***
25 февраля 2025 г., 16:02
— Пойду проверю, как там ужин, любимая, — шепчет Кейтлин, нежно касаясь волос Вай и оставляя лёгкий поцелуй на её макушке.
Вай сжимает её мягкое обнажённое бедро, и её рука падает на пустой матрас, когда Кейт исчезает из её объятий. Простыни ещё хранят тепло её тела, и Вай сворачивается калачиком в мягком углублении.
Шелест ткани — Кейтлин надевает халат, и дверь за ней тихонько щёлкает.
Усталая улыбка, которую Вай поддерживала для вида, сходит с её лица с тихим вздохом.
Прошёл долгий месяц, и как бы она ни была счастлива, внутри неё всё ещё живет грусть, которая не желает её отпускать.
Она так же отчаянно не хотела отпускать свою сестру, но Джинкс всё же заставила её разжать руку.
Вай не отказывалась от Джинкс до самого конца, и теперь память о её последней жертве не даёт ей покоя.
Кейтлин расследует исчезновение Джинкс с момента, как оно произошло; у неё было несколько теорий о том, где она оказалась и почему голова обезьяньей бомбы осталась цела, но ни одна из них не подтвердилась.
А если бы что-то и подтвердилось, то это всё равно было бы бесполезно.
Её сестра до сих пор не найдена.
Они обнаружили останки Варвика. Вай не могла на них смотреть: постоянно жмурила глаза, вспоминая, как его тело ожило, как хаос магии властвовал в его глазах, и когти взметнулись к ней.
Но всё, что они нашли от Джинкс, — это металлическое лицо обезьянки в пятнах крови, лежащее на дне одной из вентиляционных шахт.
Вай отказывается верить, что её сестры больше нет; она уже совершила ошибку, сдавшись прежде. Она не допустит этого снова.
Но если она всё ещё где-то здесь, то где именно? На месте Силко теперь лишь пепел да фиолетовый дым, подернутый серой дымкой. Севика молчит и пожимает плечом, лишённым веса прикреплённой руки. Голубые волосы в нижнем городе дают Вай лишь миллион ложных зацепок и призраков за каждым углом: движение последователей Джинкс стало ещё популярнее после того, как её сестра вмешалась и сыграла роль великой героини во время битвы. Экко тоже пропал, поджигатели молчат как Севика, и Вай весь месяц только и делает, что ходит по кругу.
Она всё ещё слышит крик Джинкс, её попытки уговорить её спасаться. Видит глаза сестры, когда она сжимала её руку через перчатку, и Вай может поклясться, что на секунду фиолетовые радужки стали голубыми.
Пропажа Паудер — это дыра в душе Вай с тех пор, как умер Вандер (или с тех пор, как она думала, что он умер), дыра, которая лишь разрасталась, скручивалась и наполнялась мерцающей желчью, которая жгла её всё больше, когда она находила и теряла, находила и теряла, находила и теряла сестру снова и снова и снова. Она всё ещё чувствует эту кислоту внутри, её жжение в горле и резкий вкус на языке, когда глаза Джинкс вспыхивают в её памяти.
Ты ещё не поняла, да, сестрёнка? Я всегда с тобой, даже если нас разделяют целые миры.
Она никогда ещё не была так права — сестра всегда была рядом: на пылающем мосту и в безопасности подвала Вандера, в бушующем пламени фабрики и в кромешной тьме одиночной камеры. Каждую секунду, каждый день, в глубине её сознания и в самой сердцевине её существа, сестра всегда находится рядом с ней, терзая каждый осколок её разорванного сердца.
Пронзительный крик вырывает Вай из воспоминаний; тело реагирует раньше, чем разум успевает осознать, что это голос Кейтлин.
Ноги с грохотом впечатываются в пол, дверь превращается в щепки под её рукой, и она несётся вниз по лестнице к Кейтлин, к источнику этого крика.
Голос внезапно прерывается, мёртвая тишина подгоняет Вай, заполняет разум всеми её худшими кошмарами и заставляет бежать так быстро, что лёгкие обжигает.
Кейтлин похищена, Кейтлин ранена, Кейтлин…
— Боже, женщина, — раздаётся знакомый хриплый голос, и Вай путается в своих же ногах. — Ты хочешь разбудить мёртвых?
Вай влетает в комнату как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джинкс кривит губы в усмешке и сдувает разноцветные пряди с лица.
— Дай им спокойно отдохнуть, — говорит она.
Сестра Вай полулежит на диване Кейтлин, устроившись в углу, её длинные худые руки раскинуты вдоль спинки. Она вытянула ноги на подушках, согнув одно колено, и грязные подошвы сапог впиваются в бархатную цветастую ткань.
Её волосы длиннее, чем в последний раз, когда Вай её видела, — теперь это растрёпанная, взъерошенная шевелюра, поразительно похожая на её собственную. Выцветшие фиолетовые и бирюзовые пряди всё ещё видны в чёлке и щекочут челюсть; несколько маленьких косичек вплетены в длинные пряди.
Свет в её глазах поражает Вай до глубины души: её фиолетовые радужки сияют жизнью, как прежде, как в детстве, когда она отдавала всю себя изобретениям. Так они сияли, когда они были вместе, когда они были семьёй. Её глаза светятся жизнью и желанием жить, которых Вай не видела так много лет, что это зрелище мгновенно проникает ей в душу и озаряет её изнутри.
— Ты… — голос Кейтлин меняется — на этот раз не от отвращения, а от чистого шока.
Джинкс ухмыляется.
— Да, это я…
Её голос обрывается с «уф», когда Вай, навалившись, впечатывает её в диван, обнимая стройное тело и прижимая к себе. Её руки отчаянно цепляются за Джинкс, она всё ещё не верит, что может почувствовать тепло, острые локти и запах пороха и пота.
Джинкс напряжена в её объятиях, но Вай отказывается отпускать, отказывается снова быть отвергнутой. Если она здесь, значит, она хочет этого, и это должно разорвать цикл. Это должен быть последний раз, когда Вай её находит, и одновременно конец вечных потерь.
Тонкие, поразительно сильные руки медленно обвиваются вокруг её широких плеч, словно тиски, сжимая так сильно, что Вай кажется, будто сестра может сломать что-нибудь им обеим. Она больше не может сдерживаться и рыдает.
Она обнимает Джинкс ещё крепче, и чувствует, что сестра обнимает её в ответ.
— Господи, сестрёнка, будто тебя в детстве недолюбили, — усмехается Джинкс, но её голос наполнен эмоциями.
Вай смеётся ей в шею, несколько непослушных прядей волос прилипают к её губам. Вай не может остановить ни улыбку на своём лице, ни слёзы, текущие по щекам, и она отстраняется лишь для того, чтобы взглянуть в лицо сестры.
— Паудер… — шепчет она, проводя большими пальцами по её скулам, подбородку и бровям. Боль отражается на лице сестры, в глазах появляется осторожность, и…
— Джинкс, — поправляет себя Вай, ещё крепче прижимая руки к её лицу. Её глаза мечутся, рассматривая все изменения, произошедшие с сестрой с их последней встречи.
Щиты, которые Джинкс снова начала поднимать вокруг себя, рушатся, слёзы подступают к её глазам, и она снова прижимает лицо Вай к своим костлявым плечам.
Они обнимаются ещё несколько мгновений… минут… может быть, часов, прежде чем Джинкс резко отстраняется и вытирает ладонью слёзы с лица.
— Расслабься уже, — она вырывается из объятий Вай и переползает на другой конец дивана, стараясь казаться спокойной, а потом пожимает плечами и отводит взгляд. — Я просто принесла подарок.
Вай опускается на диван, не отрывая взгляда от сестры, боясь, что та исчезнет, как только она отведёт глаза.
— Подарок? — переспрашивает она.
— Да, к тому же, Экко хотел…
Звон разбитого стекла прерывает их — тонкий фарфор рассыпается на миллион осколков на мраморном полу.
— Упс, — раздаётся сожалеющий голос Коротышки в воцарившейся тишине, и смех, вырывающийся из горла Вай, уже невозможно остановить.
Наконец, она отрывает взгляд от сестры, наблюдая, как в комнату заглядывает Экко с виноватой улыбкой и сияющими глазами. Его лицо чистое, без белой боевой раскраски, но передняя косичка, падающая на глаз, выкрашена в голубой цвет.
— Я бы предложил оплатить то, что только что разбил, — начинает он, поглядывая в сторону Кейтлин, — но это определённо дороже, чем вся моя жизнь.
— Не беспокойся, — отвечает ему Кейтлин со своим изысканным акцентом. Её плечи расслаблены, а сама она прислонилась к стене, скрестив руки на груди. Лёгкая, но искренняя улыбка подрагивает на красивых губах, и её взгляд встречается с Вай, нежно задерживаясь на ней.
— Вы не хотели бы присоединиться к нам за ужином?
— Ужин?! — изумлённо спрашивает Джинкс, в то время как Экко восклицает: — Да, чёрт возьми!
У Кейтлин вырывается лёгкий смешок, прежде чем она отталкивается от стены, поворачивается к двери и направляется в столовую.
***
— Так… что там насчёт подарка? — подталкивает Вай сестру, тычась ногой в носке в её сапог под столом. Джинкс всё ещё уплетает еду, пользуясь исключительно руками и полностью игнорируя столовые приборы (вероятно, специально, чтобы насладиться тем самым взглядом отвращения, который Кейтлин бросила на неё, как только она начала так есть). Её искусственный палец сгибается вместе с остальными, напрягаясь, словно у него есть мышцы и сухожилия, как у настоящих. С начала ужина она ест с тем же рвением, с которым Вай сама впервые попробовала пилтоверскую еду — пилтоверцы запрятали у себя всё самое вкусное. Второй свободной рукой она загораживает свою тарелку от Экко, и это напоминает Вай о детстве, когда они все ели вместе, защищая собственные тарелки от чужих рук. Вай слишком много улыбается, чтобы есть с таким же рвением. Так приятно видеть, что Джинкс всё нравится. Джинкс сует жирную руку под стол, роется в карманах и вытаскивает небольшой мешочек. Она бросает его на стол, круглый мешочек катится по полированной древесине и останавливается, когда сталкивается с тарелкой Кейтлин. — Кое-что, что украсит твою ужасную рожу, — бросает Джинкс, и крошки недожёванной еды выпадают у неё изо рта. Кейтлин сжимает губы, протягивая тонкую руку, чтобы взять мешочек, а Вай едва ли может усидеть на месте от нетерпения. Её разум предательски захватывает страх: а вдруг всё, во что она верила, ложь? А вдруг её сестры больше нет, и это бомба, которая отправит их всех на тот свет? Но её сердце переполнено надеждой, и она не позволяет этой мысли задержаться дольше секунды. Теперь всё в порядке; она сама их нашла. На этот раз не Вай нашла её, это была инициатива её сестры. Два бледных, идеальных пальца вынимают из грязного мешочка сферу — идеально круглый кусочек из камня и стекла, который мягко скользит по коже. Кейтлин поворачивает сферу и резко вдыхает — на другой стороне нарисован глаз. Зрачок тёмный, как пепел, а радужка сияет ярким синим. Как хекстек. — Это… — Он не выбьет твои кривые зубы, — язвительно бросает Джинкс, словно разочарованная, — если ты об этом переживаешь. — Но… — Он стабилен, — обещает Джинкс в духе «будь-я-проклята-если-это-неправда». Надо отдать ей должное: Экко кивает рядом. — Это должно помочь в стрельбе! Это даст тебе… — Тс-с-с! — Джинкс прижимает руку ко рту Экко, сердито глядя на него. — Не выдавай сюрприз! Он смеётся под её рукой, не пытаясь её убрать, и Вай с изумлением наблюдает за ними. Они все так изменились, но радость в её груди расцветает так же сильно, как и во времена их юности. Возможно, они действительно смогут двигаться вперёд вместе.***
— Немного поверни, и… — Ага! — улыбается девушка Вай, и в зеркале сверкает щель между её зубами. — Получилось! Кейтлин несколько раз моргает, глядя на своё отражение, а Вай встаёт на цыпочки, чтобы заглянуть ей через плечо и встретиться с ней взглядом. Все столпились вокруг туалетного столика Кейтлин, Джинкс с раздражением давала словесные инструкции и демонстрировала резкими движениями, как Кейтлин должна вставить искусственный глаз. После заверения Экко в безопасности, она согласилась попробовать, но твёрдо отказалась позволять Джинкс устанавливать его самостоятельно. Джинкс, хоть и была раздражена, понимала почему. Настоящий глаз Кейтлин — прекрасный сапфир на её фарфоровой коже, но он бледнеет в сравнении с искусственным глазом рядом. Вставленный в глазницу, хекстековый зрачок светится, вспыхивая так, словно он может смотреть прямо в душу Вай и сквозь неё. Это было не просто удивительно — это было чертовски захватывающе, и не только Вай так считает. — Вау, — тихо произносит Кейтлин, осторожно моргая и наклоняясь к зеркалу, чтобы рассмотреть поближе. — Ты выглядишь чертовски круто, — любезно комментирует Экко. А вот Джинкс важничает, выпрямляется и улыбается шире. — И снова, — драматично вздыхает она, — я твой великий, чертовски крутой герой. Пожалуйста. Кейтлин касается кожи под глазом, нежно поглаживая и слегка оттягивая её, а затем поворачивается к Джинкс. — Спасибо, — говорит она искренне и от всего сердца. Джинкс моргает, не в силах подобрать слова, и просто смотрит в ответ. Хотя она первой сказала «пожалуйста», она явно не ожидала от Кейтлин настоящей благодарности за подарок. — А можешь починить мои перчатки? — прерывает Вай, пользуясь моментом и широко распахивая глаза для изображения мольбы. Она надеется, что это скроет настоящую просьбу в её голосе и мучительную надежду, разрывающую её сердце. Она надеется, что это скроет истинное желание, которое она не может рискнуть озвучить, опасаясь всё разрушить. Можешь остаться с нами? Хотя бы ненадолго? Джинкс громко фыркает, поднимая брови. В её фиолетовых глазах пляшут огоньки, когда она кидает взгляд на Вай. — Те супернавороченные рукавички? Да я во сне лучше сделаю. — Тогда сделай, — бросает вызов Вай, смело встречая её взгляд и ставя руки на бёдра. Глаза Джинкс сужаются, её лицо искажается. Она смотрит на Вай, сквозь Вай, и понимает, что слышит настоящий, истинный вызов в её словах. Ноющая надежда бьётся в груди, когтями прорывая себе путь к её сердцу. Её маленькие руки сжимаются в кулаки на тонких бёдрах, и Джинкс высоко поднимает подбородок, принимая вызов. Её взгляд смягчается. — Сделаю, — отвечает она, и в ответе слышится и угроза, и обещание.
