Неизбежность.

…Этот «пляж» казался раем — ослепительно красивым, манящим, почти идеальным. Но за его сверкающей поверхностью скрывалась другая, куда более жестокая правда. Здесь, где законы существовали лишь номинально, понятие справедливости теряло всякий смысл. То, что в привычном мире считалось бы тяжким преступлением, оставалось безнаказанным, а роскошь и удовольствие затмевали любые моральные принципы. В этом месте, где природа и люди казались частью единого механизма, время словно замедлялось, и каждый мог позволить себе забыться, утонуть в удовольствиях, игнорируя все, что касалось морали или последствий. День на «Пляже» казался бесконечным — безмятежность солнца, ритмичный плеск, чувственный смех, доносившийся с белоснежных террас. Здесь люди забывали о прошлом, растворялись в удовольствиях… пока кто-то не напоминал им, что этот рай построен на страхе и крови. Но Чишия был единственным, кто не мог полностью раствориться в этой иллюзии. Он стоял на террасе, укрывшись капюшоном, будто желая скрыться не только от солнца, но и от самого себя. Его взгляд был направлен в сторону Арису и Усаги — пары, беззаботно резвящейся во дворе. Они смеялись, наслаждались моментом, казались по-настоящему счастливы. Чишия наблюдал за ними, но не просто из любопытства — в глубине его глаз пряталась тень чего-то большего. — Арису… — едва слышно пробормотал Шунтаро себе под нос. Имя слетело с губ само собой, словно чужая, ненужная мысль, от которой он не мог избавиться. Он пытался убедить себя, что его чувства не имеют значения, что всё это в прошлом. Что он готов отпустить. Но ложь резала, как нож. Чем больше блондин старался заглушить эти мысли, тем громче они звучали. Он ведь даже не помнил, когда это началось… Может быть, с их первой встречи у двери в «пятёрке пик». Тогда Арису не сломался, не поддался страху, а цеплялся за малейший шанс, замечал детали, которые ускользали от других. Это было… любопытно. Сначала Чишия просто наблюдал, потом восхищался. А затем осознал, что невольно ловит себя на мысли: «А что бы сделал Арису?» Он стал слишком часто думать о нём. Слишком часто представлять его голос, его взгляд, его решения. И в какой-то момент больше не нужно было анализа. «Я люблю его». Мысль была безжалостной, как приговор. Он мог бы отрицать её, спорить, искать объяснения — но к чему? Всё было очевидно. Арису поселился в его голове, проник в каждую мысль, стал тем, без кого этот мир казался ещё более серым и пустым. Блондин привык к холодному расчету, к дистанции, к играм, в которых он всегда был на шаг впереди. Но сейчас он оказался в ловушке. В собственной голове. На «Пляже» всё стало только хуже. Или лучше — он сам не мог разобраться. Он постоянно находился рядом с Арису, словно это было естественным. Подкалывал, ехидно ухмылялся, но на деле… просто искал его внимания. И Арису отвечал. Он не отмахивался, не отстранялся, а смеялся, поддерживал разговор, бросал в ответ свои нелепые, но такие искренние доводы. Это было приятно. Вот только была одна проблема. Усаги. Она смотрела на Чишию настороженно, сдержанно, словно знала о нём больше, чем он показывал. Она не доверяла ему — и не скрывала этого. И постепенно между ним и Арису начала вставать невидимая стена. Сначала незначительная, почти незаметная, но Чишия не мог не видеть, как с каждым днём Арису всё чаще прерывал разговор, всё реже задерживал на нём взгляд. И это раздражало. Потому что всё могло быть иначе. Всё было бы иначе, если бы не Усаги. Но даже понимая это, даже осознавая, что теряет его, Чишия не мог ничего с собой поделать. Впервые в жизни он чувствовал нечто подобное. И впервые не знал, что с этим делать. Он глубже натянул капюшон, надеясь спрятаться не только от солнца, но и от собственных мыслей. Но тут что-то изменилось. Секунда — и резкая боль пронзила затылок. Чишия не успел понять, что произошло. Мир перед глазами дернулся, потемнел. Последнее, что он увидел, прежде чем сознание окончательно угасло, — тень, нависшую над ним. Знакомый силуэт. Нираги.

***

Когда Чишия только попал на «Пляж», Нираги сразу обратил на него внимание. Но не как на друга. Не как на союзника. А как на идеальную мишень. Этот парень бесил его с первого взгляда. Белые длинные волосы, этот вечно лениво-спокойный взгляд, это безразличие, которым Чишия будто бы дышал. Нираги терпеть не мог тех, кто выглядел так, словно им плевать на весь мир. Он любил эмоции. Любил видеть, как люди дрожат, злятся, боятся. Любил ломать их. Но Чишия… не ломался. Нираги пытался его задеть. Нападал исподтишка, толкал, цеплялся. Но в ответ получал лишь равнодушную улыбку. Не злость, не раздражение, даже не презрение. Просто лёгкую, едва заметную усмешку, будто всё это его даже забавляет. Это сводило с ума. Сначала Нираги воспринимал его как очередную игрушку, очередной вызов. Но со временем понял, что чувствует… что-то другое. Чишия был не таким, как все. Его нельзя было напугать, нельзя было сломать. Он играл с Нираги на равных, не отступал, не сдавался, а если и подыгрывал, то исключительно ради собственного развлечения. И это было… захватывающе. Но однажды он заметил, что Чишия стал появляться реже. А потом понял почему. Арису. Этот парень был всюду. Он был там, где раньше был Нираги. Чишия смотрел на него иначе. Чаще. Дольше. И это бесило. Нираги мог терпеть многое. Но не это. Сначала он пытался давить на Арису. Поддевал, угрожал, намекал, что Чишия — не тот, с кем стоит дружить. И это сработало. Постепенно Арису начал отдаляться. Но вместе с этим изменился и Чишия. Он потух. Его улыбка стала иной, словно ненастоящей. В его взгляде появилось что-то далёкое, холодное. И Нираги понял: он не хотел видеть его таким. Он хотел видеть его живым. Смеющимся. Таким, каким он был раньше. И если Чишия сам не понимает, кому он принадлежит — Нираги заставит его осознать.

***

Чишия очнулся в темноте. Голова раскалывалась от боли, губы пересохли, а тело казалось чужим. Он попытался пошевелиться, но запястья не поддавались – крепкие верёвки впивались в кожу, оставляя болезненные отметины. Тело ощущало лёгкий холодок по коже. Чувствовалось свобода. Как будто тот находился полностью без одежды. И тогда Шунтаро понимал, что его ждет… –…Проснулся, – раздался знакомый голос, ленивый и одновременно напряжённый. Чишия не видел его, но мог представить ухмылку, кривящую его губы, и тот хищный блеск в глазах, который появлялся, когда Нираги чувствовал себя хозяином положения. – Ты, конечно, у нас умник, но иногда ведёшь себя слишком самоуверенно, – продолжил он, делая пару медленных шагов по комнате. – Думаешь, тебя невозможно сломать? Чишия не ответил. Он просто молчал, оценивая ситуацию, пытаясь нащупать хоть малейший шанс на выход. Нираги подошёл ближе. Запах табака и алкоголя ударил в нос, перемешиваясь с чем-то ещё – чем-то опасным. – Ты ведь всё понимаешь, да? – Сугуру опустился перед Чишией, прикасаясь пальцами к его подбородку, заставляя поднять голову. – Я не прощаю тех, кто играет не по моим правилам. Чишия скрипнул зубами, но ничего не сказал. Он знал: чем меньше он будет реагировать, тем быстрее Нираги потеряет интерес. Но Нираги не спешил останавливаться. Он резко схватил Чишию за волосы, заставляя его зашипеть от боли. – Арису… – протянул он, растягивая имя. – Ты ведь на него смотришь, да? Думаешь, он видит тебя так же? Чишия молчал. – Неужели правда думал, что можешь уйти от меня? – голос Нираги стал тише, почти ласковым. – Нет, Чишия. Я не отпускаю тех, кто мне интересен. Блондин сжал кулаки, внутренне готовясь к худшему… Внезапное вторжение было грубым, животным, лишенным всякой нежности. Шунтаро выгнулся от боли, крик застрял в горле, вырвавшись лишь глухим стоном. Это была не боль, а разрушение, раздирание плоти. Резкие, глубокие толчки следовали один за другим, словно удары молота по наковальне. Он зажмурился, пытаясь отвлечься воспоминаниями, но они лишь усиливали мучение – яркие картинки счастья, смех друзей, мимолетные прикосновения Арису… все это было невыносимым контрастом с его нынешним состоянием, с этой дикой, животной болью, разрывающей его изнутри. Воспоминания о Рёхэе становилась не утешением, а дополнительной пыткой. Его тело было разрушено, душа – растоптана. Никакой надежды. Только бесконечная боль и беспомощность. Нираги был не любовником, а палачом, и его жестокость была безусловной, безжалостной. Наконец, изнурительные, разрушающие толчки прекратились. Тело Чишии, истерзанное и изнасилованное, ощущало лишь тупую, пульсирующую боль. Он лежал, сдавленно стоная, его тело было покрыто потом и дрожью. Казалось, что всё его существо рассыпается на мелкие кусочки, словно хрупкий фарфор, упавший на каменную плиту. Нираги, не торопясь, вышел из него, его движения были спокойны и холодны. Он одевался, его действия были плавными и расслабленными, резкий контраст с только что произошедшим насилием. Он повернулся к Чишие, его взгляд был спокоен и равнодушен, словно он только что погладил кошку, а не изнасиловал человека. Одним быстрым, сильным движением он поднял Шунтаро, посадив того на краю кровати. Тело Чишии подкосилось, он с трудом держался на ногах. Нираги наблюдал за ним с каким-то странным интересом, рассматривая его дрожащее тело, словно исследуя трофей. Капли пота стекали по лбу и щекам Чишии. Его грудь поднималась и опускалась с трудом, каждый вдох вызывал новую волну боли. Он был сломлен, изнасилован не только физически, но и духовно. Его тело было орудием удовлетворения Нираги, а его душа – растоптана в пыль. И Нираги наслаждался этим, его взгляд был наполнен холодным удовлетворением от совершённого акта власти и доминирования. Тишина в комнате была тяжелой, наполненной горьким ароматом пота, крови и страдания. — Ты жалок, — внезапно прозвучал голос Нираги, низкий и пропитанный ядовитым удовольствием. — Сидишь тут, такой умный, такой непоколебимый… А внутри-то дрожишь…

***

Номер отеля оставался таким же пустым и холодным местом, как и когда-то, но теперь их атмосфера была пропитана неизбежностью и давлением. Чишия смирно сидел на кровати, ощущая, как пространство вокруг него становится все более тесным и невыносимым. Нираги не спешил. Он наслаждался этим. Знал, что Шунтаро не сбежит, что в этом моменте все под его контролем. — Ты все еще пытаешься мне сопротивляться, а? Это так смешно, — сказал Нираги, его голос был тверд и холоден, как металл. — Ты хочешь Арису? — Нираги наклонился ближе, почти касаясь его уха. — Жалкий. Ты ведь даже не можешь сказать ему об этом. Ты прячешься за своей маской, но знаешь, в чём разница между нами? Я не боюсь быть собой. Чишия сжал кулаки, чувствуя, как тело сковывает ярость. — О, ты злишься? — Нираги усмехнулся. — Хорошо. Значит, я добрался до тебя. — …Ты тоже такой же, — наконец, вымолвил Шунтаро. — Только ты играешь по правилам, придуманных кем-то другим. Ты просто пытаешься подавить все свои чувства. Ты — такая же игрушка, как и я. Нираги не выносил такой ответ. В его глазах мелькнула ярость, его терпение, казалось, лопнуло, как нитка, на которую натянуто слишком много веса. Он схватил рукоять ружья, лежавшего рядом, и одним резким движением ударил Чишию по виску. Удар был силен, и Шунтаро, несмотря на свою стойкость, почувствовал, как его голова качнулась в сторону. Боль была резкой и болезненной, но она не сломила его. Он выпрямился, дышать вновь стало тяжелее, но он все еще оставался в своем привычном равновесии. Нираги усмехнулся, его глаза сузились. Он шагнул ближе, уже не нуждаясь в словах, чтобы показать, что он полностью контролирует ситуацию. Внезапно его лицо приблизилось к лицу Чишии. Их дыхания смешались, и этот момент напряжения стал почти невыносимым. — Посмотри на меня, — прошептал Нираги, сдирая одной рукой повязку с лица блондина. его вторая рука неотступно продолжала держать Чишию за подбородок. С каждым словом его голос становился тише, но от этого не менее властным. — Ты должен смотреть только на меня. Не дождавшись ответа, Нираги резко наклонился и поцеловал Чишию. Это был поцелуй, полный жестокости и желания, без какого-либо намека на мягкость. Чишия застыл, его тело не реагировало на этот поцелуй, и он не отвечал. Он не хотел, чтобы Нираги мог увидеть, что его усилия хоть как-то достигают своей цели. Но Нираги не отступил. Он знал, что этого поцелуя недостаточно. Он хотел чего-то больше, хотел увидеть, как Чишия сломается. Но вместо того, чтобы разорвать их связь, блондин стиснул зубы, словно пытаясь не сдаться. И когда Нираги, с легким насмешливым выражением, попытался оторваться, Чишия, не раздумывая, резко прикусил его губу, даже немного прокусывая. Сугуру застыл. Его взгляд наполнился чем-то новым — чем-то, что он не мог сразу понять. Он почувствовал боль, и она была знакомой, но в какой-то момент ей предшествовала совсем другая эмоция. Гнев, удивление, но и, возможно, что-то еще. Взгляд Чишии был холоден, а его глаза полны решимости. — Ты все равно не будешь для меня кем-то большим, — проговорил Шунтаро, все еще держа Нираги в своем жестоком, но не слабом моральном «захвате». — Не думай, что это твое. Ты не можешь меня сломать. Нираги почувствовал, как его сердце ускорило ритм. Он не ожидал такого. Это был жесткий ответ. Жестокий, как и сам момент. Но именно в этом Чишия был для него самым ценным — непреломимым, даже если его чувства и мысли были столь запутанными. Сугуру отступил на шаг, глядя в глаза блондина с каким-то новым, почти странным уважением. В его голове все смешалось, но он знал одно — этот человек был сильным в том, что он даже не пытался уступить. И именно это раздражало Нираги больше всего. — Ты все еще думаешь, что это твоя победа? — прошептал он, наблюдая за каждым движением Чишии, который сдерживал свою боль и гнев, как истинный хищник. Но дальше разговор не продолжился.

***

Когда Чишия, наконец, выбрался из комнаты, мир казался ему слишком ярким, слишком шумным. Каждое движение отзывалось в теле тупой болью, но он шёл, стараясь не выдать себя. На выходе он столкнулся с Арису. Блондин внутренне выругался. В последний момент он хотел было просто пройти мимо, но вместо этого ухмыльнулся: – Ну что, хорошо провели время? Арису нахмурился. – Чишия, что с тобой? Тебя ранили? Блондин лениво потянулся, делая вид, что всё в порядке. – Со мной? С чего ты взял, что что-то не так? Всё как всегда. Но Арису уже видел, что это ложь. – Ты ведёшь себя странно, – он сузил глаза. – Что-то случилось? Чишия уже собирался ответить, но тут между ними встала Усаги. – Арису, – её голос был твёрдым, но напряжённым. – Нам нужно поговорить. Чишия с лёгким интересом взглянул на неё, потом перевёл взгляд на Арису. –…О, так ты теперь его охраняешь? – лениво протянул Нираги, появившись словно из ниоткуда. В его голосе скользил откровенный сарказм. – Боишься, что он от тебя сбежит? Или что Арису наконец поймёт, что ты для него просто удобный вариант? Усаги сжала кулаки. – Заткнись, Нираги, – резко бросил Арису. Но Нираги не собирался уходить. – Чишия ведь сам по себе, – продолжил он, чуть склонив голову. – Ему не нужен ты, Арису. Ему не нужна она. Чишия перевёл на него взгляд. – Ты же всё понимаешь, Нираги, – вдруг сказал спокойно блондин. – Боишься, что в итоге останешься один? На миг лицо Нираги изменилось – едва уловимо, но Чишия заметил это. А потом просто развернулся и ушёл, когда его окликнул кто-то из «старших». Арису смотрел ему вслед. – Ты… Чишия остановился, но не обернулся. – Забудь. Арису хотел было что-то сказать, но Усаги снова взяла его за руку, уводя прочь. Чишия остался стоять один. – Будь счастлив с ней, Арису, – пробормотал он, прежде чем раствориться в темноте улицы.

***

Чишия вышел из здания отеля, чувствуя, как влажный ночной воздух мягко касается его кожи. Музыка с танцпола глухо доносилась до него, перемешиваясь со смехом и весельем отдыхающих. Где-то плескалась вода в бассейне, кто-то кричал, отпуская себя в этой иллюзии свободы. Шунтаро шёл вперёд, никуда конкретно, просто лавируя среди толпы…

***

— …Я пытался помочь тебе, Чишия! — голос Арису, доносившийся со спины, дрожал, но он не собирался отступать. — Ты можешь хоть раз не отталкивать людей? Чишия усмехнулся, но в этом не было ни тени лёгкости, к которой привык Арису. Только усталость. Он остановился посреди дороги и развернулся полубоком, взглянув на Рёхэя. — Ты правда думаешь, что мне нужна помощь? — Чишия слегка склонил голову, его голос был мягким, но в нем слышалась усталость. — Или ты просто пытаешься убедить себя, что можешь всех спасти? Арису сжал кулаки. — Я… я просто не хочу видеть тебя таким. — Таким? — Чишия усмехнулся, но улыбка была безжизненной. — Каким именно? Хладнокровным? Безразличным? Или, может, тем, кто не вписывается в твою идеальную картину? Арису сделал шаг ближе, но Чишия тут же чуть отступил, сохраняя дистанцию. — Ты не такой, каким хочешь казаться, Чишия. Я это знаю. — Ты ничего не знаешь, — Блондин перевел взгляд в сторону, не позволяя Арису увидеть то, что скрывалось за его словами. — Я знаю, что ты не просто наблюдаешь за всем со стороны, — голос Арису был полон эмоций. — Знаю, что ты не так безразличен, как хочешь казаться. Чишия молчал, и это молчание было тяжелее любых слов. Он знал, что Арису прав. Знал, что, возможно, стоило бы что-то сказать, что-то объяснить. Но что толку? — Если ты правда хочешь помочь, — наконец сказал он, — просто забудь обо мне. Арису замер. — Что?.. — Забудь, — повторил Чишия, и на этот раз в его голосе не было ни иронии, ни привычной ленивой легкости. Только холодная, неизбежная правда. Арису хотел возразить, хотел сказать, что не может. Но прежде чем он успел открыть рот, между ними снова появилась Усаги. — Арису, хватит, — Её голос был тихим, но твердым. — Пойдем. Она посмотрела на Чишию, и в её взгляде читалось нечто большее, чем просто подозрительность. Это был вызов. Чишия лишь слегка усмехнулся. Арису бросил на него долгий, мучительный взгляд. — Чишия… Но тот уже отвернулся и, не сказав больше ни слова, растворился в ночи. Арису смотрел ему вслед, ощущая, как внутри всё сжимается. Хотелось догнать его, но ноги не слушались. — Ты не обязан был этого делать, Арису, — наконец, сказала Усаги, беря его за руку. Но почему-то её прикосновение не согревало…