Веселье с Гоголем

Днем: Аплодисменты Смех Радость, улыбки на лицах детей и взрослых Ночью: Руки в крови, крики боли сумасшествие, разрезанные рты. В цирк приходят — повеселиться, провести время, для развития. Клоуны — такая хорошая профессия, на сцене они — смешные, озорные, загадочные. И есть другая сторона цирка. Все приходят поглазеть на: мучения животных, иногда — людей. Клоуны развлекают публику, отрезанием своих конечностей, играют в русскую рулетку. Это же тоже весело, верно?.. –Здравствуйте, дамы и господа! Сегодня такой прекрасный вечер, не правда ли? –Раздался веселый голос ведущего. Зал одобрительно закричал. –Что мы сегодня выберем? Людские тела, или же тела животины? Одна половина кричала за людей, вторая за животных. –Ох, ну животные были вчера, к нам к сожалению еще не доставили новую партию, ну, ну. Не вздыхайте, мы готовим вам интересный сюрприз! Вам понравится. А сейчас на сцене, ваш любимый клоун — Николай Гоголь, аплодисменты! Все кричали до срывания глоток, это же самый популярный молодой парнишка. Его безумию и изощрённой фантазии — позавидуют даже маньяки.

***

Помощники привезли на каталке труп и, второй столик с инструментами, электрической плитой и посудой. Он подошел к мужчине, взял в руки пилу, разрезал пополам тело. Достал кишечник, сердце, печень, желудок, легкие, селезенку, трахею — ниже, выкинул в ведро. Дальше, взяв в руки колун, взмах — раздалось эхо хруста, череп разлетелся во все стороны, но беловолосый не обратил внимания, оторвав мозг от сосудов, нервных окончаний, он показал всем, и начал разговор: –Умственными способностями человек не наделен, раз решил пойти добровольно. Считается же то, что он не смог убежать от нас? Следует, что это человек — бесполезный. А бесполезных людей нужно убирать, — его жуткий оскал, пронзил сердца насквозь. –Как вы смотрите на то, чтобы его приготовить? –Что есть силы, зал закричал, затопал. –Ладно, ладно. Приступим. Кожную ткань используем как сальце, для поджарки мяса, его тут не так много, но кому повезет. Трахея будет как гарнир, мелко нашинкуем и поджарим. Трахея будет подаваться либо с сердцем, либо с печенью, ах, у нас же еще кишечник. Ну вот, тоже будет как гарнир, хотя, я думаю можно из сердца сделать как десерт. Это будет романтично, и можно полить немного кровью, некий «Допинг». Селезенку перекрутим на мясорубке, сделаем котлетки. –Вслух рассуждал паренек, и в ту же минуту приступил к приготовлению. На сцене был тошнотворный запах, который распространялся по залу, многие закрывали руками нос — другие же, старались запечатлеть такой запах, вдыхая раз за разом. На лице Гоголя была приятная улыбка, будто ничего на самом деле и не происходило — он не жарил внутренности трупа, — никого не убивал. Многие, выходя из цирка, все же задумывались. Что подтолкнуло парня к такому? Не мог же он с детства быть каннибалом, в детстве все нормальные. Видно, с родителями не повезло, вот отбитым и вырос. Зрителей не особо волновала судьба парня — им главное утолить свои животные желания, и уйти ближе к утру домой. Утром на работу — ночью опять приходить в такое яркое место. Под названием «Веселье с клоуном — Гоголем».

***

–Мам, я не хотел, честно. Но ты сегодня превзошла самого дьявола, я давал себя, думал, ты сильно устаёшь на работе, давал «снимать стресс», но моя мамуля должна понимать, что наглеть не стоит. Эх, папа бы огорчился такому. Интересно, где же он.– Парень повернул голову, и взору предстал стул; на котором лежали части тела, по ним стекала алая жидкость, пачкая пол. Женщина с ужасом посмотрела куда смотрел ее сын, и глаза наполнились отчаянием. Он и её убьет. Как и сказал сын, она вымещала на нем злость, злость коллег на нее, всю агрессию, боль за, то что отец изменял ей в " тайне" Она терпела терпела и не думала, что очередное избиение сына, так повлияет на их семью. Вот, беловолосый уже держал ее в подземном гараже часа 2, где ее бывший муж частенько ремонтировал машину, ребенок не был монстром, сидел рядом и спрашивал предназначения инструментов у отца. Было хорошо. Провода больно впивались в тело, а когда оголённый провод касался кожи, било током. Довольно больно, но стерпеть можно. Иногда, Коля сам брал провод и бил меня током, его глаза светились как у ребенка. Посмотрев на настенные часы, я поняла, что сижу тут уже сутки. Целые сутки, наедине с трупом своего бывшего мужчины… Сил реветь нет, внутри пустота, заполняющее все пути к воздуху, с каждым вздохом дышать давалась труднее — такие приступы стали чаще случаться. Но мой любимый сынок успевал к приступам, потому что наблюдал за мной — это я поняла когда, разминала голову, и задрала голову вверх, там мигала красная лампочка. В двенадцать дня он вприпрыжку нес мне борщ, который выливался при каждом прыжке, в итоге дойдя до стула с женщиной, он взглянул туда и нарочито удивился и сразу сымитировал грустную моську. – Мамочка, извини, но суп до тебя не дошёл. Ты же подождешь когда я новый сварю? Как раз похудеешь, а то что-то разжирела, — дав пощечину, он зло взглянул на меня и вышел. Это ужасно… Мне нисколько не обидны его слова. Просидев голодной день, ощущения так себе, еще и заснуть никак. Постоянная тревожность, еще и эта камера напрягает, в темном помещении источник света — только этот красный кружочек, который отсвечивает в стену. И на стул. На котором останки мужчины. Смотря на него — в горле появлялся ком, глотать было тяжело, слишком сухо. Ближе к 6 часам он уже спокойно нес на подносе еду. Поставив вниз еду, сын ушел в темноту сзади меня, что-то грохотнуло, и тут же, беловолосый несет стол и ставит передо мной, наклоняется, чтоб взять поднос, и, поставив на стол, он проговорил сладким голосом: –Подожди мамуль, сейчас папу позову, — боже мой… Подбежав к стулу, где были те части тела, он взял его и поднес к столу. Голову поставил на белую скатерть — кровь уже присохла к лицу, немое лицо застыло в ужасе, на нее смотрели два белых глаза. Он не закрыл ему глаза… Я сразу же подняла взгляд на сына, но он успокаивающе погладил меня по волосам и произнес: –Я думаю тебя не смутит его открытые глаза. Не буду же я человеку закрывать глаза когда вы, хм, — посмотрел на часы, — ужинаете, он же не видит еду, черт возьми! Ладно ладно, не буду вам мешать проводить время, ах, рот, то я тебе не развязал. Наклонившись белобрысый снял ленту с моего рта, у меня получилось лишь прохрипеть: –Больной ублюдок. –Не обзывайся, мам. Я ж любя, что-то я задерживаюсь! Все, побежал! — Подбежав к двери, открыв, он вышел, прикрывая дверь парень подмигнул ей, и закрыл дверь на ключ. Хоть еда есть, стоп. А как мне есть, у меня же руки связаны. Пришлось наклонять голову, — и лакать как кошка. Спасибо, что волосы завязал в хвост. После ужина, я просто смотрела на мертвеца. Но мое разглядывание, прервал дрянной мальчишка, идя ко мне с большой коробкой и, поставив на пол, он взял стол и унес — мне за спину. Подойдя, он сел на колени, взял мою ногу и начал покрывать поцелуями — сил сопротивления не было, да и тем более коробка не несла доверия, так что просто сидела смирно, позволяя своему сыну целовать себя. Он приблизился к внутренней части бедра, пристав, снял с меня белую ночнушку, и сел обратно. Пододвинув к себе коробку, и, достав оттуда нож, надрезал провода. Освободившись, ноги сразу были раздвинуты в стороны, его губы припали к моим половым губам, водя языком по клитору. Как бы ужасно не было, но возбуждение само стало проявляться; губы напухли, выделялась природная смазка. Отпрянув, он посмотрел на меня, в его глазах была страсть, похоть, я отвернулась чтобы не смотреть. Конченый. Но он притянул меня к себе и смотрел своими голубыми глазками так невинно, и прильнул своими губами к моим. Смирение. Он целовал грязно, развязно, водил своим языком по моему рту, а рука его уже давно была в штанах, где он гладил себя. Оторвавшись, сын схватил с пола нож, разрезав все провода на теле, кожа начала ныть. –Хочешь посмотреть что в коробочке? — огладив грудь, и больно сжав сосок, я закусила губу от боли. Кивнув, он взял ее, и положил мне на колени. Я опустила голову. Лучше бы этого не делала… Плетки, ошейники, воск, большой фаллос. Я прикрыла глаза. –Зачем ты это делаешь? –горько вздохнула. –О чем ты? –удивился он, беря в руки ошейник, и, цепляя у меня на шее. Кожа обхватила горло — и слава богу, дышать было можно. Он часто приходил и душил просто так, — ему так хотелось. –Ты знаешь, не прикидывайся глупым. –Помнишь, когда у вас была последняя ссора с папой? Нет? А я вот помню. Твои слова обо мне, не хотела меня рожать, я был не запланированным ребенком, я тебя бесил, я источник всех твоих проблем. Я тебе покажу, покажу, что бывает когда наплевательски относиться к ребенку, я буду издеваться над тобой, за те ночи, когда ныл в подушку, что меня никто не любит, никому не дорог. Ты отплатишь своей психикой, своим телом. Я тебя сломаю. — с ненавистью он посмотрел на меня. Что же я натворила… Дернув за поводок, я упала со стула, коленями на пол. Послышался хруст. Я закусила губу от адской боли. –Пару секунд назад, ты меня жутко разозлила, и я еще очень зол, поможешь любимому сыну сбавить напряжение? –Огладил мои щеки и засунул два пальца в рот, мои губы послушно облизали. Похуй уже, то что начну давать сопротивление — ничего не даст. Пусть делает что хочет, я устала от всего. Сняв с него домашние штаны вместе с бельем, приблизилась к встававшей плоти. Лизнув, головку на пробу, вкус показался солоноватым — у его отца была горькой, он курил. И постоянно заставлял глотать его сперму. –Хах, смотрю мой тебе больше нравится, чем папашин. Давай, глубже, мм да. Правильно, хорошая девочка. — Можно просто представлять, что это не мой сын, а какой-то незнакомец и все… Да? Но почему на меня смотрит мой сын. Сын. — Твои оральные ласки прекрасны. Продолжай в том же духе, — сказав низким голосом, я почувствовала как он излился мне в рот. — Глотай. –ледяным голосом произнес Николай. Проглотив, уставилась на него. –На этом все мамуля. Ну если ты хочешь продолжения, то надо хорошо попросить. Усевшись на стул, дернул поводком вынуждая подняться, и сесть к нему на колени. –Вроде хорошая женщина, красота есть, ум присутствует, а душа твоя грешна. Круто сосать сыну? — завел прядь за ухо. –Зачем ты это говоришь? –Чтоб ты осознавала каждый свой поступок, — пожав плечами, Коля поднял меня со своих колен и посадил на стул. Он одел надел штаны, и скрылся за дверью.

***

Я включила свет сзади себя. Показался лежак, и одеяло с подушкой. Я думала он совсем отбитый, хотя, является ли нормальным, держать мать в гараже, без нормального питания, тепла и свободы? Голова коснулась подушки — я в царстве Морфея. Два дня без нормального сна сказались на мне.

***

–Мам, доброе утро. Я принес завтрак. –Повернувшись на бок, я открыла глаза. Гоголь стоял, и смотрел на меня сверху вниз. Улыбнувшись, он присел на корточки, и поставил на пол яичницу, хлеб с маслом и сок. –Набирайся сил. Скоро будет весело. — Мягко сказал он, уходя… Были надежды, что его осенило, но видимо он меня «подготавливает» к своим планам. Поев, я встала с лежака. Решив, размять кости, я начала двигать головой круговыми движениями. И мой взгляд зацепился за стол, на котором лежала та коробка. –Присматриваешь для себя? — Подойдя сзади и, обняв проговорил Гоголь. –Думаю, что тебе засунуть в зад. –Огрызнулась я. –Не злись, тебе что-нибудь нравится? Или может есть твой любимый фаворит, и мне стоит купить? –Не надо мне ничего. –Как знаешь.– Да, я же всю жизнь занималась тем, что трахала себя в жопу. Ебанутый. Интересно, а как он содержит себя, если я не работаю, по любому он отпросил меня. — Мам, а если бы я сказал, что хочу выйти за тебя замуж, ты бы вышла? –Снова он со своими тупыми вопросами. –Конечно, сына. Я же тебя так люблю, мы бы еще завели детей! — Ты это хотел от меня услышать? — зло прорычала я. –На подобии. Когда была бы наша первая брачная ночь, я бы в тебя вбивался настолько сильно, что ты бы забыла о детях, и в целом о себе. Я с каждой минутой, хочу оказаться в тебе, меня твой вид возбуждает, выходя из комнаты я сразу беру свой член в руки, и начинаю надрачивать себе, засовываю пальцы в рот, посасываю, стараюсь приглушить свои стоны. Ты безумно хороша. Но хорошо, что ты моя. Никто тебя не уведет у меня. Да даже если бы и увёл, ты бы пошла? Кто бы тебя любил? Кто бы тебя оберегал? Правильно, кроме своего сына, ты никому не нужна. Хорошая мысль, мам. А можно когда я в тебя войду, я буду орать " Мамочка»? –Его руки повернули меня лицом. Бежать некуда — и так стою у стены. Я положила руки на его плечи, и запрыгнула. Он сразу подхватил, и поставил на стол. Сняв белую ночнушку, стал покрывать мою шею поцелуями, спускаясь ниже, остановившись на сосках, царапнув, сосок налился кровью. Сразу же, лизнув " Извиняясь», и меня прошибло током. Это было приятно. Его рука спустилась ниже. Его пальцы отодвинули трусы и, вставив палец, стал массировать мои стенки. Неприятно, но терпимо. Помассировав еще немного, добавил ещё палец. Через пару минут, закончив, снял с себя черные штаны, приставил член к входу, толкнувшись, я вскрикнула. И сразу стал двигаться, не дав мне привыкнуть, было больно, хоть и хорошо растянул. –Да! Боже, кричи! Мам, громче! — он орал, ударяя по ягодицам, брал за волосы, натягивая сильнее. –Мне больно! Остановись! — я уже ревела, слезы перемешались с соплями, и все стекало вниз по груди. — Тебе напомнить? — прозвучал грубый голос сверху. Он остановился. –Пожалуйста! Коля! Хватит. –Я стараюсь отстраниться, но он рывком прижал меня к себе, его член чуть ли до кишки не дошёл. Взвыв, в очередной раз от боли, я уже не двигалась. Я уже просто легла на стол. В комнате слышались шлепки двух тел, продолжалось не долго, вскоре парень кончил, выйдя из тела, он взял из коробки салфетки, обтер мать, сам вытерся, надел штаны и, наклонившись произнёс: — Ты будешь терпеть все, ты будешь отвечать за свои ошибки. — И опять вышел. Невозможно, слезы полились градом, встав, я начала искать ночнушку. Не найдя, я просто легла спать голышом. Специально забрал, посмотреть на меня через камеры хотел. Урод. Утром стояло три подноса. На одном — каша, хлеб с маслом, чай, на втором — суп с вермишелью, сок, хлеб, на третьем — гречка с мясом. Это получается, на день питание. Один день без голодовки, ого. Видимо его весь день не будет, раз заранее все принёс. Поев, я легла спать. Проснулась, от того, что меня кто-то поцеловал в губы и лег со мной. Повернувшись в сторону движения, я открыла глаза. Лежал Коля и на его лице было что-то, при красном свете не видно, и я спросила: –Что у тебя на лице? –Кровь.–Он улыбнулся, и обхватил мою талию, прижавшись ближе. –Откуда? — В моем голосе проскользнула дрожь. –А я тебе не рассказывал, я же исполнил свою мечту! Я тебе даже говорил о ней. –Какую? — я начала вспоминать в его комнате наличие каких либо штучек, указывающие на его профессию. По комнате были разноцветные рисунки, а что было нарисовано — напрочь забыла. –Я не помню. –Ах, да. Ты же никогда не заходила в мою комнату. — С издевкой сказал он. –Я работаю в цирке, клоуном. Мне очень нравится эта профессия, днем — я веселю всех, а ночью — вешаю. Бывает по настроению, может, и расчленю кого нибудь. — Воодушевлённо, рассказывая, он сжимал меня. –А знаешь, какая моя ещё одна мечта? Клоуну подобает помощница, как Харли Квин и Джокер, согласись, крутая мечта? — Поднявшись по выше, он смотрел мне прям в лицо, жидкость стекала на одеяло. Жутко. –Я ничего не хочу. Если так ненавидишь, просто убей меня. Не мучай. –Я взяла его за голову. –Коль, сын, пожалуйста. — я старалась произнести слова с мольбой, чтоб он сжалился, но получила обратное — Он ударил меня по щеке, и встал. –Я сам решу, не маленький. –Отряхнувшись, он вышел. Я осталась лежать в этой крови. Он убивает людей. Монстр, самый настоящий, дьявол, ребенок из ада, я не знаю какие слова ему подобрать, самые ужасные! Бежать никак — сраная камера. Хотя, если он три дня не работал, то завтра он работает, можно попробовать. *** Так и получилось. Встав, я вновь обнаружила три подноса. Съев завтрак, я встала, ночнушка лежала рядом, надев её, начала думать как открыть дверь. Включив свет, я стала осматриваться. Сзади «кровати* был стеллаж с коробками. Я взяла одну коробку. В ней были: Ключи, молоток, гайки. И так повторила со всеми коробками, но последняя была слишком тяжелая, так что я оставила еë. Посмотрев на полки, я увидела что за ней стоит кувалда. Большая. Улыбнувшись, подошла к ней. * * * –У тебя скоро выход, готовься. –Подошла артистка, — она делает в фокусы с тигром. –Я знаю. — Заглянув в телефон, в камеру я увидел, как мама, что то искала в коробках. Что-то нехорошее сделать хочет. Я перемотал, достав все коробки, она взглянула за полки, и увидела кувалду. Блять. Сбросив, я сразу стал набирать своему другу. –Привет, Федя! –Привет, что хотел? — послышался хриплый голос. –Там у мамы проблемы, ты можешь зайти к нам в гараж, и объяснить ей, что так делать нельзя? –Я объяснил ему, что и где, в конце мы попрощались, я подправил гримм, и вышел на сцену. *** Взяв кувалду, я еле как перетащила до двери, начав поднимать её, и дверь открылась. Показался парень, худой, с чёрными волосами, бледной кожей, в чёрной футболке и чёрных брюках. –Здравствуйте, я друг Николая, он попросил меня объяснить вам, что бежать — не лучший выход, и он в любом случае вас найдет. –Монотонно, произнеся слова он зашел, закрывая дверь. –Он сказал чтобы я, присмотрел за вами, пока он на работе. –Взяв из моих рук кувалду, я удивилась. Он такой худой! Да еще и с такой лёгкостью относит обратно. Я так и осталась стоять неподвижно. Оглянув помещение, парень хмыкнул, и сел на стул рядом со столом, и стал разглядывать меня. Смутившись, я подошла к своей «постели», сев на нее. –Мда, я знал конечно, что у него изощренная фантазия, но не настолько.Сломано улыбнувшись, легла на постель, повернувшись к нему спиной. И заговорила. –Неужели мои выходки так на него повлияли? Скажи мне, парень. –Меня зовут Фёдор, нет, тут малая часть вашей вины, но она есть. Мы когда с ним познакомились, а это было на театральном, он сразу мне показался с наклоном, но я все равно заговорил с ним, мне понравилось с ним общаться, и вот, мы дружим уже 9 лет. К его работе отношусь нейтрально — это его жизнь, пусть что хочет, то и делает. –Спокойно произнеся, он стал вилять ногами как ребенок. –Ты поможешь мне? — Я повернулась к нему лицом, и села. –Фёдор, пожалуйста, я не хочу, он монстр, я боюсь его, он неконтролируемый он — — Нет, он сказал мне сторожить вас, я это делаю. — С насмешкой он посмотрел на меня сверху вниз. –Скажите спасибо, что я не делаю, то чего он предложил в награду сделать с вами. Я думаю, вы додумались про что он говорил. –Ну спасибо на этом. — огрызнулась. Усмехнувшись на это, брюнет встал и пошел к выходу. –Стой! Останься, пожалуйста, мне и поговорить тут не с кем. –Я решила остановить его, можно разговорить и, надавить еще раз на жалость. Я добьюсь выхода отсюда, я не собираюсь просирать свою жизнь, из-за нерадивого сына, который блять ебанный маньяк, убивает людей. Обернувшись он пошел обратно к стулу. –Ну, предлагайте темы. –Сколько тебе лет? –В голову ничего как на зло не лезло. –23.А вам? –34. –Ясно. — И воцарилось молчание, каждый думал о своём. Сидели мы в таком молчании долго. Потом, он достал свой телефон, посмотрел, и встал. –До свидания, скоро друг придет. Я скажу вам совет — лучше не идти против него. Хочет что-то — дайте ему, какой бы абсурдной идеей это не было. Я легла спать. Проснулась от того что меня пихнул кто-то в бок. Больно. Еле как, разлепив глаза, надо мной стоял Коля, в какой-то форме, и с недовольным выражением лица. Слава богу, что без крови. –Ты хотела сбежать. — зло процедил он. –Да. –Зачем? Что тебе не нравится? Я тебя кормлю, стараюсь не трогать. –Вот именно! Что мне не нравится?! То что ты держишь меня в ебаном гараже, в котором был труп моего мужа, то что — Он пнул меня в живот, наклонившись, взял за горло, приподняв. –Слушай сюда. Если ещё раз такое повторится, я тебе отрежу часть тела и, лучше меня не злить, ты меня поняла? А, ещё скажи спасибо, что я себя держу в руках, я такой злой сейчас, пришёл с работы, уставший, очень хотелось бы чтоб ты мне отсосала. — И он кинул меня обратно на лежанку. Облокотившись бедром на стол он начал пристально смотреть на меня. –Извини, я погорячилась. — За что, блять, извиняться? Но я и так его разозлила, Фёдор говорил, чтоб я соглашалась с ним, но когда он говорит такую ерунду хочется не только наорать, а треснуть чем по тяжелее. –Вау, долго не пришлось ждать. –Отойдя от него, он стал раздеваться. Пожалуйста, нет… Раздевшись до трусов он лег рядом со мной. Прижавшись ко мне как в тот раз, заговорил: — Как тебе Фёдор? Он классный, мы с ним долго дружим. — уперся носом в ключицы. Запустив руки в белоснежную шевелюру, отвечая: –Неплохой, с уважением обращался ко мне. Спокойный такой. –Да, у него манеры везде и всегда, даже если его убийцы будут держать в заложниках, он не будет кричать «Отвяжите меня, ублюдки», а он скажет " Господа, попрошу развязать мои конечности, и вы сразу же можете озвучить свои требования. " И усмехнулся. Я посмеялась. –Рад, что с ним познакомился, он вытаскивал меня из всякого дерьма, и прикрывал в театралке зад. — Совесть кольнула под сердцем. Вытаскивать из дерьма должна была я, а не какой-то левый парень… Я должна была быть с ним всегда, а не Фёдор. –Спокойной ночи, мам. –Добрых снов, Коля. На утро я встала одна. Потянувшись, посмотрев на стол, я также увидела подносы с Фёдором. Сидев, он писал что-то в телефоне. Подняв голову, убрал телефон в карман, — сегодня был в белоснежной рубашке и в белоснежных брюках. –Доброе утро, как спалось? –Вежливо поинтересовался. –Доброе, хорошо, сегодня также? –Да. Поднявшись с кровати, подошла к столу, он встал, и я села на стул. Сегодня была каша с чаем и конфеткой. Я обернулась и спросила: –Будешь конфетку? –Нет, спасибо, я плотно позавтракал. –Ну и хорошо. Съев завтрак, парень начал разговор первый. Стал рассказывать про театр, как там Коля выступал, его грамоты, медали, про себя тоже рассказывал, хвастался своими достижениями, на что я улыбалась и кивала. И в правду классный друг, Коле повезло, что такой интересный парнишка захотел дружить с ним, несмотря на его недуги. Через какое-то время он вновь достал телефон, и, попрощавшись ушёл. Я решила дождаться Колю, просто лежала и думала обо всем, об этом друге, о жизни в целом, что делать дальше, хотя, тут особо не разбежишься. За раздумьями меня застал, сын, открыв дверь, он вошёл в какой-то жёлтой пижамке, улыбнувшись, подошёл ближе. –Ты сегодня хорошо себя вела, молодец, я горд тобой. Фёдор сказал что ты хороший собеседник, он хочет ещё встречаться с тобой. Я уже начинаю ревновать, мам. — В шутку произнёс он. Но мне показалось, что ему не особо смешно. Похлопав на место рядом с собой он лег также, только теперь не обнимал, а просто лежал прямо, смотря в потолок. –Знаешь, я порой жалею, что убил отца, но когда я вспоминаю, что он делал, моя мысль исчезает. Да и мне кажется, что я делаю все неправильно, не так как хотел. — Равнодушно сказал блондин. — Хочется все остановить. Но уже поздно. — Поздно никогда не бывает! Сын! — я прижалась к его руке –никогда не будет! Отпусти меня, я буду дома. –А вдруг ты сбежишь? Ты уже делала попытку, я не могу тебе больше доверять. –Пожалуйста, я тебя прошу, я буду тебе готовить вкусные завтраки, собирать на работу, я приму твою работу, но отпусти меня. Или я покончу жизнь самоубийством. –Надавила на него. Сразу же, повернув голову на меня, он оседлал мои бедра, обхватив руками горло. –Ты этого никогда не сделаешь, мамуля. Я тебе не позволю. — И отпустил. Я закашлялась. Судорожно, начиная дышать, восстанавливая дыхание. Прогнувшись в пояснице, он прижался своими губами к моим, чмокнув, лег на грудь. Взяв в свои руки две половинки, поглаживая. Из меня вырвался судорожный вздох — да, все же грудь — моя чувствительная зона. К сожалению, муж не такой был догадливый, он может в порыве зачатия и касался её, но внимания особого не обращал. Ухмыльнувшись, он стянул с меня ночнушку, и припал языком к соску. Облизывая один ореол, другой же массируя. Сдерживаться было трудно, да и какая разница? Он меня и так уже нагибал. Хуже не будет. Проводя дорожку мокрых следов до пупка, он вошёл внутрь, облизнув его, дорожка последовала до лобка, пропустив его, припал к клитору. Послышалось вибрация сверху, переползая через тело, и когда его пах был в метре от моего лица, я сглотнула. Идеальные венки, где-то имеются кубики, стройное, молодое тело. Взяв телефон в руку, парень ответил на звонок. –Слушаю.Что произошло? Сейчас буду. –Кинув, телефон на постель, он лег по ближе, целуя меня в щеку. –У меня там проблемы на работе, я наверное сегодня точно не вернусь. Ближе ко дню скорее всего, ты сможешь без еды дотерпеть? А, хотя, я попрошу Федю чтоб он принес. Ладно, спокойной ночи, мам. –Удачи тебе, будь аккуратнее, я волнуюсь. –Волнение за сына и в правду было, мало ли что может случиться, раз у него такая работа. — Мягко улыбнувшись, он поднялся с постели, надел одежду и, открыв дверь вышел. Хлопок двери, и я закрыла глаза, засыпая. Утром меня разбудил Федор. –Вставайте. Николая до вечера не будет — точно. Я хочу вам помочь, я может и бездушная тварь, но то что делает Коля — это поистине ужас. Я помогу сбежать, я дам денег улететь в другую страну, на первое время, но бегите от него — он ничего не потеряет. Он ненормален. –Федь, я… Я не хочу, он мой сын, я улечу, и что с ним станет? Он будет гнить в своем ужасе, я заварила кашу, мне и расхлебывать. –Нет! Пожалуйста, сбегайте от него. Вы гробите себя, и так не пожили, он вам желает з- –Хватит. Я сама разберусь в своей жизни. –Жестко проговорила. –Я понял вас. –Он вышел из гаража. Не закрывая дверь. Свобода так и манит собою, но и выйти никак — он убьет меня. Я так и осталась сидеть смирно, и вскоре легла спать опять. На улице уже вечер — закатные лучи падали на зеркало в двери, отражая луч куда-то справа меня. Я просто сидела, уставившись в одну точку, и думала. Думала думала думала. Все же решила выйти за дверь — меня победило любопытство. Уже ночь. Перед гаражом начинался газон, что удивительно — аккуратно подстриженный. Дальше были клумбы в них росли петуньи. Такие красивые, яркие. В калитке провернулся ключ, — отворилась дверь, и заходит коля. Весь помятый, с уставшим взглядом, увидев меня, он лишь мягко улыбнулся, кивая на гараж. Я беспрекословно пошла обратно, к сожалению, не насладившись красотой природы. Раздевшись, он также лег, положив голову мне на ключицу. Разбито начал разговор: –Мам, я так устал. Ужасно устал. Они такие тупые, им говоришь, а они взирают на тебя. Все творят всякую дрянь, а я должен разгребать, якобы самый адекватный. Действительно. Со мной все психиатры отказываются работать, а тут «адекватный «. — Я удивленно взглянула. Вау, он ходил к психиатру? Озвучив это в слух, он, усмехнувшись, ответил: –Конечно, ты думаешь, мне нравится когда у меня едет крыша? По словам местного психиатра — у меня маниакальное расстройство личности, что-то еще, особо не запоминал. Мне это не нужно. –Я не знала. –Ты много чего не знаешь. –Хмыкнул в ответ. Хотев что-то спросить, как услышала сопение снизу. Заснул. Но мне спать не хотелось, и так весь день проспала. Выбравшись из-под его объятий, вышла. Оглянувшись, и спокойно, выдохнув, рухнула на газон. Такой мягкий, освежающий. Развалившись по земле, мой взгляд упал на небо. Ясное, со звездами. В нашем квартале было мало людей — только, таких «богатеньких» С коттеджами, как мы. Через пару минут, услышала возню, и скрип двери — коля проснулся. Я не шелохнулась, продолжая дальше смотреть наверх, как шаги приближались и, остановились у моих ног. Упав на землю, он лег звездочкой, и тоже стал смотреть на небо. –Такая красота. –Соглашусь. До рассвета мы лежали молча на траве. Когда было совсем светло, то он поднялся, и протянул руку, ухватившись, я встала. И он обнял меня. Обняв в ответ, Коля сказал: –Я буду стараться сдерживаться, но мне не всегда это удается, я тебя люблю. — Поцеловал за ухо. –Я тебе верю. Но, пожалуйста, пусть я буду дома, я не хочу быть в гараже, там ужасно.– На этот раз он меня выслушал, и, разрешив, у меня как груз с плеч. –Но взамен ты будешь моей. Ты не будешь ходить с другими мужчинами. Ты всегда будешь дома, я буду как твой любящий «муж» обеспечивать тебя. Я подарю тебе кольцо, обязательно.– Я буквально чувствовала эту нездоровую улыбку. Мне насрать, я готова на такое, но не в этом грязном, вонючем гараже. Неважно под какими условиями, главное Свобода Свобода…