Песнь Чистых Душ

На западе Федерации Вейл располагается одно из дюжины чудес Ремнанта – Вечноалый лес, огромное пространство, где растёт бесчисленное множество клёнов, круглый год сохраняющих красный цвет своих листьев. Это единственное подобное место в мире и точная причина такого явления остаётся неизвестной по сей день. Как и в других лесах, здесь проживало немало гриммов, отчего место было не самым безопасным, хоть и безумно красивым. Тем не менее, в последние годы, когда сырьевые гиганты нашли в этих местах залежи даста, к необычной локации заметно вырос интерес. Здесь же нашли убежище многие фавны, бежавшие из Атласа, где их до сих пор использовали, как рабскую силу. Через наиболее безопасный участок, была проведена скоростная железная дорога, соединяющая небольшие посёлки и шахты с большой землёй. Каждый состав сопровождает группа охотников или военных, в зависимости от назначения поезда. Особую угрозу, помимо монстров, представляли бандиты и террористы, пытающиеся ограбить или просто нанести ущерб Вейлу. К таковым никогда не относилась школа “Райские врата”, находившаяся в хороших отношениях с законом и содействующая порядку в местных сообществах фавнов. Это было небольшое, по количеству учащихся, заведение, совмещающие в себе место религиозных собраний и учебное заведение для юных зверолюдей. Здание школы напоминало большую пагоду, словно замок, возвышающуюся над красными деревьями. Двор был скромным и минималистичным, с маленьким прудом, на котором росли кувшинки; садом, состоящим из пары десятков цветов и бамбуковых стеблей, также площадкой для тренировок учеников. Утром одного из весенних дней, здесь занималась троица подростков-фавнов, отрабатывающих бои на мечах. Мальчик со светлыми волосами и длинным обезьяньим хвостом сидел в стороне, скучающе смотря на двух подруг, дравшихся так, словно действительно были злейшими врагами. У одной из них, из-под густых чёрных волос, торчали маленькие кошачьи ушки, а из кимоно выглядывал шерстистый хвостик, кожа другой же была покрыта мелкими чешуйками, а волосы изгибались в причудливую косу, напоминающую хвост хамелеона. Девочки бились деревянными катанами, но напряжение было столь высокими, что человеку со стороны мог бы послышаться лязг металических лезвий. Девочка-кошка обходила подругу по скорости, атакуя быстро и будто во все стороны сразу, однако и обороняющаяся на уступала, точно считывая движения партнёрши по спаррингу. Мальчик же лишь зевал, дожидаясь окончания дуэли. Наконец, “хамелеона” стали покидать силы и “кошка” смогла выбить меч из её рук. Дуэль была окончена, девушки уважительно поклонились друг другу, а паренёк устало похлопал в ладоши. – Вас прямо не остановить, пока учитель не смотрит – сказал мальчик – зачем так напрягаться, когда его нет? – Тренировки не для того, чтобы понравиться учителю, Сан – сказала “кошка” – мы готовимся к настоящему бою, где ошибки могут стоить жизни… – Не будь ты такой занудой, Блейк – сказал Сан, подойдя поближе – к тому же, какой тут реальный бой? Илия, наверняка, тебе поддаётся… – Ч-чего?! – воскликнула девочка-хамелеон – ничего я не поддаюсь! – Не верю, что такая добрая девочка может бить подругу в полную силу – улыбнулся Сан. – Я бью в полную силу! – сказала Илия и её чешуя стала красной от злости. – Ах, значит ты хочешь покалечить Блейк?! – Нет-нет-нет, конечно, нет! – беспокойно протараторила Илия и порозовела. – Значит, всё-таки, поддавалась… – Прекрати, Сан! Илия очень старается на тренировках, в отличии от тебя! – заступилась за подругу Блейк. – Вы обе совсем не понимаете шуток, лучше бы этому тренировались – улыбнулся Сан. – Не правда! Блейк умеет шутить! – сказала Илия, выглядывая из-за спины подруги. – Да, ну? Расскажи свою коронную, Блейк! – с неподдельным интересом попросил Сан. – Как кошки добиваются результатов? – спросила Блейк. – Как? – Заму-у-у-урчательно. Во дворе повисла гробовая тишина, только ветер пронёс мимо несколько опавших листьев. – Да, над шутками предстоит много работы – почесав затылок, вздохнул Сан. Тут одна из сёдзи (раздвижных дверей) пагоды отворилась и во двор вышел мужчина, около тридцати лет, с красными волосами, чуть прикрывающими обрезанные рога, от которых остались лишь толстые основания. Левый глаз фавна был закрыт плотной чёрной повязкой, а на поясе висел меч в ножнах, украшенных золотистым узором, напоминающим колючие ветви терновника. Троица учеников выстроилась в ряд и низко поклонилась пришедшему, пока тот строго осмотрел двор. – Надеюсь, сегодня вы занимались усердно? – спросил наставник. – Да, учитель – хором ответили дети. – Очень хорошо, мне нужно поговорить с вами троими, пройдите сюда – скомандовал учитель и вернулся в комнату. Директором школы был Адам Таурус, некогда раб Корпорации Даста Шни, прошедший через ужасные пытки и невыносимую работу на шахтах. Многим фавнам он известен, как несгибаемый воин и мудрый духовный лидер, с честью прошедший через все ужасающие испытания. Когда Адам основал свою школу, нашлось немало желающих устроить в неё своих отпрысков, но отбор молодого учителя был очень непрост и прошла его лишь троица самых умелых юных дарований: Блейк Белладонна, Илия Амитола и Сан Вуконг. По старой традиции фавнов, лидер должен был составлять свой ближний круг из трёх самых преданных учеников, дабы исключить предательство и чрезмерную разобщённость. Этой идеи придерживались даже преступные организации, благодаря чему успешно скрывали свои структуры от людей, привыкших к иерархии, напоминающей пирамиду, с одним лидером, от которого вниз разрастается паутина “кирпичиков”, с разным уровнем подчинения и обязанностей. Наибольшие неприятности доставляла триада “Белый клык”, родившаяся, как организация по самообороне и поддержке фавнов, но, в последнее время, всё чаще выступавшая, как сеть террористических ячеек по всему миру. Ничто не выделяло “клыков” на фоне остальных гражданских, не было ни гимнов, ни званий, ни униформы, но, стоило кому-то из вышестоящей “тройки” выдать приказ и подчинённый его выполнял. Отсутствие формализма, глубокая конспирация и поддержка большинства фавнов, делали “Белый клык” почти неуязвимым для человеческих государств, особенно гуманного Вейла, опасавшегося беспорядков и протестов. О важных темах Адам предпочитал говорить с учениками в зале для тренировок, находившимся в глубине первого этажа, куда не проникал естественный свет и никто с улицы не мог заглянуть, случайно или намеренно. Просторную комнату освещали большие факелы, стоявшие на небольшом подобии сцены, где, встав коленями на подушку, сидел сам учитель, сверху глядя на учеников. Сзади, на самого Адама, будто глядела его наставница Сиенна Кан, чей портрет всегда оставался на почётном месте. Блейк, Иллия и Сан так же сидели на коленях, готовясь выслушать учителя, при этом не поднимая на него глаз, а смотря лишь в пол. – Учитель сообщила мне весьма неприятную новость, при нашей вчерашней встрече – немного тоскливым глубоким голосом начал рассказ Адам – к сожалению, наши уважаемые лидеры и твои почтенные родители, Блейк, решили покинуть нашу организацию. – Покинуть?! – изумлённо, воскликнула Блейк – не может быть! – Увы, мне и самому было нелегко принять это, но господин и госпожа Белладонна оставили борьбу. Меня это очень опечалило. Блейк была в недоумении, её родители, Гира и Кали, были одними из основателей организации “Белый клык”, наряду с Сиенной, почему вдруг они решили уйти? Это не могло так просто уложиться в голове девочки. – Я подумал, что будет безответственно, с моей стороны, разлучать тебя с семьёй, Блейк, поэтому дам тебе выбор: ты можешь вернуться к родителям домой или остаться с нами, но без возможности увидеться с роднёй. В растерянности, Блейк взглянула на Илию, смотревшую на подругу с немой надеждой, даже без слов было понятно, она не хочет расставаться. Сан же сидел нахмурившись и не поднял взгляд на, сидевшую посередине, Белладонну. Выбор был непростой, с самого детства Блейк хотела посвятить себя борьбе за права фавнов, вдохновившись храбростью родителей, состоявших в тайных обществах с ранних лет. В тоже время, ей не хотелось попрощаться с семьёй навсегда, слишком внезапным было это расставание. – Я приму любой твой ответ, Блейк, но помни, что наше братство – тоже семья и мы дорожим тобой не меньше, чем родители – нравоучительным тоном сказал Адам. Подумав ещё немного, Блейк всё же приняла решение: – Я останусь с вами, учитель. Справедливость для фавнов – моя самая большая мечта и я поклялась её добиться! Если мама и папа решили уйти, это их выбор, но я не могу оставить своих товарищей! Адам одобрительно улыбнулся и покачал головой, а Илия выдохнула с облегчением. – Меня радуют такие слова, Блейк – сказал Адам – ты достойная дочь рода фавноского! Я не могу сказать за них наверняка, но, уверен, родители тоже будут гордиться твоим решением. Слова учителя не слишком успокаивали, тревога за родителей не покидала разум Блейк. Она боялась, что кто-то из них мог быть ранен или, почему-то, разочарован в своих же идеях. Тем не менее, ей, действительно, были очень дороги и Илия с Саном, с которыми она училась вместе уже 4 года, с 11 лет. Не менее важными ей казались и идеи о борьбе фавнов за равенство с обычными людьми, которое даже в Вейле было достигнуто не везде.

***

С того судьбоносного дня, прошло уже почти полгода. Лес вечноалых деревьев оставался так же прекрасен в своей изменчивости, а календарная осень лишь придавала ей дополнительных слегка меланхоличных красок. Небо накрыли пушистые серые тучи, сквозь которые иногда проглядывали слабые лучи солнца, отражавшиеся в маленьких каплях утренней росы. Между камней и длинных корней деревьев плескались небольшие ручьи, стремившиеся попасть в большой океан, откуда эти места иногда навещали белые чайки. В этот утренний осенний день, по одной из лесных дорог, неспешно двигался дорогой автомобиль, производства Атласа. На пассажирском месте, за водителем, сидел мужчина в дорогом полосатом костюме, судорожно посматривавший то на наручные часы, то в окно, боясь опоздать на важную встречу. От переживаний, его лысая голова сильно потела, отчего он постоянно протирал её белым платком, постоянно доставаемым из переднего кармана пиджака. Мужчина был спецпредставителем КДШ в Вейле, а стремился он на место потенциальной новой шахты, которое атласские специалисты смогли обнаружить быстрее всех. – Почему мы так плетёмся, ей Богу?! – возмутился управленец, отчего его длинные усы даже слегка приподнялись вверх – уже через десять минут я должен быть на месте! Это не в моих правилах, приезжать так поздно! – Прошу прощения, мистер Уайт, дороги здесь полудикие, приходится красться – виновато ответил молодой водитель. – Просто, вы очень неопытный водитель, юноша! Не понимаю, неужели во всём Вейле нету водителей постарше и помудрее! – Не сердись так, дорогой, а то у тебя повысится давление – сказала миссис Уайт, поправляя сюртук мужа. – Прости, милая, я просто очень волнуюсь – положив руку на лоб, сказал Уайт. – Мама, папа что заболел?! – с любопытством, спросила маленькая дочь пары, сидевшая между родителями. – Нет, дорогая, папа просто немного утомился в пути – спокойно ответила мать. – Мне кажется, тебе нужна микстура, папочка, которую ты пьёшь, когда волнуешься! – К сожалению, мама запретила мне брать её с собой, дорогая, поэтому мне придётся волноваться дальше – развёл руками отец семейства. – На тебя всегда сваливается столько неприятностей, папочка – сочувственно сказала девочка, приобняв папу. Дорога, тем временем, будто становилась ещё более заброшенной, превратившись в слабо заметную тропинку, где даже нога человека бывала не так часто. Волнение мистера Уайта начинало переходить в страх, ему казалось, что неумелый водитель окончательно сбился с пути и везёт семейство в неизвестном направлении. Маленькая дочка лишь, скучая, вихляла ногами и напевала бессмысленные детские песенки, держась за полы своего синего платья. Мать же умилительно наблюдала за дочерью и иногда пыталась успокоить мужа, поглаживая его плечо. Водитель же молчал, уверенно продолжая вести транспорт куда-то в чащу. Тут в окнах показалась небольшая полянка с водопадом, медленно катящимся с каменистой скалы. Прямо перед ручьём, вытекающим из озерца, машина остановилась. – Почему встали? – разозлившись, спросил Уайт, поправив пенсне. – Простите, мистер Уайт, кажется, мотор заглох – ответил водитель, не оборачиваясь к пассажирам – с вашего позволения, я должен выйти и взглянуть… – Не так быстро, молодой человек – сказал управленец, достав из внутреннего кармана сюртука небольшой револьвер и направив его на голову водителя – вы, ведь, не водитель компании Шни, верно? – Что происходит, Рэй? – взволнованно спросила миссис Уайт, прижав дочь к себе. – Пытаюсь выяснить – коротко фыркнул Уайт. – К чему такое волнение, сэр? У вас же поднимется давление! – подняв руки, спросил водитель. – Не пытайся шутить со мной, мальчик, говори, кто тебя подослал и что ты собираешься… – тут пистолет Уайта вдруг вылетел в окно, словно вытянутый неизвестной силой. Вслед за этим, красный галстук управленца вдруг сам собой поднялся вверх, а затем потянул хозяина прочь из открывшейся двери, где тот упал на землю. С другой стороны, в окне появилась фигура в маске гримма-лесы, с чёрными волосами и кошачьими ушами на голове. В её руках был меч, который она направила лезвием на двух оставшихся пассажирок. – Из машины, быстро! – скомандовал неизвестный голос. Женщина и девочка быстро вылезли следом за отцом и помогли тому встать на ноги. Поднявшись, Уайт взглянул на машину, возле которой уже стояли две фигуры в масках и юный водитель, снявший форменную фуражку и обнаживший свои короткие светлые волосы. Уайт заслонил жену и дочь собой, ожидая дальнейших действий неприятелей. – Папочка, мне страшно! – сказала дочка, прячась за отцом. – Не бойся, ангелочек, папа рядом, сейчас мы во всём разберёмся – шептал Уайт, пятясь вместе с семьёй назад. – В чём же вы хотите разобраться, мистер Уайт? – спросил глубокий мужской голос позади. Перед семейством, появившись откуда сзади, предстала ещё одна фигура в маске и чёрном кимоно, высокий мужчина с красными волосами, державшийся левой рукой за рукоять меча, висевшего на поясе. – Если вы не против, для начала, разберёмся в ваших взаимоотношениях с фавнами – продолжал Адам, прохаживаясь взад-вперёд. – У меня не было никаких взаимоотношений с фавнами! Кроме, разве что… – Прислуги? Да, у вас её в доме немало, гувернантка, кухарка, дворецкий… и все они невольники, верно? – Неужели вы пойдёте на зверства, только из-за этого? – Это одна из причин, но не самая главная. Вы один из главных менеджеров КДШ, глава целого подразделения – не повышая голоса, продолжал говорить Адам – на ваших руках кровь не одной сотни тысяч фавнов на этом континенте. – На моих? Я всего лишь управленец, никакими убийствами я никогда не занимался! – дрожащим голосом, отвечал Уайт. – Убийца – это не всегда непосредственный исполнитель, но и безмолвный наблюдатель. Разве вы сделали что-то, чтобы освободить рабов вашей компании, мистер Уайт? – Моё влияние не столь велико, как вам кажется – с досадой, продолжал Рэй – Жак Шни правит безраздельно, будто король в своём замке! Если бы я выступил против рабства, он просто уволил бы меня! Прошу вас, сэр, у меня маленькая дочь… – У ваших работников тоже есть дети, мистер Уайт, одним из таких когда-то был и я сам – уже более злым голосом, сказал Адам, подойдя поближе к оппоненту – сколькие из них остаются совсем одни в этом мире, работая день и ночь, в холоде и голоде, выпрашивая у надзирателей хотя бы крошку хлеба, а получая в ответ лишь невыносимую боль… – Клянусь вам, я не имею к этому отношения… Адам ударил Рэя по лицу и тот снова повалился на землю. Фавн взял Уайта за шиворот и пристально взглянул ему в глаза. Менеджер был в ужасе, словно видел в этих, наполненных кровью, зрачках, нечто невероятно пугающее. Всё тело его дрожало, а с лица сыпался холодный пот. В следующий момент, Адам бросил обидчика на землю и прижал его голову лицом вниз своим тяжёлым сапогом. – По-моему, здесь всё ясно – с презрением, сказал учитель – вы мелкая душёнка, думающая лишь о себе, пока сотни тысяч гибнут прямо перед вашим носом. Чтобы вы лучше почувствовали нашу боль, пожалуй, я поступлю с вами так же. Адам снова поднял бедолагу с холодной земли и за горло прижал к стоящему рядом клёну, приставив возле лица клинок своего меча. – Сан, убей этих двоих! – громко скомандовал учитель, показав головой на жену и дочь Уайта. – Что? – в недоумении, спросил Сан. – Убей этих людей! Мать и дочь сидели на земле, прижавшись друг к другу, обе кричали от страха. От оцепенения, они не могли бежать и лишь бессильно плакали, с испугом глядя на своих палачей. Сан был в растерянности, никогда учитель не давал подобных приказаний, даже мысль о такой расправе не посещала его в прошлом. Не этому они учились прошлые четыре года. – Почему ты застыл, Сан?! – крикнул Адам. – Они здесь ни при чём! Это просто старуха и ребёнок! – воскликнул Сан. – А скольких стариков и детей пощадили они, Сан?! Думаешь, этот – Адам кивнул в сторону Уайта – хоть раз испытал муки совести?! – Прошу вас, не надо! Только не их, умоляю вас, сэр! – рыдая, молил Рэй – прошу, заберите, что хотите, убейте меня, но сохраните им жизнь! – Мы не должны быть такими, как они! – крикнул Сан. – Исполняй приказ сейчас же! – Я не буду, как они! Адам прониз воротник Уайта мечом, прикрепив того к дереву, а сам быстрым шагом подошёл к ученику и сильно ударил того по лицу. Сан упал на землю без сознания, а из его носа полилась кровь. – В таком случае, это сделаешь ты, Илия – властным тоном произнёс Адам. – Учитель, я… – робко пыталась что-то сказать Илия. – Сейчас же! – крикнул Адам. Испуганная Илия, вся сжавшись, побрела в сторону несчастных матери и дочери. Достав из-за пазухи свою рапиру, которая могла превращаться в хлыст, она замахнулась на своих будущих жертв, но из её глаз хлынули слёзы, а руки ужасно задрожали. Несмотря на всю ненависть к людям, она не могла это сделать. Долго Илия стояла в одном положении, не решаясь пошевелить хоть мышцей своего тела. В конце концов, Адам направился к ученице. – Учитель, позвольте лучше мне… – пытаясь его остановить, сказала Блейк. – Нет, Блейк, я отдал приказ Илие – сказал Адам, пройдя мимо. Подойдя к Илии, Адам взял её за плечи и наклонился к её уху. – Ты же помнишь день, когда убили твоих родителей, Илия? – спросил Адам шёпотом – как толпа взрослых верзил снимала кожу с твоей мамы, потому что им не нравилась её чешуя? Или как они следом убили твоего отца, который пытался защитить жену? И всё это на твоих глазах… эти люди, они могли быть их братьями, их друзьями. Сейчас они смеются над тобой, Илия, потому что они без жалости убили всех, кто был тебе дорог, а твои руки дрожат, прямо на пороге желанной мести. Ты дашь им смеяться над собой? – Нет – дрожащим голосом ответила Илия. – Я не слышу, Илия! – НЕЕЕЕЕТ! – крикнула Илия и начала кромсать беззащитных мать и дочь. Стоявшее позади них дерево, удар за ударом, покрывалось слоем крови и внутренностей, превратившихся в зловонную кашу, растекающуюся вниз по камням и корням. От ужаса, Блейк закрыла глаза и закрыла руками уши. Ей было невыносимо видеть и слышать происходящий кошмар. Несмотря на все старания, до неё всё равно доходили истошные крики Уайта и лязг лезвия, смешавшийся с воплем лучшей подруги. Всё это было будто страшным сном, совсем не похожим на рассказы мамы и папы, о борьбе за правду и справедливость. Из её глаз лились слёзы, а звуки вокруг превращались в один протяжный звон, который всё никак не заканчивался. Спустя несколько минут, Блейк почувствовала на плече руку учителя и открыла глаза. Перед ней стоял Адам, уже без маски, с улыбкой смотревший на неё. – Всё закончилось, Блейк, задание выполнено – сказал Адам, погладив ученицу по плечу – садись в машину, ребята тебя ждут. Взглянув на автомобиль, Блейк увидела на заднем сидении Илию, покрытую кровь, почти с ног до головы, всю дрожащую и Сана, лежавшего рядом без сознания, прислонившись лицом к стеклу. Трясущимися руками, Белладонна сняла маску и огляделась по сторонам. Повернув голову к дереву, где до этого висел мистер Уайт, она увидела горку листьев, над которой, на коре, кровью была выведена большая надпись: “Здесь покоятся палачи фавнской расы! Жак Шни, твой день ещё настанет!”. От омерзения и ужаса, Блейк вырвало. Это был самый ужасный день, из когда-либо пережитых ей. Впервые она почувствовала, что все её идеалы рушатся на глазах, но ещё не была достаточно смелой, чтобы это принять.

***

Вечером того же дня, ученики снова должны были собраться в одном зале, чтобы выслушать вечернее наставление и план на грядущий день. Блейк всё ещё была в ужасе, от произошедшего, но ослушаться приказа было нельзя. Собравшись с духом, она вышла из своей комнаты на третьем этаже и направился вниз по деревянным ступенькам, казавшиеся, в тот момент, бесконечными. Голова девочки немного шаталась, а от каждого воспоминания о кровавой расправе начинало мутить. Звон в ушах стал всё ещё продолжался, хоть и несколько потише. Преодолевая себя, Белладонна всё же добралась до зала до места и, как всегда, присела посередине. Сана и Илии на татами ещё не было, впрочем и учитель ещё не появился на своей сцене. Только спустя несколько минут, Таурус быстрым шагом вошёл в помещение и, без традиционного поклона, прошёл на своё место. Он явно был не в духе, потому что редкая ситуация могла заставить учителя пренебречь церемониальными традициями. – Добрый вечер, Блейк – глубоко вздохнув и успокоившись, начал Адам – сегодня только ты выслушаешь напутствие на сон грядущий. – Могу я знать, что случилось, учитель? – робко спросила Блейк, глядя на учителя из-под длинной чёлки. – Случилось самое страшное, что бывает в этом мире, Блейк – с долей трагизма, произнёс Адам – случилось предательство. – Кто нас предал? – взволнованно спросила Блейк. – Сан… наш товарищ, один из самых близких, для нас людей… он сбежал. Блейк была шокирована этой новостью. Сан всегда был немного скептичен к учителю, но никогда не говорил о побеге. Все трое были очень близки и всегда делились своими сокровенными мыслями, особенно такими важными. Впрочем, Блейк понимала, почему друг мог решиться так быстро, никого не предупредив, но ей было обидно, что он бросил их так легко, не попрощавшись. – Я пытался отыскать его в лесу, но всё тщетно, видимо, он уже где-то далеко – грустно произнёс Адам – мне не стоило быть таким грубым с ним… впрочем, если этого ему хватило, чтобы оставить наши идеалы, может быть Сан слишком слаб, для нашей борьбы. – Значит, он больше не сможет вернуться в наши ряды? – Предавший однажды, сделает это снова, Блейк, запомни это раз и навсегда – уже своим более привычным, наставническим тоном сказал Адам – надеюсь, ты понимаешь, что, если вы встретитесь вновь, твоя святая обязанность – убить предателя? – Слушаюсь, учитель – стиснув зубы, произнесла Блейк. – К слову, Илия чувствует себя немного неважно – будто между прочим, сказал Таурус – поэтому я дал ей вечер на отдых. Можешь не переживать, с ней ничего серьёзного. – Хорошо, учитель – кивнула головой Блейк. Адам внимательно присмотрелся к лицу ученицы и заметил, пробегающую по щеке, слезинку. Впервые отойдя от регламента, учитель сошёл со своего места и присел напротив Блейк, взяв ту за руку. Удивлённая этим, Белладонна взглянула на наставника, чьё лицо было словно необычайно сочувствующим и гораздо нежнее обычного. – Я знаю, как это тяжело, Блейк – мягким голосом сказал Адам – все эти события, словно бурная река, несущая тебя куда-то в неизвестность. Мне самому пришлось пройти через такое и не раз. Это всегда ужасно больно видеть смерть впервые… когда я был маленьким мальчиком, на моих глазах, охранники затравили собаками моего друга, когда у того отказали ноги от тяжёлого труда… мне уже никогда не забыть этого. Мне очень жаль, что тебе пришлось всё это видеть, Блейк. – М-мне? – удивлённо, спросила ученица. – Да, именно тебе – Адам аккуратно вытер слёзы на лице Блейк своей рукой – у тебя очень доброе сердце, ты всегда сочувствуешь слабым и немощным, даже если это люди. Я переживаю, что однажды они воспользуются этим, чтобы обмануть тебя, заманить в их ловушку! – Я… не думала, что вы так волнуетесь за меня, учитель – Ты моя лучшая ученица, Блейк, разве я могу не волноваться за тебя? Блейк был поражена такой откровенностью, со стороны учителя. Он общался с ней будто с кем-то равным себе, будто они были давними друзьями. Даже воспоминания о сегодняшнем дне будто утихли в её голове, настолько проникновенно звучали слова Адама. Девочка была очень тронута таким большим доверием и заботой, которые она раньше получала лишь от родителей. – И всё же, я думаю, что Илия и… что Илия тоже отлично справляется! – И ты снова думаешь о других больше, чем о себе – улыбнулся Адам – Илия тоже дорога мне, в конце концов, все мы семья, однако не так, как ты. – Что вы имеете в виду? – покраснев от смущения, спросила Блейк. – Самая большая потеря для тебя – твоя семья, так ведь, Блейк? – сочувственно спросил Адам, положив ладони ученицы в свои. Блейк молча кивнула в ответ. – Для нас, фавнов, семья всегда стояла на первом месте, люди гораздо эгоистичнее нас, поэтому без труда оставляют своих близких в одиночестве. Ты точно не такая, Блейк, и я сразу понял, насколько тяжело тебе будет это пережить. Однако, в жизни каждого из нас, в какой-то момент, появляется другая семья, которую создаём мы сами. – Вы имеете в виду, когда мы вступаем в брак? – Верно, это есть в судьбе каждого верного своей расе фавна. И ты не станешь исключением, Блейк. – Наверное, мне ещё рано думать об этом… – Я не имею в виду прямо сейчас, но этот момент, ведь, должен наступить верно? Блейк была очень смущена и не знала, что ответить. Из-за жизни в изоляции, в свои 15, она почти не знала ничего о любви и романтике, даже о свиданиях ей было известно совсем немного, только по старинным книгам и гравюрам, где благородный юноша нежно держит барышню за руку, пока та неловко отворачивается, прикрывая порозовевшее лицо веером. Особенно неожиданно было начать такой разговор с учителем, который редко говорил о чём-то, кроме долга перед расой и мастерстве в бою. – Я подумал, что тебе станет немного легче, если будешь знать, что у тебя снова есть семья, пусть и без твоих почтенных родителей – спокойно продолжал Адам – я хотел бы быть обручённым с тобой, Блейк. – П-правильно ли я вас услышала, учитель? – запинаясь от шока и смущения, спросила Блейк. – Я не могу стать твоим мужем сейчас, ты ещё слишком юная, но через три года, я смогу пообещать тебе своё сердце. Не зная, что сказать, Блейк застыла в оцепенении. Учитель выглядел совсем другим, в сравнении с собой обычным: его лицо будто потеряло прежнюю несгибаемость и твёрдость, словно из-под маски появилось настоящая суть. Это выглядело так, будто Адам был по настоящему искренним в своём желании спасти и помочь, укрыть от ужасного мира за пределами школы. Это заставило сердце девочки растаять. Слова о семье показались ей логичными и правильными, особенно, когда речь шла о дорогом наставнике, который научил почти всему, что она знала. – Это очень неожиданно, для меня, учитель – преодолевая смущение, говорила Блейк – если вы считаете меня достойно вас, я стану вашей женой, когда это будет позволительно. – Для меня, это будет самой большой честью, дорогая – сказал Адам, поцеловав руку ученицы – однако, нам пока не стоит никому об этом говорить, чтобы защититься от сглаза. – Слушаюсь, учитель. – Это не приказ, Блейк, а всего лишь просьба – улыбнулся Адам.

***

Незаметно минуло два года. Несмотря на новый статус, жизнь Блейк почти не изменилась. Единственная уступка, для неё, на которую пошёл Адам – возможность не участвовать в рейдах и засадах на гражданских людей. Тренировки и быт шли, как прежде, только теперь уже без Сана. Его следы затерялись где-то за пределами континента, где учитель не мог его достать. Илия же постепенно вернулась в норму, хотя засада в лесу всё ещё снится ей по ночам, не давая совести найти покой. Вечноалый лес стал гораздо беспокойнее, гримм здесь стал встречаться всё чаще, удачно прикрывая дела Белого клыка, чью сеть Вейлу так и не удавалось раскрыть. КДШ так и не смогли открыть свою шахту, законсервировав проект на “неопределённый срок”. Постепенный отток властей и корпораций из леса Адам считал своей заслугой и готовился занять место сопротивля, рядом со своей наставницей, а планы Тауруса постепенно обретали всё больший масштаб. Шла весна. В Вечноалом лесу наступила пора цветов, единственных растений, выделяющихся на фоне бесконечного красного полотна. Порой полянки были буквально усеяны разноцветными бутонами, которые освещал белый лунный свет. Возле бумажных фонариков, висевших под крышей школы, кружились мотыльки, иногда залетая в комнаты, где горел свет. Блейк сидела за маленьким чайным столиком, перечитывая одну из своих самых любимых книг – “Неизвестный в отражении”, история, одержимого демоническим мечом, воина, обошедшего всю землю, чтобы отыскать исцеление от своей беды. Мечник убил множество соперников и простых людей, в попытках исцелиться, только чтобы обнаружить: меч не был источником его одержимости, гордыня и жестокость исказили душу и тело мастера, из-за чего тот и перестал узнавать себя в зеркалах. Эта история навсегда закрепила в Блейк привычку всегда оглядываться на собственные принципы, при принятии важных решений. Перестать быть собой казалось, для неё, самым страшным, что может произойти с человеком, особенно когда речь шла о ней самой или ком-то очень близком. Услышав негромкий стук, Блейк подняла взгляд на окно, на котором, улыбаясь, сидела Илия. – Ничего, если я загляну? – спросила она. – Конечно – улыбнувшись, сказала Блейк, отложив книгу – ты разве не в дозоре? – Да, но учитель куда-то уехал, вот я и решила воспользоваться моментом… Илия достала из-за пазухи небольшой букет белых лилий, только что собранных в лесу. – Какие красивые! – с восторгом, сказала Блейк, взяв цветы в руки – спасибо, Илия! Неужели, ты ушла с поста, только ради них? – Я подумала, будет неправильно попрощаться с тобой на такой долгий срок и не подарить что-нибудь – порозовев, сказала Илия – у меня нет ничего ценного, поэтому решила найти что-то из нашего леса. На задании приметила полянку с лилиями, недалеко отсюда… тебе нравится? – Очень, но всё же, тебе не стоило так рисковать, ради меня! – Ты рисковала, из-за меня, кучу раз, так что, это совсем мелочь – чешуя Илии сменилась с застенчивого розового на волнительный синий – я очень переживаю, Блейк, ты будешь одна в Биконе, среди людей… – Тебе нечего боятся, учитель хорошо подготовил меня к этой миссии – улыбнулась Блейк, погладив подругу по голове – к тому же, никто и не узнает, что я фавн. – А если тебя раскроют?! – Что-нибудь придумаю, мы ведь выбирались и не из таких передряг, помнишь? – Сложнее всего было утащить сладости с кухни, шеф бы нас самих тогда подал учителю на обед – засмеялась Илия. – Это точно – поддержала Блейк – мы были такими сорванцами… наверное, скоро всё изменится… – Всё уже изменилось – грустно сказала Илия – с того дня, когда я… – Амитола тяжело вздохнула, её руки слегка затряслись – но, знаешь, меня всегда успокаивает мысль, что мы будем рядом. Я надеюсь, когда ты вернёшься, учитель разрешит нам продолжать работать вместе! Ты уже выбрала себе прикрытие? Мне хочется быть учителем рисования, мне кажется, у меня неплохо получается, а ты писательницей, как раньше хотела? Блейк хотела бы ответить утвердительно, но, по возвращении, её жизнь должна была перестать принадлежать лишь ей. Хранить тайну от самой близкой подруги было очень непросто, особенно, когда ты сама, в глубине души, не уверена в правильности своего выбора. Положив цветы на кровать, Белладонна подсела ближе к Илии и нежно взяла её за руки. – Мне нужно кое-что рассказать тебе, Илия – стеснительно начала Блейк – только, обещай, что сохранишь это в тайне. – Клянусь – коротко ответила Илия, кивнув головой. – В общем, в тот день, после рейда в лесу, учитель разговаривал со мной вечером. Он был очень искренним, рассказывал про свою жизнь, пытался успокоить меня… очень сожалел, что я больше не увижусь с мамой и папой… но самое главное – он сделал мне предложение. – Предложение? О чём это ты? – недоумевающе спросила Илия. – Предложение стать его невестой… Илия начала быстро меняться в лице: интерес на нём сменился сначала шоком, потом страхом, затем снова вернулся к недоумению. Целая гамма эмоций прошла сквозь неё, будто весь мир переменился в одно мгновение. – Ты расстроилась? – грустно спросила Блейк. – Нет-нет, что ты – пытаясь изобразить улыбку, ответила Илия – я очень рада за тебя, Блейк, просто… это очень… прямо, не знаю, как сказать… – Считаешь, мне не стоило соглашаться? – Вовсе нет! Учитель будет тебя оберегать! Я, правда, очень рада за тебя, Блейк – сказала Илия, опустив взгляд куда-то вниз. – Ты можешь сказать мне правду, Илия – успокаивающим тоном сказала Блейк – я не обижусь, обещаю. – Просто, я очень боюсь остаться совсем одна – грустно ответила Илия – ты единственная, кто был добр ко мне, все эти годы… в смысле, учитель тоже заботился о нас, но ему положено быть немного отстранённым – Илия с волнением взглянула подруге в глаза – я ведь уже оставалась одна, Блейк, и каждый день мечтала о ком-то, кто сможет держать мои так нежно, как ты… или как мама… На глазах Илии стали наворачиваться слёзы, а руки снова стали дрожать от нахлынувших воспоминаний. Блейк прижала подругу к себе, легонько поглаживая её по спине. Они были, как родные, друг для друга. После стольких лет вместе, пережитые радости и невзгоды, расставаться было невыносимо тяжело. – Не волнуйся, Илия, я всегда буду рядом, даже если между нами будет весь Ремнант – спокойно говорила Блейк – тебе стоит лишь позвать и я помогу. – Спасибо, Блейк – вытирая слёзы, сказала Илия – я буду ждать тебя из Бикона. – А ведь мы совсем забыли про цветы! – вдруг вспомнила Блейк – надо поставить их в воду, пока не завяли! Блейк поднялась на ноги и взяла с комода небольшую вазу, украшенную акварельными узорами, в виде красивых разноцветных речных рыб. Илия тут же подбежала к подруге и взяла вазу из её рук. – Давай лучше я сбегаю, а то тебе влетит, если дежурные увидят! – с энтузиазмом сказала Илия. – Я уже и забыла, который час… – Я мигом! – став невидимой, сказала Илия и выбежала в коридор. Блейк была рада, что смогла немного отвлечь подругу от плохих мыслей и слегка улыбнулась. Присев на кровать, она взяла в руки букет и ещё раз вдохнула аромат цветов, от которых всё ещё доносилась ночная свежесть и тонкий запах самих лилий, быстро распространившийся по комнате. – Так вот, где ты слоняешься, вместо дежурства – послышался голос Адама, откуда-то из далека. Встревоженная Блейк тихо подбежала к двери и выглянула в дверной проём, через небольшую щёлку. В конце коридора стояла смущённая Илия, державшая в руках вазу, и Адам, смотревший на неё свысока с раздражением. – Прошу простить, учитель, я отлучилась всего на несколько минут – виновато говорила Илия. – Этого достаточно, чтобы враги подожгли нашу обитель – строго продолжал учитель – нам всем очень повезло, что никто, до сих пор, не воспользовался твоей глупостью! – Простите, учитель, я виновата – зажмурив глаза, говорила Илия. Заметив вазу, в руках ученицы, Адам выхватил её из рук. – И, кажется, я говорил не появляться в комнате Блейк – рассерженно прошипел Адам. – Я только хотела попрощаться, Блейк – моя лучшая подруга и… Тут по коридору раздался звук от хлёсткого удара. Илия упала на пол, держась за ушибленную щёку. – Сколько раз я говорил: оправдания – удел слабых! – в ярости воскликнул Адам – немедленно вернись на свой пост, о твоём наказании поговорим позже. Поднявшись на ноги, Илия убежала вниз по лестнице, пока Адам смотрел на вазу, поворачивая её в руках. Напуганная Блейк закрыла дверь и спряталась под одеяло, вместе с цветами, притворяясь, что спит. Спустя пару мгновений, в комнату тихо вошёл Адам. Поставив вазу на место, он с подозрением взглянул на невесту, а затем так же беззвучно удалился. Стянув с себя одеяло и поднявшись, Белладонна грустно поставила цветы в пустую вазу. Теперь ей была ясна тревога подруги и страх перед учителем. Сомнения настигали Блейк с новой силой, но, казалось, что пути назад уже нет. На кону стояла свобода всех фавнов, в том числе и Илии и ради этого стоило продолжать сражаться.

***

– Это не займёт много времени, госпожа Белладонна, задам вам лишь один вопрос – доброжелательно говорил Озпин, упираясь локтями о стол – какая ваша заветная мечта? Под потолком, в кабинете директора, медленно горели свечи в канделябре, иногда издавая потрескивающий звук. За окном уже были видны первые звёзды, загоравшиеся на огромном летнем небе. Блейк была одной из последних на приём к профессору, однако почти не выказывала усталости, сидя в кресле уверенно, не делая ни единого лишнего движения, даже мышцами лица. Её настоящие уши были скрыты большим бантом, а из под длинных волос виднелась искусная подделка, добытая учителем. Белоснежная рубашка и чёрные брюки не выдавали никаких следов индивидуальности хозяйки, но выглядели строго и утончённо, как положено профессиональной одежде. – У меня нет мечты – коротко, словно отрезав, сказала Блейк. – Это что-то новое! – удивился Озпин – вы не слишком категоричны, барышня? – Нет, мечты туманят разум, делают нас одержимыми – уверенно продолжала Блейк – мудрый человек не станет гнаться за мечтой, а будет следовать своей судьбе. – Вы верите в судьбу, госпожа Белладонна? – с любопытством, спросил профессор. – Конечно, один мыслитель говорил: “стоит попытаться рыбе взлететь, она задохнётся”, то есть не следует гнаться за далёкой мечтой, когда не в силах сделать её реальностью. Для каждого есть своё место, где ему будет лучше всего. Озпин внимательно посмотрел в глаза Блейк и широко улыбнулся. – Это очень не похоже на ваши настоящие мысли, госпожа Белладонна – будто точно читая мысли собеседницы, сказал директор – на своём веку мне приходилось встречать много людей, забывших о своих мечтах, во имя “судьбы” и вы не похожи ни на одного из них. – Внешность бывает обманчива – пожала плечами Блейк. – Это уж точно – будто с иронией сказал Озпин – однако, есть вещи, которые невозможно скрыть, госпожа Белладонна, и одна из них – огонь в ваших глазах! – В моих? – Именно в ваших! Это практически пожар! Ваша душа жаждет великих свершений, юная барышня, пока ваши язык и тело будто скованы титановыми цепями! Так боитесь делиться со мной? – Нет, просто мне нечем поделиться, как я и сказала – спокойно ответила Блейк. – Настаиваете? В таком случае, зачем вы здесь? Почему “судьба” привела вас в место, где сбываются мечты? – Я хочу быть профессионалом, настоящей охотницей, которая сможет много зарабатывать своим ремеслом, только и всего – по прежнему, невозмутимо ответила Блейк. – Уверены? – На все сто. Озпин был будто раздосадосадован таким ответом и о чём-то глубоко задумался, перебирая пальцами по столу. – “Чёрт, это было слишком грубо, теперь я завалю экзамен!” – про себя думала Блейк, но продолжала внешне не подавать виду. – Вы крепкий орешек, госпожа Белладонна – вновь слегка улыбнувшись, сказал Озпин – чувствуется, какой-то мой коллега основательно поработал с вами. Я не люблю людей, не мечтающих о чём-либо, но, к счастью, вы не одна из них и даже не пытайтесь переубедить меня в этом. В связи с этим, жду вас на последнем экзамене. Даю вам гарантию, вид людей, полных мечтаний, заставит вас изменить своё мнение. – Это честь, для меня, профессор – встав и поклонившись, ответила Блейк. – До скорой встречи, госпожа Белладонна! Выйдя из кабинета, Блейк тяжело вздохнула. На самом деле, у неё была мечта, по большому счёту, именно ей она руководствовалась всю свою жизнь. Даже расставание с родителями было, в её глазах, шагом на пути к более справедливому миру, где фавны будут равны людям, а не их жалкими подмастерьями или питомцами. Размышляя о словах профессора, Блейк шла по почти пустому коридору, освещённому тусклыми лампами и свечами. Увлечённая своими мыслями, она почти не смотрела вперёд, тем более впереди никого не было. Повернув за угол, Белладонна, благодаря своим кошачьим инстинктам, едва отскочила от чего-то жёлтого, быстро мелькнувшего перед глазами. – Прости, опаздываю! – послышался голос, доносящийся уже откуда-то из глубины коридора. – “Похоже, мечтатели уже начинают меня поражать” – с иронией, подумала Блейк и направилась дальше.