не хватает танцоров на ВИП-вечеринку. Джисон напрягся. ВИП-вечеринки в отдельной комнате «Призмы» были известны своей... разнузданностью. Никаких камер, минимум персонала, максимум уединения. — И? — осторожно спросил он. — Вонпиль говорит, что ты заменишь его, — Чанбин говорил тихо, почти с сочувствием. — Джебом и его друзья заплатили кучу денег за эксклюзив. Джисон почувствовал, как холодеет всё внутри. — Я не могу, — прошептал он. — Чанбин, ты знаешь, что там происходит. — Знаю, — тяжело вздохнул тот. — Но у Вонпиля на тебя планы. Он очень ясно дал понять, что если ты откажешься... Договаривать не требовалось. «Призма» была не из тех мест, где можно было просто написать заявление об уходе и уйти. Особенно если владелец считал, что ты ему должен. — Дай мне пять минут, — сказал Джисон, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Как только Чанбин вышел, Джисон схватил телефон и набрал Минхо. Гудки. Долгие, бесконечные гудки. Наконец, голос на другом конце: — Джисон? Что-то случилось? — Да, — его голос дрожал. — Минхо, мне нужна твоя помощь. Прямо сейчас. Он быстро объяснил ситуацию, стараясь говорить ровно, но слыша, как паника прорывается сквозь его слова. — Я буду через десять минут, — твёрдо сказал Минхо. — Не заходи в эту комнату, слышишь? Придумай что угодно, но не заходи. — Хорошо, — прошептал Джисон. — Спасибо. Повесив трубку, он глубоко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями. У него было десять минут, чтобы выиграть время. Десять минут до прихода Минхо. Он мог справиться. Но когда он вышел из гримёрки, в коридоре его уже ждал Вонпиль. И он был не один — Джебом стоял рядом с ним, самодовольно улыбаясь. — А вот и наша звезда, — проворковал Вонпиль. — Джи, ты же помнишь нашего уважаемого клиента? — Конечно, — Джисон натянул профессиональную улыбку. — Но я не совсем готов... — О, не волнуйся, — Джебом шагнул ближе, от него пахло дорогим одеколоном и алкоголем. — Мы поможем тебе расслабиться. Дверь в конце коридора — та самая, которая вела в ВИП-комнату, — была приоткрыта. Джисон слышал приглушённые голоса и смех изнутри. — Мне нужно в туалет, — внезапно сказал он, чувствуя, как сердце колотится о рёбра. — Пять минут. — Джи, не заставляй наших гостей ждать, — в голосе Вонпиля появились стальные нотки. — Они очень щедро заплатили за твоё... общество. — Всего пять минут, — настаивал Джисон, делая шаг назад. — Я должен... Он не успел закончить. Джебом схватил его за запястье — слишком крепко, слишком собственнически. — Пойдём, малыш, — его улыбка не достигала глаз. — Мои друзья не любят ждать. Джисон попытался вырваться, паника нарастала. — Отпусти меня, — потребовал он, уже не заботясь о вежливости. — Я сказал, отпусти! Джебом только сильнее сжал его запястье, а затем рывком потянул к себе. Джисон потерял равновесие и врезался в его грудь. В следующий момент он почувствовал чужие руки на своей талии, спускающиеся ниже. — Я заплатил за большее, чем просто разговоры, — прошипел Джебом ему в ухо. Вонпиль наблюдал за сценой с безразличным выражением лица. Джисон понял, что помощи ждать неоткуда. А потом всё произошло очень быстро. Сильный удар в челюсть отбросил Джебома назад. Он упал на пол, хватаясь за лицо, а над ним возвышался Минхо — элегантный, собранный и абсолютно яростный. — Ещё раз прикоснёшься к нему — и следующий удар сломает тебе нос, — его голос был ледяным. — Какого хрена? — взревел Джебом, пытаясь подняться. — Ты знаешь, кто я такой? — Знаю, — спокойно ответил Минхо. — Ты мудак, который забыл, что «не трогать» означает «не трогать». А теперь извинись перед Джисоном. — Ты, блядь, издеваешься? — Джебом наконец встал на ноги, его лицо исказилось от гнева. — Вонпиль, кто этот хрен? Но Вонпиль смотрел на Минхо с весёлым любопытством. — А ты, должно быть, тот самый архитектор, — протянул он. — Интересно. Минхо проигнорировал его, повернувшись к Джисону. — Ты в порядке? — спросил он тихо. Джисон кивнул, всё ещё не до конца веря в происходящее. — Хорошо, — Минхо снял пиджак и накинул на плечи Джисона. — Мы уходим. — Никуда вы не уходите, — вмешался Вонпиль. — У нас контракт, и Джи должен... — Контракт расторгнут, — отрезал Минхо. — И его зовут Хан Джисон, а не Джи. Он достал из внутреннего кармана рубашки конверт и бросил его Вонпилю. — Здесь сумма, равная трём месячным зарплатам, — сказал он. — Это больше, чем требует ваш кабальный контракт для расторжения. Джисон больше не работает на вас. Вонпиль открыл конверт, пересчитал деньги, затем посмотрел на Минхо с новым выражением — смесью уважения и настороженности. — Ты мог бы просто сказать, что он твой, — заметил он. — Мы бы договорились. — Он не мой, — спокойно ответил Минхо. — Он свой собственный. И он заслуживает большего, чем это место. Джебом, всё ещё держась за челюсть, сделал шаг вперёд. — Вы оба пожалеете об этом, — пригрозил он. — У меня есть связи... — У меня тоже, — перебил его Минхо, и что-то в его тоне заставило Джебома заткнуться. — И поверь, ты не хочешь выяснять, чьи сильнее. Он повернулся к Джисону и кивнул в сторону выхода. — Идём. Джисон не оглядывался, когда они выходили из клуба. Он чувствовал странную лёгкость, словно сбросил тяжёлый груз, который нёс слишком долго.

***

Квартира Минхо была именно такой, как представлял Джисон — минималистичной, с большими окнами и книжными полками вдоль стен. Два кота — один серый, другой рыжий — с любопытством рассматривали нового гостя. — Чай? — спросил Минхо, снимая обувь в прихожей. — Или что-нибудь крепче? — Чай подойдёт, — Джисон неловко топтался у входа, не зная, как себя вести. Всё произошло так быстро, что он всё ещё не до конца осознавал случившееся. Минхо кивнул и ушёл на кухню. Джисон медленно прошёл в гостиную, рассматривая фотографии на стенах — в основном архитектурные объекты, но были и портреты. Одна привлекла его внимание — подросток Минхо с пожилой женщиной, видимо, бабушкой. — Она вырастила меня, — тихо сказал Минхо, вернувшись с двумя чашками. — Родители погибли, когда мне было семь. — Мне жаль, — искренне сказал Джисон. — Всё в порядке, — Минхо передал ему чашку. — Она была удивительной женщиной. Научила меня всему, что действительно важно. Они сели на диван, сохраняя дистанцию. Джисон обхватил чашку руками, наслаждаясь теплом. — Спасибо, — наконец сказал он. — За то, что пришёл. За то, что вытащил меня оттуда. — Не благодари, — Минхо смотрел на него серьёзно. — Я должен был сделать это раньше. — Ты не обязан был делать это вообще, — возразил Джисон. — Мы... мы даже не... Он замолчал, не зная, как определить их отношения. Друзья? Больше, чем друзья? Меньше, чем любовники? — Не что? — мягко спросил Минхо. Джисон покачал головой, вдруг чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Напряжение последних часов, последних месяцев, последних лет наконец прорвалось. — Минхо, — его голос дрожал. — Я не знаю, что делать дальше. У меня нет работы, нет денег, и я... — Эй, — Минхо осторожно взял его за руку. — Всё будет хорошо. Предложение моего друга всё ещё в силе. Кофейня, помнишь? Ты можешь начать там работать уже с понедельника. — А до тех пор? — Джисон чувствовал себя беспомощным, и он ненавидел это чувство. — До тех пор ты можешь остаться здесь, — просто сказал Минхо. — У меня есть гостевая комната. Никаких обязательств, никаких ожиданий. Просто... безопасное место. Джисон смотрел на него, пытаясь найти скрытый мотив, двойное дно. Но в глазах Минхо была только искренность. — Почему ты так добр ко мне? — прошептал он. Минхо задумался, словно тщательно подбирая слова. — Потому что когда я смотрю на тебя, я вижу кого-то, кто заслуживает гораздо большего, чем ему досталось, — наконец сказал он. — Кого-то с невероятным талантом и сердцем. Кого-то, кто мог бы быть счастлив, если бы жизнь дала ему шанс. Джисон почувствовал, как что-то сжимается в груди — что-то тёплое, светлое, почти забытое. — А ещё, — Минхо улыбнулся мягко, немного застенчиво, — потому что ты мне нравишься, Хан Джисон. Очень нравишься. Джисон не знал, кто из них первым преодолел расстояние между ними. Он только почувствовал, как его губы касаются губ Минхо — мягко, неуверенно, с вопросом. И Минхо ответил — так же мягко, но с уверенностью, которая заставила сердце Джисона биться быстрее. Это не был страстный поцелуй из фильмов. Это было нежное соприкосновение, обещание, начало чего-то нового. Когда они отстранились, Джисон чувствовал себя странно уязвимым и одновременно защищённым. — Я не готов... к большему, — тихо признался он. — Пока не готов. — Я знаю, — Минхо коснулся его щеки. — И мы никуда не торопимся. У нас есть всё время мира.

***

Три месяца спустя Кофейня «Левентер» гудела от посетителей. Вечер пятницы был самым оживлённым — небольшая сцена в углу привлекала любителей живой музыки со всего района. Джисон настраивал гитару, чувствуя приятное волнение. Он уже привык выступать здесь дважды в неделю, но каждый раз это было как в первый — то же трепетное ожидание, та же радость от возможности делиться своей музыкой. — Всё готово? — спросил Чан, владелец кофейни и теперь уже друг Джисона. — Народу сегодня больше обычного. — Всё отлично, — улыбнулся Джисон. Он занял место на стуле перед микрофоном, оглядывая зал. И сразу же нашёл взглядом Минхо — тот сидел за своим обычным столиком у окна, с ноутбуком и чашкой американо. Заметив взгляд Джисона, он улыбнулся и поднял большой палец. — Добрый вечер всем, — Джисон говорил в микрофон, чувствуя, как зал затихает. — Меня зовут Хан Джисон, и сегодня я хочу поделиться с вами новой песней. Она называется «Призрачный свет», и я посвящаю её человеку, который показал мне, что настоящий свет не обязательно должен ослеплять. Иногда достаточно тихого сияния, чтобы найти свой путь домой. Он начал играть, и первые аккорды наполнили помещение. А затем запел — о ночном городе, о ложных огнях, о долгой дороге из тьмы к надежде. О человеке, который протянул руку, когда никто другой не хотел видеть его боль. Пока он пел, его взгляд не отрывался от Минхо, и между ними словно протянулась невидимая нить — прочная, тёплая, настоящая. Он больше не танцевал в подвале «Призмы». Больше не был Джи, безымянным телом для развлечения пьяных бизнесменов. Он был Хан Джисоном, студентом музыкального факультета (благодаря стипендии, которую ему помог получить Чан), начинающим композитором, человеком, который постепенно учился доверять и любить. А Минхо был рядом — терпеливый, понимающий, никогда не требующий больше, чем Джисон был готов дать. Они всё ещё жили раздельно — Джисон настоял на том, чтобы снять маленькую комнату недалеко от кофейни, — но проводили вместе большую часть времени. Их отношения развивались медленно, осторожно. Каждое прикосновение, каждый поцелуй был маленькой победой над страхами Джисона, над тенями прошлого. Когда песня закончилась, кофейня взорвалась аплодисментами. Джисон поклонился, чувствуя, как щёки горят от смущения и радости. А потом его взгляд снова нашёл Минхо, и в этот момент Джисон точно знал — он наконец-то дома. Не в клубе, не в крошечной комнате, а здесь, в этом мгновении, с этим человеком. В их собственном мире, который они создали вместе. Призрачный свет ночного Сеула остался далеко позади. Впереди было что-то гораздо более яркое, гораздо более реальное. И Джисон был готов идти навстречу этому свету — не один, а держась за руку человека, который верил в него даже тогда, когда он сам в себя не верил. Человека по имени Ли Минхо, чья любовь оказалась сильнее всех теней прошлого.