Надежды - нет

      Стоило человечеству забыться: лишь на пару веков возомнить себя главными на этой непорочной, благодатной земле, как стало понятно, что еще немного, и все начнет трещать по швам. Людской эгоизм не знает границ. Все что есть на этом свете, от капель воды до чистого неба, земель и живых существ — все будет принадлежать людям. Даже маленький камень они умудрятся отвоевать друг у друга, пока кто-то из сторон не падет. Людям оставалось лишь ждать когда их собственная алчность поглотит их целиком, открывая глаза на правду об давно умершем, сгнившем насквозь мире.

***

      «Нет никакой надежды» кричал его рациональный разум, пока сводка безутешных новостей и громогласные речи политиков освещали растущую для человечества угрозу. Угрозу вымирания, как вида.       В пустом кабинете звучит тяжелый вздох, смешавший в себе одновременно разочарование и принятие неизбежного. Люминесцентные лампы мерзко трещат над головой, за окном непроглядная тьма и электричество сейчас на вес золота. Однако, его лаборатория может себе это позволить. Единственное, что может себе позволить, так как ничего другого почти не осталось.       На рабочем столе стоял небольшой шарик, маленький, кажется, ручной работы: в нем плавали зеленые блестки, оседая на пластмассовую полянку. Иногда он брал его в руку, проводил стертыми, грубыми пальцами по потертому стеклу и лениво перекатывал в ладони. Как давно он видел столь красивый, полный зелени пейзаж? Он остался далеко в памяти. Да и когда в последний раз было вообще видно что-то кроме дыма, серых облаков и гари в воздухе? Все в этом мире осточертело, утратило краски. Ни одно научное открытие не покрывало те расходы, что на него тратилось и мир стал пережитком самого себя. Мир превратился в ад, выстланный из отчаяния людей, серый ад. Все что осталось — верить в чудо, что было характерно для людей в безвыходных ситуациях. Но не для Эрнстманна. Положив безделушку обратно на стол, ноги слегка оттолкнулись и стул отъехал назад, дав мужчине встать. Ноги и спина ужасно затекли, отчего пришлось хорошенько потянуться чтобы каждая косточка встала на место. С долгим, протяжным вздохом его взгляд переместился в темное пространство за широким окном. Подойдя ближе, будто очарованный, он прислонился к нему почти вплотную, стараясь разглядеть на небе свет луны. Той самой, что освещала путь для людей многие и многие тысячи лет. Джефф запутался в своем пути. Даже луна не смогла бы помочь, снисходительно улыбнулась бы, погладив его по голове своей длинной, белоснежной ладонью. Наука беспощадна. Она не терпит слабых и тех, кто не готов поставить под сомнение все, что было до этого изучено. Или пожертвовать чем-то, а может и кем-то другим, ради достижения общей цели. Эрнстманн знал, что этот путь будет жесток, и с этим знанием он с полной уверенностью решил наверняка — чему посвятит всю свою жизнь. Положив руки в карманы мятого, совсем небрежного халата, ученый медленно прошел на темный, лестничный проход. Каждый шаг по этой ступени казался ему вечностью, заставлял вновь и вновь усомниться, действительно ли это предел его возможностей? Предел его научной карьеры — полный ступор, из-за всемирного бедствия? Горящий наукой человек никогда не усомнился бы в своем предназначении, но времена меняются. Как быть, если даже самые отважные спрятались в своих маленьких домах, и не желают выходить. Что делать, если мир накрыл апокалипсис, и твои руки вынужденно связаны из-за банальной нехватки ресурсов. Энергии.       «Надежды нет» вновь повторял про себя Джефф, остановившись у массивной входной двери, что отделяла его от ада снаружи. Ветер за пределами лаборатории завывал, разносил с собой густую пыль по улице, покрывая ею тротуары, стены бетонных построек. В такие тяжелые для людей времена, действительно начинаешь верить. Во что угодно, лишь бы завтрашний день стал хоть немного лучше предыдущего. Эрнстманн мотнул головой, что-то его сегодня преследуют философские и мрачные рассуждения.       Стоило выйти хоть ненадолго, прежде чем Джефф вновь начнет работать. Надежды нет, но это не значит что нужно сдаваться. Это не значит, что от нее зависит все выживание человечества.       Толкнув дверь, Эрнстманн шагнул вперед. Ветер будто услышал его, и мигом остановился. Стоя на пороге здания, он смотрел в небо. Яркий свет луны бил в глаза, освещая пустынную дорогу перед собой. Джефф вдруг нахмурился — «Луна так сильно светит, что даже облака ей не помеха?» —, и его вдруг охватило странное чувство. Будто что-то сжалось в груди, царапая желудок и потроша его. Ведь с каждой секундой свет становился все ярче, все ближе.       Сияние опустилось ниже, зависнув в паре сантиметров от учёного. Оно начало принимать свой человеческий облик. Джефф не мог оторвать своего взгляда, пока существо перед ним лишь приоткрыло свои голубые, словно отражение давно умершего неба, глаза, а его губы дрогнули в снисходительной полуулыбке. — Ты Ангел? — Хриплым голосом вырвалось у мужчины превосходя любые мысли. О чем он мог думать прямо сейчас? Исходящий от Спустившегося Существа свет был теплым, солнечным, мягким. — Да. Я Пришел Чтобы Спасти Вас. — неторопливо ответил Он, едва шевеля губами. «Надежда есть — я это ясно вижу»