Страсть в тени.

Александр чувствует себя странно, очень странно. За всю свою жизнь он испытывал самые разные чувства: то ему было хорошо, то плохо, и это было нормально — так бывает у всех. Но сейчас… Сейчас всё совсем по-другому. И всё дело в Николае Павловиче. Александр чувствует себя странно потому, что Николай касается его. Сначала это были просто случайные прикосновения: когда Пушкин отдавал Николаю свои произведения, они случайно соприкасались пальцами. Были и рукопожатия, но это всё обыденное, так делают все, и в этом нет ничего странного. Однако потом таких прикосновений стало больше. Николай как будто всё чаще пытается коснуться Александра. Рукопожатия стали длиться дольше, чем нужно. Он каждый раз будто случайно проводит по плечу Александра. Касается его пальцами, когда даёт ему ракетку, бокал шампанского, берёт его стихи из его рук. Александр не придавал этому значения, хотя его сердце иногда начинало биться чаще от неожиданного прикосновения. Он старался не думать об этом, убеждая себя, что это просто плод его богатой фантазии. Но с каждой новой встречей император всё чаще прикасался к Пушкину. И это было бы вполне нормально, если бы так он вёл себя со всеми. Но нет. Александр Сергеевич заметил, что Николай Павлович позволяет себе подобные жесты только с ним. С другими людьми император не столь тактилен. Например, с Бенкендорфом он обходится только рукопожатиями, а с остальными — более сдержан. Даже с собственной женой он лишь изредка позволяет себе поцеловать её руку. С каждым разом, когда их руки соприкасались, Александр ощущал, как в его груди разгорается что-то новое и непонятное. Это было чувство, которое он не мог игнорировать, хотя и не понимал его природы. Он стал ждать новых встреч с императором, прикосновений Николая. Он начал желать их. Всё стало хуже, когда Николай поцеловал его... Это произошло неожиданно, как будто время остановилось. Александр не помнит, с чего всё началось, они встретились на одном из вечеров, где приятно побеседовали, выпили. А потом Николай его поцеловал, а он ответил... В тот миг мир вокруг них исчез, остались только они двое. Поцелуй был полон нежности и страсти, и тогда все изменилось. Они стали видеться чаще. Пушкин приходил к императору по любому поводу (всегда принося с собой новые стихи, чтобы не возникало лишних вопросов у слуг). Каждый раз, когда он переступал порог императорских покоев, его сердце колотилось в груди. После того поцелуя Николай в общении с поэтом стал более раскрепощённым. Он мог положить голову на плечо творца и наблюдать за его работой, и в эти моменты между ними возникала такая близость, что Александру казалось, будто они находятся в собственном, отдаленном от мира пространстве. Император, казалось, знал, как пробудить в Александре самые сокровенные желания. Он не просто касался его — он вызывал у поэта целую бурю эмоций, которые тот не мог контролировать. Оказалось, что император так же любит поцелуи. Он целовал Пушкина везде: в шею, в грудь, в лицо, в губы. Всё тело Александра было покрыто мягкими поцелуями императора, кусаться он тоже любил. Хорошо хоть не шею, потому что следы скрыть было бы очень проблематично. Пушкин наслаждался этими чувственными поцелуями. Он никогда не чувствовал ничего подобного ни с одной женщиной, а их у него было немало. Он начал желать их, и это желание становилось всё более навязчивым, как мелодия, застрявшая в голове. Николай любил касаться его и в постели, нет ни одного места на теле Саши, где не побывали тонкие руки императора. Он любил зарываться своими пальцами в шевелюру поэта и перебирать его прекрасные волосы. Александр погружался в этот мир чувств, который открывался перед ним, как никогда ранее. Каждый поцелуй Николая был как волна, накатывающая на берег его сознания, смывая все сомнения и страхи. Он ощущал, как его сердце бьется в унисон с ритмом их тайной связи, и это было одновременно пугающе и восхитительно. Император, казалось, знал как пробудить в Александре самые сокровенные желания, он не просто касался его, он вызывал у поэта целую бурю эмоций которые тот не мог контролировать, каждое его прикосновение каждый поцелуй и укус ещё долго фантомами оставалось на его душе, Александр, погружаясь в эти чувства, начал писать новые строки, полные страсти и нежности. Эти строки никогда не печатались, всегда встречая свою судьбу в огне, они принадлежали только одному человеку и не были для посторонних глаз. Вокруг них существовали правила, нормы и ожидания, которые нельзя было нарушить, их тайну никто не знал и не узнает. Никто не увидит и не услышит, что происходит за стенами покоев императора. В моменты их близости существовал только он и император, и ничто больше не имело значения. Их страсть была как кислород, они оба нуждались в ней. С каждым новым поцелуем, с каждым новым прикосновением, Александр и Николай всё больше погружались в этот мир, где царила страсть и тайна.