Падали звезды

Джисон всегда был очень внимательным и щедрым. Он не упускал ни единого слова, не забывал самую мельчайшую деталь разговоров. Если он выбирал подарок кому-то из мемберов, то основывался на их рассказах, даже если свое предпочтение они озвучивали вскользь и несколько месяцев назад. А если дело касалось Минхо, то Джисону хватало взгляда, чтобы понять, чего тот хочет. Сам Минхо от этого приходил в восторг. Его дерзкий и холодный вид сыпался в ту же секунду, стоило ему оказаться в одной комнате с Джисоном наедине. Образ обваливался, как куски бетона, оставляя его, оголенного и заикающегося, полностью открытым для Джисона. Джисон всегда знал, чего хочет Минхо, а Минхо стеснялся признаться в этом даже себе. После последнего дня фанмитинга Минхо сидел в комнате отдыха уставший и измученный. Он ругался с самим собой, пока глазами сверлил взмокшего Чана. Тот любовался собой в зеркале, со всех сторон рассматривал прическу, которую ему слепили для сольного выступления, напрягал мышцы в жанре банальных качков и разглаживал водолазку с коротким рукавом на торсе, чтобы кубики пресса виднелись под взмокшей от пота тканью. Минхо не мог остановить себя. Ему совершенно не хотелось это делать, но мозг кричал обратное, заставлял отвести этот плотоядный жадный взгляд от Чана пока Джисон не заметил его. Но Джисон замечал абсолютно все. И уж тем более он видел, что его горячо любимый мужчина взглядом насаживается на другого. А Минхо не видел ничего, кроме силуэта Чана, не чувствовал ничего, кроме прожигающего взгляда Джисона. Не слышал, как «молодежь», толкаясь и смеясь, вышла из комнаты отдыха. Чан взглядом искал в зеркале глаза Минхо, сладко улыбался своими пухлыми губами и заставлял того краснеть и ерзать на диване. Он нахально издевался, а Минхо позволял. Такое внимание к его персоне не могло не приносить извращенное удовольствие. Джисон лишь качал головой, казалось, испытывая стыд за них двоих. Более красноречивого желания от Минхо он и не видел. — Детка, — позвал он того, — что с тобой не так? Дернувшись, Минхо обернулся на него. Уставился на белую водолазку, идеально разглаженные брюки и дорогой ремень, из-под которого торчал кусок ткани, который Джисон вытащил, чтобы подразниться обнаженным телом на сцене. Громко сглотнув, Минхо хлопнул глазами тысячу раз. Его язык словно разбух во рту, стал неподвижным. — Ты хочешь Чан-хена? — спросил Джисон в лоб, чем заставил Минхо не только лишиться речи, но и забыть, как дышать. Пока Минхо барахтался в своих чувствах, Джисон встал и, уверенно шагая, направился к нему. Когда он подошел, его взгляд встретился с темными глазами, которые нежно блестели из-под длинной челки стыдом. Минхо не мог отвести глаз от своего мужчины, который прямо сейчас заставлял его чувствовать себя живым и полным надежд. — Минхо? — наконец-то послышался голос Чана. — Что он говорит? Это правда? Чан натянуто рассмеялся, но в его взгляде не было привычной насмешки — скорее, любопытство; он покраснел. Минхо стыдливо покачал головой, закусив губу. В комнате повисло напряженное молчание. Минхо, чувствуя, как его сердце колотилось в груди, не знал, что сказать, но желание понять это мгновение было сильнее страха. Он, заметив приближение Чана, слегка опустил голову и сжал руки в кулаки, но в его глазах читалось то самое желание, которое заставляло его оставаться на месте. — Ты не должен стесняться, — вступил в их игру Джисон. — Не после того, как твой маленький миленький член вскочил от одного лишь моего вопроса. Джисон сел на диван. Он расстегнул ремень, пуговицу и ширинку и похлопал себя по бедрам. Минхо сидел, крепко прижав свои ноги друг к другу, его щеки пылали от внезапной возможности. Сглатывая, он посмотрел на Джисона и пробормотал: — Ты на самом деле имеешь в виду то, что я думаю? — дрожащим голосом спросил Минхо. — А ты не хочешь? — спросил Джисон в ответ, но смотрел он на Чана. В этот момент он, самый младший из них двоих, был самым смелым и решительным в своей затее, в которую пытался втянуть близкого друга и своего мужчину. — Если ты тоже да, — ответил ему Чан. Потянувшись, Джисон сел ближе к Минхо и похлопал по своим бедрам снова. И тогда Минхо, немного скованно, устроился на его ногах, прильнул к нему и зарылся носом в шею, оставляя горячее дыхание на коже. — Подойди, — попросил Джисон Чана, и тот сразу же выполнил. Он горой мышц нависал над ними, громко дышал и неотрывно смотрел в глаза Джисона, словно дожидаясь разрешения действовать дальше. — Чего ты хочешь, Чан-хен? — А что ты мне можешь дать? Джисон мягко усмехнулся, оставил легкий поцелуй на шее Минхо, пустил свои пальцы гулять по его коже под одеждой. — Я могу дать тебе его желание, — ответил тот, касаясь губами горящего ушка Минхо, отчего он двинул бедрами вперед. — Возьмешь ли? — Спрашиваешь, хватит ли мне совести взять твоего парня? Ты забыл, с кем разговариваешь, Сон-а. Повернувший голову Минхо видел надменный взгляд Чана, его мышцы, напряженные от переплетения рук на груди, самоуверенную позу. — Да-да, — незаинтересованно протянул Джисон, укладывая ладошки на ягодицы Минхо. Он притянул его к себе и заставил отдалиться, снова притягивая после. Издевался и распалял. — Ты шел по головам и все дела, но это — другое. Протянув руку, Джисон замер, ожидая, пока Чан вложит в нее свою. — Здесь не ты главный, — надменно сказал он. Будучи в сидячем положении, он умудрялся смотреть свысока. — Все решает моя малышка. И Минхо задрожал от этого, самостоятельно двинул бедрами, проскулил, не сумев сдержать звук. Он обнял шею Джисона руками и крепко сжал их, показывая, как сильно любил его и его способы дарить желаемое. Чан долго молчал и не двигался — настолько, что Минхо показалось, будто он готов уйти, готов отказаться от них и оставить справляться со своими проблемами в одиночку, но в момент, когда он присел на корточки, широко разведя колени, и протянул ладонь, Минхо откинул голову, выгнул шею. Джисон тут же прижался к ней губами, все еще глядя из-подо лба на Чана, якобы насмехаясь над его нерешительностью и упиваясь своей вседозволенностью. — Не оставляй следов, — дрожащим голосом попросил Минхо. И тогда Джисон отстранился, схватил Минхо за подбородок и развернул его голову так резко, что что-то внутри хрустнуло. Он снова посмотрел на Чана и кивнул своей головой на раскрасневшегося Минхо. Чан нервно сглотнул, и Минхо, слегка прикусив губу, протянул свою маленькую ладошку, схватил того за горло водолазки и притянул к себе, мягко поцеловав. Робко, будто дразня, он двигал губами, но потом, почувствовав, как Чан посмелел настолько, чтобы схватить его отклонившееся тело и удержать от падения с коленей Джисона на пол, лишь сильнее впился в губы, приоткрыл их и позволил напористому языку Чана проникнуть внутрь. Джисон наблюдал за происходящим с ленивой ухмылкой, пальцами расстегивал ширинку Минхо, кончиками размазывал выделившийся предэякулят по головке. Он чувствовал, как Минхо было боязно, но своими короткими поглаживаниями он поощрял того, пытался расслабить настолько, чтобы осталось лишь желание и удовольствие, а страх и боязнь разочаровать своего парня исчезли. — Все хорошо? — оторвавшись, спросил Минхо, задыхаясь. Он ждал подвоха. — Не молчи, Сон-и, — попросил он, укладывая пальчики на его гладкое личико. Чан за ним передвинулся ближе, грудью вжался в спину, устроившись между разведенных коленок Джисона. — Это в какой-то степени заводит, — хмыкнул Джисон. — Твое желание угодить мне даже тогда, когда твой рот ебет чужой язык. Минхо покраснел резко, а Чан позади, склонив голову, оставлял поцелуи, стягивал одежду, рассыпал поцелуи по освобождающейся коже плеч. Снова вывернувшись, Минхо ласкал губами губы Чана. Он действовал как подросток, целующийся в первый раз — мягко, слюняво, лизался, как описывал это Джисон, вспоминая их первый поцелуй. Джисон же откинулся на спинку дивана, наблюдая, как его мужчина с удовольствием лижется с другом. Воздух наполнила энергия страсти, запретного удовольствия. И пока Чан расправлялся с одеждой сверху, Джисон избавлялся от одежды снизу. Он перекинул ногу Минхо через себя так, чтобы его извращенный поцелуй с Чаном не прервался, стянул узкие штаны и вернул гладкое бедро обратно, тут же обхватывая мокрый розовый член. Минхо сглотнул смешанную слюну, его дыхание сбилось, а тело задрожало. Он чувствовал себя так, будто его выбили из реальности, поместили во влажную фантазию. В его голове смешалось все: тяжелый взгляд Джисона, жар напористых губ Чана, руки на его текущем члене и, Минхо запищал в поцелуй, сухие прохладные пальцы у его дырочки. Он не сразу понял, что Джисон, ласкающий его, все это время трогал и себя. Лишь тогда, когда он совместил два их члена, сжал их в руке и помассировал, Минхо осознал, что все реально. — Любишь, когда тебя имеют в два ствола? — хмыкнул Чан, постепенно ввинчивающий палец внутрь. — Не… не знаю, — дергался Минхо. Он пытался уйти от дискомфортных прикосновений сзади, стремился получить больше стимуляции спереди. Поймав взгляд Джисона, он впился в его губы. Любимые, знакомые и такие вкусные. — Жадная шлюха, — хмыкнул Чан, сплюнул на ложбинку между ягодиц Минхо, смазал в слюне палец и вставил. — Эй, — одернул его Джисон. — Если тебе нужны шлюхи, то ищи их по клубам. Его пальцы, склизкие от предсемени и слюны, вошли рядом с пальцами Чана. — Расслабься, — хмыкнул тот, оставляя поцелуй на плечике Минхо, глядя ровно в глаза Джисона. — Я понял. — Уважение имей, — буркнул Джисон, растягивая дырку Минхо. От неудобного положения Минхо заерзал, шепотом предложил Джисону переместиться, и тот, зачесав его взмокшие волосы назад, вытянул ноги на диване. Минхо тут же уселся на его бедра, позволяя взять его член, а Чан сел на голени. И пока они двигались, ни один палец не покинул задницу Минхо. — Я войду первым, — пояснил Джисон с явным озорством. — Ты продолжишь его подготавливать, и только потом присоединишься. — Хм, предлагаешь потереться о твой член? — Можешь уйти, — прошипел Минхо, уставший от поведения Чана. — Еще чего, — хмыкнул Чан. Он подставил ладони под ягодицы Минхо, приподнял его так, чтобы Джисон мог свободно придержать себя, а после опустил. Медленно и осторожно, абсолютно противоположно его резкому тону. Как только Минхо привык к члену Джисона, пальцы Чана принялись поглаживать натянутую кожу, надавливать. Он снова и снова сплевывал, смазывал Минхо, а когда его слюна от избытка потекла по яйцам Минхо, он вдавил пальцы внутрь. Сразу два. — Блять, — прошипел Минхо, сжимаясь. Джисон, его любимый человек, его душа, был искрой, которая заставляла сердце Минхо биться в разы быстрее, вырываться из груди. Его ласковые поглаживания, трепетные взгляды и шепот успокаивающих слов вызывали в Минхо бурю эмоций, жар, который приливал к лицу, словно от палящего солнца. Минхо чувствовал, как его внутренний мир наполнялся теплом, членом и пальцами. Это было невыносимо — держать в себе звуки, это оковами сжимало его грудь. — Вставляй уже, — прохныкал он, заглядывая через плечо в лицо Чана. — Ты не готов, — в два голоса произнесли Чан с Джисоном. И, глядя на сексуально вспотевшего Чана, на его сосредоточенное выражение лица, на его охренеть какую идеальную прическу, Минхо насадился сильнее. — Готов, — простонал-проговорил он. Тогда Чан, решив не снимать штаны, лишь расстегнул ширинку и вытащил член. Он был чуть меньше, чем у Джисона, что удивило Минхо, поскольку он глупо считал, что если сам по себе Чан большой, то член его должен быть таким же. Каково же случилось огорчение. Но толчок Джисона, мощный и глубокий, заставил его передумать. Он тут же обрадовался размерам Чана, что не принесет ему дискомфорта. Крепко схватив его за шею, Чан погружался в него, отчего грудь Минхо замерла. Он ждал, пока тот, натягивая его дырочку едва ли не до разрыва, погружался внутрь. Зажатый между двумя одетыми парнями, полностью голый Минхо истекал и дрожал. Все же ему действительно хотелось быть отодранным в два ствола. Чан сжимал его грудь ладонями, двигаясь медленно рядом с членом Джисона. Волосы Минхо подпрыгивали каждый раз, когда Джисон толкался вверх, а Чан вперед. Они не могли войти до упора, но даже этого хватало, чтобы Минхо скулил. — Х-хватит, — с дрожью в голосе прошептал он. — Не-не могу. — Можешь, сладкий, — змеем искусителем шептал на ухо Чан, сжимая его соски между указательным и средним пальцами. — Давай, мой хороший, подари нам оргазм, — просил Джисон. Он оставлял поцелуи на дрожащем подбородке Минхо. В это время Чан, словно воплощение страстного демона, присосался к его шее, принялся широко лизать кожу, ласкал его соски интенсивнее. Со всей силы пытался подарить как можно больше удовольствия. Джисон пытался сделать то же. Он вцепился губами в соски Минхо, языком скользил по ним, чередуя, и между пальцами, ласкал член Минхо двумя руками, пока тот из последних сил двигался на двух членах. Познавая новые грани экстаза, Минхо не мог разобрать где чьи губы, лизался о те, что были ближе, сжимал в руках шею Джисона. В тот самый момент, когда мощные струи горячей спермы вырвались из Минхо и попали на белую водолазку Джисона, Минхо сильно укусил губу Чана — так, что тут же почувствовал привкус крови. — Больно, — хныкал он в чужие губы и крупно дрожал от оргазма. — Вытащи, — приказал Джисон Чану, и тот, не секунды не думая, повиновался. Он обхватил себя рукой, не разрывая поцелуя, двигал ею быстро и резко, а после Минхо ощутил, как горячие капли семени того попали на его ягодицы. Чан замедлялся, его губы двигались лениво, руки покинули тело Минхо. Он присел на голени Джисона, уставившись на покрасневшие ягодицы, на которых остывала его собственная сперма, и тяжело дышал, словно пытался заставить себя поверить в произошедшее. Сам Джисон продолжил проникать в Минхо, пока не заполнил его своим семенем, а после подхватил его под ягодицы и приподнял, наблюдая, как из его растраханной зияющей дырочки тонкими нитями вытекала белая густая жидкость. Он уложил Минхо на себя, как только удовлетворился зрелищем, а Чан накрыл его вспотевшие плечи пиджаком. — Я… Эм… Я пойду, — промямлил Чан, словно превратившись в ту версию себя, которую показывает фанаткам — застенчивую и милую. — Да, — кивнул Джисон, оставляя поцелуи на лбу. — Да, пожалуй. Обменявшись благодарным взглядом, оба занялись своими делами: Чан, поправив себя, вышел за дверь, а Джисон принялся приводить к реальности Минхо. Он помогал ему одеваться, возился, словно с ребенком, ничего не говорил. — Все хорошо? — спросил наконец Минхо, устав переживать из-за произошедшего. — Да, детка. Все прекрасно, — улыбнулся Джисон своей широкой улыбкой-сердечком. — Люблю тебя. — И я люблю, — застенчиво улыбнулся Минхо. — Только тебя.