Treat Me Dirty

Честно, не знаю, когда ощутила это впервые. Не могу сказать точно. Но теперешний раз — далеко не первый. Появления чувства, что ты не искренен со мной. ... Нет, не подумай, ты не давал явного повода! Я не застукивала тебя с другой, не видела в твоём телефоне подозрительных переписок (да, я в нём лазила, прости, не идеал хорошей девушки, любопытство — мой восьмой смертный грех), не замечала прохладного отношения ко мне — ты идеальный парень, Ав. Настолько, что я... хочу найти в тебе недостатки. Почему? Потому что это единственный способ убедиться, что ты честен, душевно близок со мной. Что не строишь в наших отношениях свой образ без изъянов, «искусственного себя». Ты слишком обходителен со мной. Лелеешь как свою единственную и неповторимую, а я... хочу побыть очередной и заурядной в твоих глазах. Как именно? Я хочу стать использованной, Ав. Тобой: твоими руками, губами, языком, твоим... крепким членом. Ты всегда учтиво касался, нежно целовал, медленно входил в меня — но сейчас я хочу, чтобы ты грубо брался, впивался зубами и жадно трахал меня. Чтобы не учитывал мои ощущения, меня как своей девушки — чтобы утолил свой аппетит как мужчина женщиной. ... Я звучу слишком странно? — Нисколько, — качаешь головой, нависаешь над моим телом своей бесподобной наготой, будто сошёл с идеального фан-арта. — Если правильно понял, ты хочешь побыть моей шлюшкой, милая? Я съехавшая с катушек, ненасытная дура. Сказала тебе всё как есть за нашим ужином — и ты меня понял. Назвала тебя «слишком идеальным» — и ты продолжил им быть, пошёл на поводу у моих грязных желаний. Тем, что захотел стать хуже, согласился обойтись со мной грубее, чем обычно. Сказал раздеться догола и лечь на постель, раздвинув для тебя ноги — предупредил, что «войдёшь в меня в любой момент и даже не спросишь разрешения». Заявил, что «будешь пожирать взглядом мои сиськи, трогать и играться с ними, будто передала их тебе в пользование (как и всё моё тело)». Дал знать, что «будешь тереться своим членом о мой живот, лобок и мои бёдра, пачкая предэякулятом мою кожу столько, сколько тебе будет угодно» — что «испачкаешь меня своим белёсым семенем, обозначив как свою единственную». Ав, ты... грязный, прекрасный ублюдок. Женись на мне, если уверен, что не сойдёшь с ума. — Плохим девочкам слова не давали, — а? Неужели я сказала это вслух?.. — Возможно, тебе следует заткнуть рот... И хорошенько связать ручки, чтобы не вздумала его раскрыть. Мы это не обговаривали, но ты решаешь проявить инициативу. Скрепляешь мои запястья, крест-накрест, у изголовья кровати пластиковыми наручниками, суёшь мне в рот ремень от своих парадных брюк (теперь поняла, почему ты их достал). Когда начну стонать, от меня будут исходить лишь мычания — появится желание выплюнуть, сгрызть к чертям этот сраный ремень. Буду выглядеть по-животному, заурядно — ниже прекрасного, доминирующего тебя. Обездвиженная и беззащитная — голая девушка, что бесстыдно разложилась на постели с разведёнными ногами ради тебя. Ждёт, когда ты её опорочишь без пути назад. — Ты ведь не думаешь отбиваться от меня своими красивыми ножками? Даже если и «подумаю»... Ты найдёшь, чем унять мой пыл, Ав (отвечаю уже в мыслях, потому что ты лишил меня права говорить): возражение «шлюшки» своему «хозяину» наказуемо — например, грубыми шлепками по ягодицам. До красных отметин, послевкусия от жжения на бледной коже... Моя задница как единое, большое полотно для мужских наказаний. — Хм-м, звучит заманчиво, — Ав... прочитал меня по взгляду?.. Мои мысли настолько открыты для него? — Стоит провести один сразу, – а-ах!.. — Для профилактики. Он... правда шлёпнул меня по заднице просто так? Ни за что? Просто потому что захотел меня шлёпнуть? Это так... несправедливо и по-собственнически. Горький привкус в страсти, который мне и был нужен. — Звучишь удовлетворённо. Мои шлепки должны наказывать, а не поощрять тебя, зай. — ... Ай-й! — Да, вот так. Буду шлёпать тебя за провинности сильнее. Такими темпами... Я просто не смогу сидеть на твёрдой поверхности. Ягодицы будет обдавать огнём, потому что я... непослушная девочка Авантюрина. Я заслужу испытывать боль от простого сидения — буду вынуждена стоять. Потому что не слушалась своего любимого, лежа и намокая под ним. Возбуждаясь от одной мысли, что я — объект для утоления его сексуального аппетита. ... Мама бы меня не поняла: не те нравы. А отец бы отругал — сказал бы, что с мальчиком ему было бы проще. Кто бы сомневался... — Как насчёт того, чтобы условиться на стоп-жест? — Ав ненадолго выходит из своего образа. Обычно условятся на стоп-слово, но... Мне заткнули рот. В буквальном смысле. И не то чтобы я хотела менять положение дел в свою пользу. — ... Крест парами указательного и среднего? — уточняет, подняв взгляд на выбранный мной жест, и я согласно мычу. В любом случае буду дёргать руками, сжимать и разжимать пальцы — Аву придётся часто на них отвлекаться, учитывая, что будет стараться не переходить со мной грань. — Понял. Ставит колени по обе стороны от меня, его возбуждённый член покачивается у меня перед глазами. Ав заслоняет своими плечами лампу в нашей спальне и... смотрится особенно сексуально. — Я уже порядком возбудился от твоего бесстыдного вида, детка, — решительно смотрит мне в глаза, издевательски медленно наклоняется. Хочется просто выть от того, как тянет прикоснуться к этому выверенному телу, но... сейчас я просто покорная шлюшка его обладателя. — Что будем с этим делать? Вопрос, на который я не могу дать ответ — вопрос, который его и не требует. Жаркой эрекцией Ав просто приникает к моему бедру, и я чувствую, как она меня обжигает — если не в прямом, то в фигуральном смысле, на уровне нашей сексуальной связи. Ладонь ложится мне на грудь и сжимает как свою личную приятность, рот обдаёт горячим дыханием вторую и припадает к ареоле — мои половины в полном распоряжении любимого. «Сиськи, о которых мог только мечтать», как наверняка сказал бы сам — которые может трогать, сжимать и обсасывать до отметин на пальцах и его слюны, стекающей по ним. Я прикрываю глаза, дёргаю ногами, бьюсь связанными ладонями об изголовье кровати, вталкиваюсь стонами в запихнутый мне в рот ремень — член Ава прижат к моему лобку и трётся, трётся, чтобы я захотела принять его в себе. Захотела сжимать стенками, пропускать между и довести до выброса семени на свой живот — риск, на который я согласилась пойти, для... придания аутентичности пренебрежению мной. «Сам решу, проникать в тебя с презервативом или без» — Ав такое не говорил, но подразумевает сейчас, прижимаясь своей едва пульсирующей эрекцией ко мне. — Рад, что такая аппетитная детка только моя... — выдыхает у моих ключиц, поднимается от моей груди к шее, чтобы... нет, не поцеловать. Укусить, сжав мою кожу зубами — не до крови, но до ощутимой боли. Левая ладонь поднимается к моему горлу и... крепко сжимает, фиксирует положение моей головы. Ав не переходит границ, не хватает слишком сильно — просто обозначает своё превосходство, не причиняя мне вреда (не причинил бы, даже если бы попросила его... перейти грань боли). Продолжает играть в «вампира», учащённо дышит у моего уха... Это становилось невыносимым. Настоящей пыткой меня, его послушной, маленькой шлюшки. Нутром овладевал жар, который мог погасить только он. — М-м-м... Детка хочет принять меня в себе? — считывает в моём хаотичном взгляде. — Её прекрасное лоно в огне и просит наполнить себя мужским возбуждением? Моим возбуждением? Пальцы Ава спускаются по мне, скользят вдоль влажных складок, обводят грани набухшего клитора — подводят меня к грани сумасшествия. Хотя... Я уже давно сошла с ума. — Ты рождена женщиной для меня, зай, а я рождён мужчиной для тебя, — проходит к моим бёдрам, подхватывает их и подставляет «себя» к моему ноющему входу. — Мужчиной, которому суждено овладеть тобой. Твоя вагина идеально подходит моему члену: идеально принимает его, идеально сжимает. Его магнитом тянет к ней, магнитом притягивает в неё. Ав бросается в меня грязными фразочками — стремительно проникает в мои стенки, не встречая препятствующей его ходу узости. Крепкий, горячий член двигается во мне, утоляет мой низменный голод — низменный голод обоих из нас. Ав помнит, что я «его шлюшка»: проходит в моём нутре смелее с каждой секундой, сталкивает наши бёдра с шумным хлюпаньем. Моя смазка уже пропитала простынь, я чувствовала влагу собственными ягодицами — текла от того, что он со мной делал. Я... совершенная «детка» Авантюрина? Утоляю его сексуальный аппетит как несравненный идеал? Аппетит на движения во мне как в женщине, стремление утонуть в моём «прекрасном влагалище»? Я обесцениваю себя, объективирую в глазах собственного мужчины — потому что хочу. Хочу хоть на момент перестать быть личностной, социальной единицей — вспомнить свои первобытные корни. Не думать, что кому-то что-то должна, должна к чему-то стремиться — вынуждена влечь примитивное существование в обществе, которое высасывает из меня все соки. Хочу трахаться с любимым парнем до потери мироощущения, как последняя эгоистка. Хочу, чтобы он «высасывал из меня все соки». Я вижу, чувствую, что Ав уже на пределе: толкается в меня так остервенело, потому что близок к оргазму — боюсь, что может во мне забыться и... Нет. Сжимает мои бёдра крепче, запрокидывает голову и стонет с надрывом — выпускает порции спермы на мой живот, пачкает меня собой. Я... действительно позволила Аву утонуть во мне, воспользоваться моим телом как способом удовлетвориться. Так же, как я хочу воспользоваться им. Чтобы довести до оргазма себя. Поменяться ролями — сделать любимого Авантюрина «своим мальчиком для удовлетворения». — ... Детка? У нас смена поз? Смена принципов, зай. Твои укусы, обсасывания и игры с моей грудью, грубые толчки разыграли во мне аппетит — не одним же мужчинам предписано быть охотниками. Нам, знаете ли, тоже хочется лакомиться вами. Стоило тебе избавить меня от ремня и наручников — и вот: я прошу тебя лечь на моё место, чтобы обездвижить по рукам и заткнуть твой наглый рот. Твоё возбуждение опало, но мне оно нужно — такое же крепкое и горячее, каким ты проникал в меня. Мне нужна твоя эрекция, Ав, и я её заполучу. «Значит, теперь я «твой мальчик»?» — читаю в твоём взгляде, потому что произнести вслух ничего не можешь. Да, милый. Теперь ты принадлежишь мне: твоё великолепное личико, чувствительная шея, гладкая грудь, выбритый лобок и... упёршийся, набухающий под моими ягодицами член. Надо же, ты так быстро «восстанавливаешься» — какой ты у меня умница. Учитывая, что теперь всё крутится вокруг моего желания, тянусь к твоей тумбочке за упаковкой и, раскрыв один из квадратиков, надеваю на тебя презерватив. Располагаюсь на твоём рельефном прессе, белёсые капли стекают с моего лобка на твой живот, пачкаю твоё тело своей влагой с вульвы — боже, я такая бесстыдная, что даже немного не по себе... Будет, после того, как я тебя трахну. И ты ничего не сможешь с этим сделать. Ложусь на тебя, прижимаюсь грудью — целую солоноватую от пота шею, пускаю в ход зубы. Я не такой «искусный вампир», как ты, но я стараюсь — не заиграться, но и не показать себя с плохой стороны. Ориентируюсь на твоё томное мычание, как ты ориентировался на моё. Спускаюсь, оглаживаю твои ареолы, крепко сжимаю пальцами соски, пока своими — притираюсь у тебя под рёбрами, провоцирую на дразнящие мой слух мычания. Твой член подёргивается, хочет снова оказаться во мне — ты снова хочешь оказаться во мне, зай. Поверь, это желание взаимно — но на моих условиях. Я тебя оседлаю, Ав. Буду подниматься по твоему стволу и опускаться, пока не выжму из тебя все соки — не выжму тебя как мужчину. Ты воспользовался моим телом, а теперь я воспользуюсь твоим — и мы квиты. Мы, парочка обезумевших от влечения друг к другу людей. Поднимаюсь, направляю твой член в своё лоно, что до сих пор обдаёт внутренним жаром. Жаром, что ты обуздать не смог, потому что заботился об обуздании собственного — как и было задумано. Я обуздаю собственный сама, так же, как и твой снова. Испытаешь оргазм внутри меня, предохранённый, а я испытаю его от твоих пульсаций. Как тебе такое предложение? От которого ты не сможешь отказаться? Наполняю свои стенки тобой — плавно опускаюсь на твой член, опёршись о твои бёдра руками. Поднимаюсь, наблюдаю, как ты краснеешь, меняешься в лице каждую секунду, которую я двигаюсь по тебе — свожу тебя с ума невозможностью выкрикнуть, впиться в мои ягодицы руками, самому направлять по своему стволу. Это очень мило, очень... приятно наблюдать за твоей беспомощностью — и знать, что ты позволил мне лицезреть себя таким. Как и я — позволила стать беспомощной для тебя. Потому что захотела дать треск нашей постельной идиллии. Слишком мягкой и выверенной друг для друга — мои внутренние демоны потребовали остроты, взаимного обесценивания наших удобств. Хотя и... странно говорить, что тебе во мне «неудобно». Тебе во мне хорошо, Ав, слишком хорошо — выражение твоего лица не даст соврать. Но главное — что хорошо сейчас мне. Ублажаю свой сексуальный голод твоим членом и вот-вот доведу себя до оргазма — доведя до оргазма беззащитного тебя. Ты сжимаешь ремень зубами особенно крепко — вымученно стонешь, пока пульсируешь в моих стенках, выпуская оставшееся семя в презерватив. Подталкиваешь к выбросу плотского напряжения меня — мой рот ничем не заткнут, и я свободно наполняю стонами нашу спальню, пропускаю по телу приятные импульсы, сжимаясь вокруг тебя. Ты довёл меня до оргазма — как «послушная, образцовая шлюшка». Как мой лучший мальчик. Как мой... дорогой парень. Кажется, теперь я изгнала всех своих демонов похоти... Боже, я что, могу быть и такой?.. Меня горазд испугаться даже бывалый экзорцист. А что до твоих демонов, Ав? — Поверишь, если скажу, что мы делим одну свору на двоих? — достаю из твоего рта ремень. Не особо, но... Мне сложно тебе не верить. Ты согласился на мою авантюру без возражений, потому что... Ах ну да, само понятие заложено в твоё имя. — Тебе ничего не мешает стать моей «Авантюрой». Как смотришь на это? Это... предложение выйти замуж? Или просто сменить имя? — Как тебе будет угодно. Ответ зависит от тебя. От меня ли? Или всё-таки от... неё? Читательницы, что всё это время за нами наблюдала? Представляла себя на моём месте? Пусть она даст тебе ответ. — Хорошо... Читательница, ты станешь моей «Авантюрой»? Такой, какой хотелось бы быть тебе? Женой или просто... моей женщиной? Ну вот, теперь твоя очередь действовать. А я, пожалуй, схожу в душ...