Империя на двоих

Стеклянная стена от пола до потолка отделяла кабинет Чон Чонгука от остального мира. Сорок третий этаж. Весь Сеул как на ладони — игрушечный город, население которого и не подозревало, что двое мужчин в этой хрустальной башне держат в руках нити их судеб. — Контракт с KBS подписан, — Тэхён положил папку на стол из черного мрамора. — Теперь и развлекательный сегмент под нашим контролем. Чонгук улыбнулся, но не оторвал взгляда от экрана ноутбука. — Сколько нам пришлось заплатить за молчание того журналиста? — Достаточно, чтобы он купил виллу на Чеджу и забыл о журналистике навсегда, — Тэхён снял пиджак, обнажая идеально выглаженную белую рубашку, плотно обтягивающую его стройное тело. Чонгук наконец поднял взгляд — холодный, расчетливый, с едва заметной искрой, которую видел только Тэхён. Они знали друг друга слишком хорошо. Семь лет вместе. Семь лет строили империю TK Group — конгломерат, поглощавший всё на своем пути. — Иди сюда, — приказ, обернутый в мягкость голоса. Тэхён подчинился, обойдя стол. Чонгук откатился на своем кресле, освобождая пространство. Без слов, без улыбки — Тэхён опустился на колени между его ног. — Последний совет директоров, — произнес Чонгук, пока длинные пальцы Тэхёна расстегивали его ремень. — Ты видел их лица? Они думали, что смогут нас обойти. — Они всегда так думают, — Тэхён говорил, не поднимая глаз. Его руки двигались механически, отточенно. Расстегнули, высвободили, сжали. — Сначала они предлагают деньги, потом угрожают, потом умоляют. Чонгук запрокинул голову, когда горячий рот Тэхёна обхватил его. За окном солнце склонялось к горизонту, окрашивая небоскребы Сеула в кроваво-красный. Зрелище власти. Их власти. Ритм ускорился — жестокий, выработанный годами. Тэхён знал, что нужно Чонгуку. Чонгук знал, что Тэхён знает. Вечный круг власти, подчинения, контроля — между ними и над всеми остальными. — Я подписал приказ об увольнении Мин Юнги, — сказал Чонгук, зарываясь пальцами в волосы Тэхёна, заставляя его принять глубже. Тэхён замер на секунду, затем продолжил с удвоенным усердием. Когда Чонгук наконец позволил ему отстраниться, по его подбородку стекала тонкая нить слюны и семени. — Почему? — голос Тэхёна был хриплым. — Он лучший финансовый директор в стране. — Потому что он осмелился оспорить мое решение по поглощению Park Industries, — Чонгук оттолкнул Тэхёна, чтобы застегнуться. — Никто не смеет говорить мне "нет". Даже Мин Юнги. Тэхён поднялся с колен, вытирая рот тыльной стороной ладони. Его зрачки были расширены — не от возбуждения, от адреналина. От игры во власть, которую они разыгрывали каждый день, каждый час. — Он будет полезен конкурентам, — заметил Тэхён, наливая себе виски из графина. — Риск не оправдан. Чонгук встал из-за стола — на голову ниже Тэхёна, но излучающий такую мощь, что казался выше. Он приблизился вплотную, обхватил лицо Тэхёна ладонями — не нежно, а собственнически. — Наоборот. Мы посадим на его место Пак Чимина. Мы знаем, что Чимин ненавидит Юнги. Он будет разрушать всё, что тот построил, из чистой мести. Тэхён улыбнулся — хищно, понимающе. — Ты думаешь на три шага вперед, — сказал он, отпивая виски. — Как всегда. — А ты недооцениваешь меня, — Чонгук внезапно сжал горло Тэхёна. Несильно, но достаточно, чтобы тот почувствовал давление. — Как всегда. Их взгляды сцепились — два хищника, оценивающие друг друга. Семь лет вместе не притупили этого напряжения — соперничества, страсти, одержимости. То, что связывало их, было сильнее любви. Сильнее ненависти. Это была зависимость. — Никогда, — прошептал Тэхён. А потом их губы столкнулись — жестоко, жадно. Поцелуй как битва. Чонгук кусал нижнюю губу Тэхёна до крови, Тэхён вцеплялся в его волосы, оттягивая голову назад. Они двигались как единый организм к дивану в углу кабинета — тому самому, на котором подписывались контракты, стоившие миллиарды. Одежда летела на пол — дорогие костюмы, которыми они демонстрировали миру свой статус. Обнаженными они были равны. Равны в своей одержимости друг другом. — Жестче, — выдохнул Тэхён, когда Чонгук вошел в него — без нежности, без предупреждения. Как они привыкли. Как им обоим было нужно. Чонгук подчинился, вбиваясь с такой силой, что диван двигался по полированному полу. Пот стекал по его лицу, капал на грудь Тэхёна. Их тела сливались в идеальном, отработанном годами ритме. — Скажи, чей ты, — процедил Чонгук, сжимая бедра Тэхёна с силой, которая оставит синяки. — Скажи. — Ничей, — выдохнул Тэхён с вызовом в глазах. — Я сам свой. Это была их игра. Их ритуал. Чонгук должен был сломить его сопротивление. Тэхён должен был сопротивляться до последнего. — Лжец, — Чонгук перевернул его с такой силой, что Тэхён ударился щекой о подлокотник. Взял его сзади, одной рукой удерживая за шею, прижимая лицом к дивану. — Ты мой. Ты всегда был моим. Тэхён издал звук, похожий на смех и стон одновременно. Его тело говорило "да", его взгляд кричал "нет". В этом была их суть — вечное противостояние, возбуждающее сильнее любого афродизиака. Чонгук чувствовал, как напрягается тело Тэхёна, как он подходит к грани. Замедлил темп — еще одна пытка, еще одна демонстрация власти. — Попроси, — шепнул он на ухо Тэхёну. — Попроси меня позволить тебе кончить. — Пошел к черту, — выдохнул Тэхён, но его голос дрожал. Он был так близко. Чонгук полностью остановился, оставаясь внутри. — Тогда я просто закончу сам, — сказал он безразлично. — А ты можешь остаться вот так. Разочарованным. Недотраханным. Их взгляды снова встретились — в глазах Тэхёна бушевало пламя. Гордость боролась с желанием. Как всегда. — Пожалуйста, — наконец выдавил он сквозь зубы. — Пожалуйста что? — Чонгук слегка двинулся, заставляя Тэхёна издать мучительный стон. — Пожалуйста... позволь мне кончить. Чонгук улыбнулся — не тепло, а победоносно. И возобновил движения — резкие, глубокие, беспощадные. Его рука скользнула вниз, обхватила член Тэхёна, двигаясь в такт толчкам. Они кончили практически одновременно — не из романтизма, а из-за знания тел друг друга. Из-за годами отработанного взаимодействия. Тишина наполнила кабинет. Только их тяжелое дыхание нарушало ее. За окном Сеул полностью погрузился в сумерки, миллионы огней мерцали как драгоценности на черном бархате. Чонгук поднялся первым — без нежности, без послелюбовных объятий. Он направился к примыкающей ванной комнате, оставляя Тэхёна распластанным на диване. — У нас ужин с министром экономики в восемь, — бросил он через плечо. — Не опаздывай.

***

Ресторан «Небесный сад» занимал весь верхний этаж отеля Grand Palace. Эксклюзивное место, куда обычные люди могли попасть только ценой месячной зарплаты. Но для Чонгука и Тэхёна держали персональный столик в отдельной кабинке с видом на ночной Сеул. — Министр Ким, — Чонгук пожал руку мужчине средних лет с уставшими глазами и вежливой улыбкой. — Рад, что вы нашли время. — Как я мог отказать самым влиятельным молодым бизнесменам Кореи? — министр слегка поклонился. — Господин Ким, — он обратился к Тэхёну. Тэхён улыбнулся — его фирменная улыбка, обезоруживающая, искренняя на вид. Маска, которую он надевал для таких встреч. — Прошу, присаживайтесь. Мы уже заказали ваше любимое вино. Министр казался удивленным. — Откуда вы знаете мои предпочтения? Чонгук и Тэхён обменялись быстрыми взглядами — секундное понимание, незаметное для окружающих. — Мы всегда тщательно изучаем тех, с кем ведем дела, — мягко сказал Чонгук. — Это признак уважения. И предупреждение. Они знали о министре все — включая его слабости, долги и маленькие грешки, которые он так тщательно скрывал. Ужин протекал по отработанному сценарию. Изысканные блюда сменяли друг друга. Разговор плавно перетекал от светских тем к бизнесу, а затем к тому, ради чего они все здесь собрались. — Новый законопроект о регулировании медиа-рынка, — сказал Тэхён, когда подали десерт. — Я слышал, он будет представлен в Национальном собрании на следующей неделе. Министр напрягся, но попытался скрыть это за улыбкой. — Да, это вполне естественный шаг для защиты национальных интересов. — И для защиты компании вашего шурина от поглощения, — добавил Чонгук, отпивая вино. — Kim Media Group, если я не ошибаюсь? Министр побледнел. Он явно не ожидал, что эта связь известна. — Я... не понимаю, о чем вы. — Понимаете, — Тэхён наклонился вперед. — И мы понимаем. Бизнес — это всегда личное, как бы нам ни хотелось думать иначе. — Чего вы хотите? — министр перешел к делу, отбросив притворство. Чонгук улыбнулся — акулья улыбка, не затрагивающая глаз. — Мы хотим, чтобы вы внесли небольшие поправки в законопроект. Совсем незначительные. Господин Ким, — он кивнул Тэхёну, — передаст вам детали. Тэхён достал из внутреннего кармана пиджака конверт и передал его министру. Тот не стал открывать — просто спрятал во внутренний карман. — А если я откажусь? — в его голосе прозвучала слабая попытка сопротивления. Тэхён рассмеялся — легко, словно министр пошутил. — Тогда на следующей неделе в газетах появится очень интересная статья о том, как вы использовали своё положение для помощи родственному бизнесу. И о том маленьком секрете в Макао... как там звали ту девушку? А, да, Юна. Она была такой юной, не так ли? Лицо министра стало пепельно-серым. — Вы блефуете. — Мы никогда не блефуем, — мягко сказал Чонгук. — Это непрофессионально. Остаток ужина прошел в натянутом молчании. Когда министр наконец ушел, Чонгук и Тэхён остались наедине в кабинке. — Думаешь, он согласится? — спросил Тэхён, крутя бокал с вином. — У него нет выбора, — Чонгук пожал плечами. — У них никогда нет выбора. Тэхён смотрел через окно на город, раскинувшийся у их ног. — Иногда я думаю, есть ли предел, — сказал он задумчиво. — Сколько еще компаний мы можем поглотить? Сколько еще власти нам нужно? Чонгук внимательно посмотрел на него. — Ты устал? Это был опасный вопрос. В их мире усталость равнялась слабости. А слабость была недопустима. — Нет, — Тэхён встретил его взгляд. — Просто размышляю о горизонтах. Чонгук протянул руку через стол, переплел свои пальцы с пальцами Тэхёна. Жест, который они позволяли себе только наедине. — Наш горизонт — весь мир, — сказал он тихо. — Сначала Корея, потом Азия, потом всё остальное. Мы не останавливаемся, пока не достигнем вершины. — А что потом? — Тэхён сжал его руку. — Когда мы будем на вершине? Чонгук улыбнулся — и в этой улыбке впервые за вечер мелькнуло что-то настоящее. — Тогда мы построим еще более высокую вершину.

***

Их пентхаус в самом дорогом районе Сеула занимал два этажа. Минималистичный, холодный дизайн — стекло, сталь, черный камень. Никаких фотографий на стенах, никаких личных вещей на виду. Идеальный порядок. Идеальная безликость. Тэхён вошел в спальню, где Чонгук уже принимал душ в присоединенной ванной. Он мог слышать шум воды, видеть силуэт любовника через матовое стекло душевой кабины. Семь лет вместе. Семь лет страсти, борьбы, совместных побед и поражений. Они познакомились еще в университете — два амбициозных студента, увидевших друг в друге то, что не видели другие. Не любовь с первого взгляда — узнавание. Родственная душа в самом извращенном смысле. Тэхён подошел к окну. Их спальня находилась на такой высоте, что даже самые высокие здания города казались игрушечными. У его ног лежал Сеул — город, который они методично покоряли, компания за компанией, контракт за контрактом. Дверь душевой открылась, и Чонгук вышел — обнаженный, с каплями воды на смуглой коже. Без костюма, без маски бизнесмена он выглядел моложе своих двадцати девяти. Почти уязвимым. — О чем ты думаешь? — спросил он, подходя к Тэхёну сзади. Его руки скользнули вокруг талии, притягивая его к себе. — О нас, — честно ответил Тэхён. — О том, как всё началось. Чонгук прижался губами к его шее — не поцелуй, просто прикосновение. — Ты имеешь в виду тот день, когда я разрушил презентацию Пак Джимина и предложил тебе альянс? — И ты предупредил, что если я соглашусь, то уже не смогу выйти, — Тэхён повернулся к нему лицом. — Ты сказал: "Либо мы вместе поднимемся на вершину, либо вместе умрем на полпути". Чонгук улыбнулся, и на секунду в его глазах появилось что-то, похожее на нежность. — Я всегда был мелодраматичным. — Ты всегда был честным, — Тэхён провел пальцем по его щеке. — В отличие от всех остальных. Ты никогда не скрывал, что используешь людей для достижения цели. — Я никогда не использовал тебя, — Чонгук поймал его руку, поцеловал запястье. — Ты единственный, кто всегда был равным. Они смотрели друг на друга — без масок, без игр во власть. Такие моменты были редки. Драгоценны. — Иногда я думаю, — тихо сказал Тэхён, — что мы могли бы жить иначе. Без этой постоянной борьбы. Без необходимости всегда быть на шаг впереди, всегда доминировать. — И как бы мы жили? — Чонгук отстранился, в его глазах мелькнула настороженность. — В маленьком домике за городом? С собакой и садом? Работая по восемь часов в день и наслаждаясь выходными? Он произнес это с таким презрением, что Тэхён невольно рассмеялся. — Нет, конечно нет. Мы бы сошли с ума от скуки через неделю. — Именно, — Чонгук снова притянул его к себе. — Мы не созданы для нормальной жизни, Тэ. Мы созданы для этого — для власти, для адреналина, для постоянного преодоления границ. Его руки скользнули под рубашку Тэхёна, прикосновения стали настойчивее. — Но иногда, — Тэхён поднял руку, обвел контур губ Чонгука, — иногда я думаю, что мы могли бы позволить себе больше... этого. Моментов, когда мы не боремся. Чонгук нахмурился. — Ты хочешь, чтобы я был мягче? Нежнее? — Боже, нет, — Тэхён рассмеялся. — Я хочу тебя таким, какой ты есть. Я просто хочу... больше таких моментов. Когда мы не играем ни для кого. Даже друг для друга. Что-то изменилось в глазах Чонгука — понимание, узнавание. Он кивнул, словно принимая решение. — Разденься, — сказал он, но в его голосе не было обычной властности. Это была просьба. Тэхён подчинился — медленно, не разрывая зрительного контакта. Пуговица за пуговицей, предмет за предметом. Когда он остался полностью обнаженным, Чонгук взял его за руку и повел к кровати. Но вместо того, чтобы толкнуть его на матрас, как обычно, он сам лег и потянул Тэхёна на себя. — Что ты делаешь? — Тэхён замер в удивлении. — То, что ты хочешь, — просто ответил Чонгук. — Момент без борьбы. Он развел ноги, позволяя Тэхёну устроиться между ними. Это было непривычно — почти шокирующе. За все их годы вместе Чонгук почти никогда не позволял Тэхёну быть сверху. — Ты уверен? — Тэхён все еще не двигался, смотря на Чонгука с недоверием. — Я всегда уверен, — Чонгук притянул его для поцелуя — глубокого, жадного, но без обычной борьбы за доминирование. — Но если ты расскажешь об этом кому-то, я вырву тебе язык. Тэхён рассмеялся ему в губы. — Вот теперь я точно узнаю моего Чонгука. Их тела сплелись — не в обычной борьбе за власть, а в каком-то новом танце. Тэхён готовил Чонгука медленно, осторожно, наслаждаясь непривычной ролью. Чонгук не выказывал нетерпения — только смотрел на Тэхёна с каким-то новым выражением в глазах. Когда Тэхён наконец вошел в него, они оба издали странный звук — полустон-полувздох. Это было непохоже на их обычный секс — яростный, почти животный. Это было что-то более глубокое, более интимное. Тэхён двигался медленно, сохраняя зрительный контакт. Чонгук обхватил его ногами, притягивая ближе. Их дыхание смешивалось, их сердца бились в унисон. — Я люблю тебя, — внезапно сказал Тэхён — слова, которые они почти никогда не произносили. Слова, которые казались слишком обычными, слишком человеческими для того, что было между ними. Чонгук замер на мгновение, его глаза расширились. Затем он притянул Тэхёна для поцелуя — долгого, глубокого. — Я знаю, — прошептал он в его губы. — Я тоже тебя люблю. Всегда любил. Они двигались вместе, не отрывая глаз друг от друга. Без масок, без игр, без постоянной борьбы за власть. Просто двое мужчин, связанных чем-то, что выходило за рамки понимания. Оргазм накрыл их почти одновременно — не так ярко, как обычно, но глубже, полнее. Тэхён упал на Чонгука, прижимаясь лбом к его плечу. Чонгук обнял его, пальцами перебирая влажные волосы. — Мы могли бы делать так чаще, — тихо сказал Тэхён. — Иногда, — согласился Чонгук. — Не часто. Но иногда... иногда мы можем позволить себе быть просто собой. Они лежали так некоторое время — переплетенные, уязвимые, настоящие. Два человека, которые построили империю и правили ею железной рукой. Два человека, которые только друг с другом могли позволить себе быть просто людьми. За окном город продолжал сиять — миллионы огней, миллионы жизней, на которые они могли влиять, которые могли изменить одним решением. Вся эта власть, все богатство, вся империя, которую они построили... — Ты счастлив? — спросил Тэхён, поднимая голову, чтобы встретиться взглядом с Чонгуком. Чонгук долго смотрел на него, и на его лице появилась редкая, настоящая улыбка. — С тобой? Да, — он коснулся щеки Тэхёна. — Мы оба поднялись выше, чем могли бы поодиночке. Мы оба получили всё, о чем мечтали. — И мы оба пожертвовали многим, — тихо добавил Тэхён. — Но не друг другом, — Чонгук поцеловал его — легко, почти целомудренно. — И это делает нас сильнее всех остальных. Тэхён кивнул, устраиваясь у него на груди. Завтра они снова наденут свои маски — безжалостных бизнесменов, хищников в мире корпоративных джунглей. Они вернутся к своим играм во власть, к борьбе, к вечному танцу доминирования и подчинения. Но сегодня, сейчас, в этот короткий момент, они могли быть просто Чонгуком и Тэхёном. Двумя людьми, которые нашли друг в друге то, чего не могли найти больше нигде — полное, абсолютное понимание. И может быть, это и было счастьем. Их версией счастья. Странной, извращенной, но настоящей.

***

Утро наступило слишком быстро. Чонгук проснулся первым — как всегда. Он смотрел на спящего Тэхёна несколько минут, позволяя себе этот момент слабости. Затем он встал, принял душ, надел костюм. Когда Тэхён открыл глаза, перед ним уже был не вчерашний Чонгук — уязвимый, открытый. А генеральный директор TK Group, человек, которого боялся весь бизнес-мир Сеула. — Мы опаздываем, — сказал он, поправляя запонки. — Встреча с японскими инвесторами через час. Тэхён потянулся, не пытаясь прикрыть наготу. — Я буду готов через пятнадцать минут. Чонгук кивнул и вышел из спальни. Тэхён смотрел ему вслед, и на его лице появилась задумчивая улыбка. Они продолжат играть свои роли. Продолжат строить свою империю. Продолжат разрушать всех, кто встанет на их пути. Но теперь они знали, что иногда, только иногда, они могут позволить себе быть просто собой. И в этом, может быть, и заключалось их собственное определение счастья. И сегодня, надевая маску безжалостного бизнесмена Ким Тэхёна, он знал, что вечером — может быть, не сегодня, может быть, не завтра, но скоро — они снова позволят себе момент настоящей близости. Момент без масок. Момент настоящей свободы. Их собственное, извращенное, но всё же настоящее счастье.