Рейд на гору. Часть вторая
28 февраля 2025 г., 17:06
Возможно, Нагиса не до конца понимает, через что прошел Карма в эмоциональном плане, но он почти каждый день ощущает последствия. Глубокий внутренний конфликт, тлеющая ненависть, смятение, предательство, недоверие. Он чувствует всё это, даже когда старается не думать, потому что это слишком громко.
Не нужно быть эмпатом, чтобы понять, что Карма эмоционально нестабилен. Но как эмпат, Нагиса задаётся вопросом, как Карма эмоционально функционирует в данный момент.
Он думал, что, узнав предысторию Кармы, всё прояснится, и в какой-то степени так и было. Но там столько эмоций, столько противоречий, что Нагиса не знает, как Карма относится к большинству этих вопросов. Ненавидит ли он свою мать за то, что она его бросила? Ненавидит ли он своего отца за то, что тот довёл его мать до предела? Ненавидит ли он своего брата-близнеца за то, что тот был избранным? Или он просто ненавидит их всех?
(Честно говоря, последний вариант наиболее вероятен из всех.)
Поэтому, когда они распределяли задания для рейда в горы и Карма автоматически оказался в паре со Старателем, Нагиса забеспокоился. Однако, когда он озвучил свои опасения, его парень просто отмахнулся от него.
— Я единственный, кто может подобраться к нему из-за его причуды, — возразил он. — Конечно, я должен быть тем, кто его одолеет.
И в классе E действительно не было никого, кто мог бы выполнить эту работу, так что Нагисе пришлось оставить всё как есть. Это ведь не так уж и плохо, верно? Просто обездвижить, ударить транквилизатором и двигаться дальше.
Все было намного хуже.
Они работали сообща, чтобы напасть на Старателя. Нагиса спрыгнул с дерева, усилив чувство страха в этой области на достаточно долгое время, чтобы сбить Старателя с толку. Как только Нагиса отключил свою причуду, Карма благополучно приземлился перед Старателем с транквилизатором в руке. Несмотря на это, про-герой стоял на своём, его пламя ярко горело.
— Я всё гадал, когда же вы наконец появитесь, — прорычал Герой Пламени. — Мало того, что нам приходится иметь дело с Щупальцем, так ещё и с тридцатью чокнутыми убийцами.
— Технически, нас двадцать девять, потому что Рицу – искусственный интеллект, но попытка хорошая, — поправил Карма, и эта информация совершенно бесполезна, кроме того, чтобы разозлить Старателя. Кажется, это сработало.
— Проклятый сопляк. Держу пари, ты думаешь, что ты такой умный и сильный, раз так часто ошиваешься рядом с Щупальцем. Вы чертовски глупы, если думаете, что можете остановить лучших героев Японии.
Карма рассмеялся. — Ты прав, мы не ровня лучшим героям. Но, к счастью, Всемогущего здесь нет, так что всё будет хорошо.
Гнев Старателя достиг такой степени, о которой Нагиса даже не подозревал, заставив его физически содрогнуться. Пламя взревело.
— Даже не думай, что я не причиню вам вреда только потому, что вы дети, — рявкнул Старатель. — Прямо сейчас вы ведёте себя как преступники, а значит, я могу сделать всё, что потребуется, чтобы остановить вас.
Карма снова рассмеялся. Смех был гораздо более горьким, более пустым. — О, поверь мне. Я прекрасно знаю, что ты не против причинять вред детям.
Нагиса моргнул, чувствуя, как у него засосало под ложечкой. Значит ли это то, что он думает? Сколько... сколько исследований провел Карма с тех пор, как узнала имя своего биологического отца и брата близнеца?
Но, тем не менее, зная об этом, Нагиса не колебался, когда решил напасть на Старателя. Именно поэтому он ничего не предпринял, чтобы предотвратить то, что произошло дальше.
Старатель взревел и попытался нанести огненный удар в лицо Карме. Красноволосый мальчик легко увернулся и схватил Старателя за руку, бросив его на землю. Когда Старатель попытался ударить его огнем, Карма даже не моргнул, пламя никак не повлияло на его тело. Он с легкостью прижал про-героя к земле, воткнув ножи в края его костюма.
Герой Пламени был ошеломлён. — Как, чёрт возьми…
Вскоре после этого наступила леденящая прохлада, в которой, казалось, не могло быть никакого тепла, и пламя Старателя почти погасло. Ужас на лице героя стал ещё более ощутимым.
Карма ухмыльнулся. — О нет, похоже, моя причуда превосходит твою. Какой поворот событий, учитывая, насколько она бесполезная или негеройская – ты, наверное, считаешь меня неудачником, ведь я не смог бы победить Всемогущего; но, думаю, именно поэтому я могу победить тебя.
Выражение лица Старателя становилось всё более возмущённым, а эмоции – всё более запутанными. Он явно не понимал, что стоит за словами Кармы, но они определённо его напугали.
— Итак, мистер Герой Пламени, — сказал Карма, потянувшись к своему поясу и вытащив горсть пакетиков с острым соусом. — Как у тебя с переносимостью жары, хмм?
Оказалось, что Старатель плохо переносит жару, по крайней мере, когда дело доходит до васаби в носу. Он кричал и пытался сопротивляться, но каждый раз, когда он двигался, ножи в его костюме прокалывали кожу, и в кровь попадали небольшие дозы транквилизатора. Чем сильнее он сопротивлялся, тем слабее становился, но чем меньше он сопротивлялся, тем больше пакетиков с острым соусом доставал Карма.
Нагиса подумывал о том, чтобы вмешаться, размышляя о том, насколько потакание садистским желаниям полезно для здоровья (вероятно, они уже давно превзошли эту норму), но в конце концов решил оставить своего парня в покое. Судя по словам Кармы, этот человек заслуживал страданий в сто раз больше.
***
Нагиса никогда бы не сказал этого Карме – по крайней мере, не сейчас, когда мысль о его родной семье так сильно ранит его, – но чем больше он узнавал о Тодороки Рей, тем больше чувствовал себя обязанным ей. Потому что, несмотря на сомнительные методы и проблемы с психикой, она вытащила Карму. Своим странным способом, который казался предательством, она защищала его и продолжает защищать под видом его смерти. Нагиса знала, что Карма злился из-за того, что его выбрали для «спасения», потому что он был вторым, потому что его близнец был сильнее, потому что его близнец был тем, кого хотел Старатель. По мнению Кармы, он лучше бы страдал, чтобы проявить себя, чем был бы проигнорирован без единого шанса. После инцидента с Кармой и Старателем, после того, как он наконец усыпил Про-Героя и ушёл, Нагиса притянул к себе своего парня и крепко обнял его. Он пытался успокоить его, и, казалось, это было всё, что нужно Карме. Он отбросил свой огненно-холодный фасад и задрожал в объятиях Нагисы. Он не плакал физически, но Нагиса чувствовал, как рвутся его эмоции. Невозможно узнать, как бы изменилась жизнь, если бы Тодороки Рей не вмешалась; если бы близнецы росли вместе и оставались семьёй. Невозможно узнать, смог бы Карма доказать, что он не хуже брата, другими способами, или же он провёл бы всю свою жизнь в тени. Невозможно узнать, стал бы Карма таким же сильным и решительным лидером, как сейчас, или же он сломался бы под тяжестью многолетних издевательств. Но одно можно сказать наверняка. Если бы Тодороки Рей не сделала того, что сделала, и не отдала бы своего ребёнка ближайшему человеку, которого смогла найти, то Акабанэ Карма не был бы сегодня здесь, на руках у Нагисы. И за это Нагиса благодарен.
