Внимание

             Фред не знал, зачем пришёл сюда, но теперь он просто не мог сдвинуться с места.       Комната младшего брата выглядела.. холодной. Уже четыре месяца здесь никого не было. Кровать заправлена, на столе прибрано, а на полу даже ничего не валяется и все кажется почти опрятным — не так маниакально чисто, как обычно было у Перси, но в помещении царит порядок, отчего у Фреда буквально мурашки по коже. Перед пятым курсом, Рона начал бесить бардак, так что он стал чем-то похож на маму касательно этого, но его комната всё равно никогда не казалась.. пустующей.       Этот холодный порядок навевает мысли, которые Фред ненавидел.       Выглядит так, будто Рон мёртв.       И атмосфера соответствует. Он слышал, что мама уже несколько недель подряд стабильно плачет по особенно мрачным вечерам. Братья ходят хмурые и злые. Джинни редко писала и всегда звучала чем-то рассерженной. Ужасно расстроенный отец говорил, что Перси похудел — как бы он ни был обижен на этого клерка, от этой мысли всё равно противно. Они всё ещё семья, и, Фред уверен, что именно старший брат лучше них всех знал, в каком опасном положении Рон сейчас.       Ему хотелось разбить эти грёбанные часы. Джордж, как всегда, читая его мысли и намерения, каждый раз уводил его на кухню. Он не мог смотреть на стрелку младшего брата, которая показывала «‎потерялся», потому что... потому что Фред не мог читать это никак иначе, кроме как «‎погиб».       Он тихонько проходит внутрь пугающе чистой комнаты.       Ему неуютно. Было острое желание просто перевернуть тут всё вверх дном, но в то же время, этот порядок здесь навёл лично Рон, перед тем, как они пошли на свадьбу, и это ощущается неправильным — вообще касаться тех вещей, которые трогал его брат. Будто от этого пропадёт что-то важное. Чувство, словно Рон ещё здесь, и он вот-вот поднимется к себе после того, как допьёт свой чай, и начнёт ворчать из-за слоя пыли.       Надежда, что Рон ещё жив. Она была единственной ниточкой, почему Фред ещё не придумал безумный план отомщения и кровавого убийства всех попавшихся под руку Пожирателей.       Он смотрит на аккуратно сложенные на кровать вещи, и ему становится плохо. Это тоже оставил Рон. Для себя — чтобы переодеться сразу после праздника. Он никогда не любил парадно-выходные мантии. Страшная мысль лезет ему в голову: в их семье было принято хоронить человека в той одежде, которая ему нравилась больше всего. Как будто...       Как будто он оставил это здесь специально. Чтобы они знали, во что его одеть, когда...       Он прижимает ладонь к лицу, и ему противно от своей слабости, он не думал, что так расклеится, но... чёрт. Его брату семнадцать. Он не собирается делать вид, что это нормально, что за его голову фактически выставили вознаграждение, объявив, что сторонников нежелательного лица номер один стоит устранять. Фред хотя бы сам с собой не будет притворяться, что он достаточно крепкий, чтобы не трястись в ужасе за жизнь своей семьи.       Тем более, Рон уже был на пороге смерти, и это происходило, блять, дважды. У Фреда есть причины бояться.       Особенно сейчас, в эти времена, когда его самого чуть не убили на пару с Джорджем, требуя от них закрытия магазина всвязи с преступной магглолюбской пропагандой. Шрам на боку до сих пор фантомно ныл временами. Ему, бывало, снились кошмары о том, что его близнец погибает у него на руках. После такого его обычно страшно тошнило при пробуждении, и брат всегда молчал, ничего не спрашивая, будто зная всё, хотя Фред не рассказывал, ибо боялся произносить вслух хоть что-то о смерти Джорджа. После того, как он увидел его всего в крови, которая текла из его головы, чтобы потом брат оглох на своё левое потерянное ухо, у него появился какой-то патологический страх. Впрочем, наверное, он случился ещё во время нападения на Хогвартс, когда они почти потеряли Билла. И этот страх подкреплялся сейчас, когда Рона не было здесь уже четыре месяца.       Он слышит шаги по лестнице, и в комнату заходит Чарли.       Не останавливаясь, старший брат проходит внутрь, чтобы оказаться рядом, тянет к нему свои руки, и неожиданно Фред ломается. Он делает судорожный вдох, его начинает трясти, и он хватается за чужую одежду, утыкается лицом в сильное плечо, и ему так плохо, что хотелось выть. Он всегда старался быть сильным и сохранять позитивный, шуточный настрой, даже когда никому это не нравилось. Это, в конце концов, стиль близнецов Уизли — они всегда, всегда просто весёлые придурки. Благодаря этому легче справляться с проблемами, да и они в целом вообще не любят, когда все сидят с серьёзными, постными лицами, и обсуждают что-то очень важное. Улыбки украшают людей.       Только улыбаться у него не выходит уже слишком долго.       Он не плакал, но ему было отчаянно нужно, чтобы старший брат его обнял, чтобы гладил по спине и говорил «‎я держу тебя». Именно это и сделал Чарли.       — Я.. я не могу. Я ненавижу то, как выглядит его комната, — задушенно лепечет он, и грубая ладонь массирует ему затылок.       — Я знаю, Фред. Я тоже.       — Он как будто умер.       Он чувствует, как старший вздрагивает, и жалеет, что сказал это. Обнимает крепче поперёк торса, одновременно пытаясь успокоить его и найти больше утешающего комфорта для себя.       — Да.. я знаю.       Чарли его качает, практически убаюкивает, и он цеплялся за него, как за последнюю ниточку жизни. Щека брата прижимается к его голове сбоку.       — Я ненавижу войну.       — Мы все, Фред.       — Почему именно они? Им семнадцать.       — Это несправедливо, — кивает, соглашаясь, — Но как есть.       — Стрелка Гарри в «‎смертельной опасности». Почему Рон «‎потерялся»?       Спина старшего напрягается под его пальцами. Он тоже слышит не то, неправильное, страшное значение.       — ..Я не знаю.       Они уходят из холодной комнаты, и его, грубо говоря, буквально передают в руки близнеца. Джордж цепляется за него также отчаянно, как только что он — за Чарли, и это немного приводит его в чувство. Он знает: у них мысли и страхи на двоих. Просто брат не решается подняться по лестнице на третий этаж и зайти.       Он аккуратно гладит загрубевшую от шрамов кожу, ощущая то место, где раньше у Джорджа было ухо. Тот смотрит на него печально, и снова шутит что-то идиотское про раковины и глухоту. Фред хихикает, падая на свою кровать. Сразу же закутывается в одеяло, и тяжело-тяжело вздыхает, наблюдая за близнецом. Тот его копирует на собственной постели, и смотрит расстроенно. Ему не нравится такое выражение на лице Джорджа, но он не знает, как это исправить.       — Он жив. Они трое.       Произносит тот, в ответ на что он закрывает глаза, утыкаясь лицом в подушку.       — Откуда нам знать?       — Я не поверю, что они... не здесь, пока не увижу тела.       Он вздрагивает, и его голос ломается.       — Не говори такое.       Джордж вздыхает. И молчит, долго молчит, что Фред даже начал засыпать. Тогда брат говорит вновь.       — Малыш Ронни всегда был занозой в заднице. Не думал, что однажды он заставит нас волноваться так сильно.       Он фыркает, хотя сил и настроения нет.       — Возможно, это всё – лишь большой план по привлечению внимания.       — Точно. Он таким образом выпрашивает скидку в магазине.       — Мы в любом случае не дадим ему стопроцентную скидку, которая есть у Гарри.       — Да. Ну... девяностопятипроцентную, максимум.       Они оба немного успокаиваются. Засыпая, Фред, вопреки их рассуждениям, обещает себе, что сделает Рону такую скидку, которую он пожелает. Пусть только бросает этот план по привлечению внимания и возвращается домой.