Альтернативная стоимость

      — Юдзуру Нагаре, третья комната. Постельное белье найдешь в шкафу, мерки мы с тебя сняли, к вечеру принесут одежду. Пока что живешь один. Ужин через три часа. Твоя комната вперед по коридору и направо.       Бесстрастная женщина выдала мне ключик.       — Спасибо.       Поправив потрёпанную сумку на плече, я вздохнул и, следуя инструкциям, зашагал к своему новому пристанищу. Через минуту передо мной оказалась небольшая комната, рассчитанная на двоих. К счастью, вторая постель пустовала, что означало отсутствие необходимости с кем-то разговаривать и налаживать контакт. По крайней мере сейчас. Всё-таки, я чертовски устал за эти три дня.       Без лишних раздумий я завалился на кровать у левой стены.       Комната была аскетичной, но не лишённой порядка: шкаф с поскрипывающими дверцами, две тумбочки с выщербленными углами (кто, мать мою, бился о них головой?) да маленький столик, на котором одиноко ютились писчие принадлежности с чернильницей и стопкой пожелтевшей бумаги. Скромненько, но всяко лучше, чем жить на улице.       Плюхнувшись на матрас, я наконец позволил себе расслабиться и тут же ощутил ноющую боль, медленно распространявшуюся по ногам. Вся усталость сегодняшнего и прошлых дней навалилась разом.       — Черт побрал бы Какаши Хатаке, — шумно выдохнул я, припоминая все произошедшее.

***

      — ...Юдзуру, верно?       — Юдо, — ответил я недовольнее, чем планировал.       Несмотря на мои пафосные заявления о том, что отныне меня зовут исключительно Юдо, официально полное имя я всё же решил оставить. С другой стороны все же тянулись руки назваться настоящим именем – Джеем, однако связывать себя с этим миром таким образом очень не хотелось. Да и мало ли какие бюрократические проблемы могут всплыть в будущем? А приучить окружающих звать меня уменьшительно-ласкательным куда проще, чем потом разгребать последствия с бумагами.       Едва мы двинулись по маршруту, как молчаливый до этого Какаши завел разговор. Он шел, подстраиваясь под мой короткий шаг, вместе с этим не спуская с меня глаз. В открытую на меня никто не смотрел, но я четко ощущал взгляд. Что-то подобное мне приходилось чувствовать в прошлой жизни на пресс-конференциях и интервью, когда вещаешь среди профессиональной аудитории. Взгляд не очень заинтересованный, но оценивающий, готовый придраться к каждой запятой и паузе. Стоит ли говорить, что это в данный момент мне стало намного комфортнее, чем если бы со мной начали сюсюкаться?       Почти вернулся в детство, спасибо, Какаши.       — Юдо, — кивнул он, будто проверяя, как имя звучит в его исполнении. Не знаю, как ему, а у меня пробежал холодок по спине, — меня интересует кое-какая вещь.       — Я во внимании, с... — я проглотил свое неуместное, но привычное «сэр», которое здесь было совершено чужеродным, — сан. Какаши-сан.       Так называемый «сэр» смерил меня прищуренным взглядом, но ничего о моей секундной заминке не сказал. Он вернулся к вопросу, который, кажется, хотел задать изначально. — Почему тебе так надо в Коноху?       Если бы не пристальное наблюдение, я бы злобно смеясь хлопнул в ладоши с криком «Предсказуемо».       Вот и проверка подъехала. К слову, долгожданная. Все же было бы странно, прими военная деревня к себе случайного ребенка с улицы. Стоило всегда быть бдительным, чтобы не подцепить шпиона вражеской деревни. Да и по словам Кюхи, стоило бояться даже такого восьмилетку, как я. В конце концов, обучение в Академии начинается с шести лет, а клановые тренировки – еще раньше. Сумасшедший мир...       Тем не менее, ответить на вопрос было необходимо, иначе слишком долгое молчание могло бы лишь подпитать подозрения Какаши.       — Это единственное место, которое я знаю, — ответил я, нарочито отводя взгляд в сторону и слегка поджимая губы. Идеальный баланс между образом «брошенного щенка» и «я не вру, правда-правда», — мне все равно куда. Главное, чтобы приют был.       Вру, мне это чертовски важно. Выжить – это, конечно, круто, но еще круче – непосредственно принимать участие в сюжете любимого аниме. Я готов был локти грызть, лишь бы увидеть кого-то еще из главных героев. Ему об этом знать необзятельно.       Какаши не выглядел ни тронутым, ни раздражённым. Он просто... смотрел.       — Коноха – не приют для бездомных, — лениво протянул Какаши, но в его голосе читалась едва уловимая ирония.       Ох, ну конечно. Деревня, где половина населения — сироты, травмированные ветераны и бывшие преступники, — прям-таки элитный курорт. Каждый позавидует.       — Хорошо, пойду выживать на улицу и поднимать преступность страны, как истинный патриот, — я расцвёл в улыбке, достойной рекламы зубной пасты, — раз уж моя родина не может обеспечить мне крышу над головой.       Сквозь маску Какаши было видно, как его губы растянулись в небольшой улыбке.       — Резонно, — лишь сухо подметил он, словно выслушал что-то само собой разумеющееся, — а сам ты откуда?       — Ой, вам понравится моя трогательная предыстория! — тут же оживился я. — Если начинать с совсем давних лет, то когда-то меня звали Джей, у меня была отличная обеспеченная семья, невероятные таланты и мировое признание. Потом мои родственники умерли загадочной смертью, мне пришлось справляться с тяжелым подростковым периодом в одиночку, а общался лишь с одним интернет-другом. И, представляете – двадцать один год я скоропостижно скончался в аэропорту и попал сюда! — не переставая улыбаться и загибать пальцы, ответил я, — ну или у меня просто травма головы, как хотите. Однако я не помню своей жизни «до», лишь мелочи.        Лучшая ложь — та, что на три четверти правда. В моем случае, правда на все сто. Что поделать? Просто я очень честный и скромный.       — Длинный, однако, пролог, — покачал головой Какаши.       — Ну да, в ваших книгах такого нет, — весело кивнул я, прежде чем поймать на себе по-настоящему серьезный взгляд, — слухи, знаете?       — Вот как? — дернув бровью хмыкнул Какаши, — допустим. Так ты сирота, говоришь?       — Я этого не говорил, это они так думают,— я указал в направлении деревни, — но, справедливости ради, если люди, которые должны были меня защищать, допускали такое, — теперь мой палец указал на почти зажившие синяки, бывшие на теле Юдзуру изначально, — то я не горю желанием звать их своими родителями.       И это была чистая правда. Даже если бы мне пальцем ткнули дорогу к «родным», я бы не пошел. Какие могут быть родственные узы с теми, кто оставляет побои на собственном ребенке? Однако по словам Юдзуру, он действительно сирота, поэтому можно предположить, что синяки получены в стенах приюта (если пацан, конечно, не выживал все детство в лесу, как Маугли. Мало ли?).       М-да, не думаю, что смог бы привыкнуть к подобному образу жизни. В моей прошлой жизни никто даже голос на меня не повышал, разве что в редких случаях, которые давно забылись. Я рос одарённым ребенком, окруженным заботой. Детские синяки от ремня... Это казалось чем-то запредельно диким.       Взгляд Какаши лениво скользнул по моим рукам. Шиноби, видавшего всякого бесчисленных боях, явно не удивить чем-то настолько мелочным. Я и не пытался – просто как аргумент.       — Действительно, — промычал Какаши, снова уставившись вперед, — а сколько тебе лет, не помнишь?       — Помню, — поднял глаза я без всякой запинки, — десять лет исполнилось в... декабре.       За основу я взял свою дату рождения – семнадцатое декабря. Надеюсь, Юдзуру не был фанатом астрологии, иначе его дух сейчас где-то рыдает от того, что я присвоил ему Стрельца вместо его родного Скорпиона. Как говорится, из двух зол...       — Больно мелковат ты для десяти.       Да и для восьми не сказать, что ростом вымахал. Однако, если по невероятному стечению обстоятельств сложится так, что Юдзуру – счастливый обладатель чакры, то я бы хотел попасть в одну группу Академии с Наруто. На войне все средства хороши. Два года разницы? Сущая мелочь. Главное – оказаться в нужном месте в нужное время, а там уж как-нибудь выкручусь.       — Гены, — я не нашелся что сказать, просто пожимая плечами. Ангельская улыбка вновь озарила мое лицо, — а это у всех шиноби такая милая привычка – допрашивать детей как военнопленных?       — Только тех, кто жаждет попасть в деревню, — его глаз сузился словно в ухмылке, но было за этим что-то ледяное, отчего не могли не проползти мурашки по коже, — и в особенности, если они не умеют держать язык за зубами.       — Имеет смысл, — я хотел продолжить мысль, но закрыл рот и лишь легонько пнул камешек на тропинке. Мне дали понять, что сказал я уже достаточно.

***

      Когда лунный диск застыл прямо над головой, мы наконец-то устроили привал. Прошло не так уж много времени, но тело буквально горело от усталости – ноги подкашивались, во рту пересохло и живот начинал урчать от голода. Какаши, поглядев на меня с минуту, молча махнул рукой, указывая на полуразвалившиеся бревна у тропы. Место явно обжитое – следы частых кострищ, зарубки на деревьях, аккуратно сложенные в сторонке дрова. Видимо, шиноби в этих краях не редкость.       Он устроился напротив, почти полностью скрывшись за развернутым томом книги, лишь макушка серебристых волос да торчащее ухо иногда появлялись из-за языков пламени. Я же, стараясь не шуметь, принялся исследовать свой рюкзак в поисках чего-нибудь полезного.       Из одежды была лишь запасная майка, а сухпаек состоял из каких-то овощей и тофу, в спешке, видимо, не додумались положить что-то питательное для ребенка. Одним словом – собирала точно не Михо. Книгу с сомнительным названием я отложил подальше и обложкой вниз, чтобы никто не подумал, что это мое. Неожиданным сюрпризом оказалась маленькая, но аккуратно собранная аптечка: тюбик заживляющей мази, пара пластырей с милыми зверушками и бинт в индивидуальной упаковке. Не густо, но раниться я тоже особо не собирался, так что на три дня мне этого хватит с головой. Да и что может грозить с Копирующим Ниндзя под боком?       — Я спать, — оповестил я, на что получил короткий кивок.       Спальный мешок мне уступили без возражений — видимо, книга обещала быть увлекательнее сна. Я развернулся к костру спиной, подтянув колени к груди, и придвинулся ближе к трещащим языкам пламени. Тепло медленно растекалось по закоченевшим конечностям, заставляя мышцы наконец-то расслабиться.       Бывало, в загородном домике, мы с дедом и отцом выбирались на охоту, ночевали в палатках, а вечера коротали их рассказами о войне. Они показывали мне свои ружья – разбирали, давали подержать, объясняли каждую деталь. Тогда, наверное, и зародился мой интерес к этой теме. Сейчас я испытывал нечто ностальгическое, пусть Какаши совсем не походил на моего родственника. Даже мой дед не был настолько седым.       Кстати о родственниках. «Спать» я лег неспроста. Конечно, глаза начинали слипаться в теплой неге, но пришлось перебороть себя. Не знаю, можно ли назвать вторую личность родным человеком, но близким – уж точно. Кто будет ближе, чем сущность внутри тебя? Загадка на миллион.       Юдзуру не выходил на связь уже давно и мне это не давало покоя. Вроде бы какая разница? И все же... Мне необходимо было знать правду об этом теле, об этом «я», которое вовсе не было мной. Его обрывочная фраза: «Можешь считать меня...» — висела в сознании незавершенным предложением. Нет бы сразу все пояснить, так я тут должен еще и в Шерлока играть. Между прочим, мне восемь лет и стресс для растущего организма противопоказан, сволочь.       Я это, конечно же, с добром. Самым искренним...       Интуиция, которая обычно зовется женской, орала во мне сиреной. И уже острой потребностью вставало желание докопаться до истины, а не пытаться заглушить навязчивые мысли.       Я постарался успокоиться. Замедлил дыхание в удобный ритм, неподвижно устроился в мешке, закрыл глаза, стараясь вспомнить те ощущения от перемещения в первый день. Надеюсь, хватать себя же за тиски мне не придется, иначе Какаши точно передумает тащить меня в Коноху. Шизофреников им еще не хватало.       Очень точно я запомнил ощущение рывка и последовавший за ним судорожный вдох в другом пространстве. Ну, помнить, конечно, очень хорошо, однако визуализировал я хуже. И концентрировался тоже. Отвлекало все – грубая ткань мешка, внезапный рывок ветра, крики, разносившиеся по лесу...       ...Стоп.       Крики?       — Юдо, поднимайся.       Я даже не успел открыть глаза, как крепкая хватка вцепилась мне в шкирку и подняла с земли, словно котёнка.       — Что происходит? — мой голос прозвучал резче, чем я планировал.       Ситуация стала еще щекотливее, когда буквально за несколько метров от нашего привала вновь начали раздаваться незнакомые голоса.       Какаши молча впихнул мне в руки какую-то сумку и оттолкнул к дереву, бросаясь в бой. Разговаривать некогда, поэтому пришлось без вопросов прижать небольшой рюкзачок к груди, отходя к ближайшему дереву. Мир сузился до грохота собственного сердца и металлического привкуса адреналина на языке. До такой степени, что совершенно не заметил, как нас настигли враждебно настроенные шиноби и как начали раздаваться первые техники.       Мне не было страшно или что-то вроде того. Видимо, из типов реакций «бей или беги» мой организм выбрал третий вариант – «замри». Славно. Отлично. Всегда мечтал стать статистом в собственной экшн-сцене. Правда, два на одного нечестно. Однако, подождите, разве там не было как минимум три голоса?        Как будто в ответ на мою мысль, из теней материализовался третий ниндзя – и его взгляд был прикован ко мне.       О, великолепно! Вселенная сегодня явно благоволит мне...       Холодный блеск куная, летящего прямо в мою голову, красноречиво опроверг этот оптимистичный вывод.       ...Или нет.       — Юдо!       Голос Какаши донесся до меня словно из-под толстого слоя воды., приглушенный и далекий.       Черт возьми, да как управлять этим гребанным телом!?       Я судорожно рванулся в сторону, пытаясь хотя бы закричать (справедливости ради, в меня ещё никогда не бросали ножи! Это заслуживает хотя бы патетического «АААА!»). Но вместо крика...       Почувствовал тот самый рывок.       Мир взорвался ослепительной белизной. Лестницы, бесконечные и сюрреалистичные, пронеслись перед глазами. А затем...       — Эй, что ты...       Передо мной, на нижней ступеньке, сидел Юдзуру, разложивший перед собой самый настоящий пасьянс. Какого черта?...       Я даже не успел возмутиться, как рывок вернул меня обратно.       Перемещение длилось недолго. Порыв прохладного воздуха ударил мне прямо в лицо, заставляя зажмуриться и вспомнить, что я по-прежнему на поле боя.       Но самое странное было не это.       Кунай, который должен был воткнуться мне прямо в сердце, с глухим стуком вонзился в дерево за моей спиной.       Как если бы прошёл сквозь меня.       Вот это действительно «какого черта»?! Какаши пропустил удар по плечу, с округленными глазами смотря на меня. Что ж, сэр, похоже, ваш подопечный только что нарушил парочку законов физики. Приятно познакомиться.       Мое тело наконец-то опять обрело способность двигаться, а Какаши вновь вернулся к бою. Под удивленным взглядом вражеского шиноби я перекатился в ближайшие кусты, тут же переползая подальше от сражения. Справляясь с тяжелым дыханием и путающимися мыслями, я пытался понять – что это, мать мою, было?       Слегка подрагивающая детская ладонь скользнула под жилетку, нащупывая место, куда должен был вонзиться кунай. Под рукою живо билось маленькое сердце.       Но кожа была гладкой. Ни пореза, ни крови, ни даже царапины.       Как?       Я облизнул пересохшие губы. Либо это был побочный эффект моего прыжка в сознание Юдзуру, либо...       Второго варианта не существовало.       Вот почему я хотел разобраться со всей этой чертовщиной ДО того, как в меня начнут кидаться острыми предметами!       Я завалился под колючий куст, игнорируя жёсткие ветки, впивающиеся в спину. Звуки боя где-то рядом — металлический лязг, хлопки дзюцу, приглушённые крики — казались теперь такими... неважными. Теперь все место в голове занимала лишь одна загадка, казавшаяся самой увлекательной на данный момент.

***

      Настолько увлекся размышлениями, что бой стих.       — Все закончилось? — уже спокойно спросил я, лежа на спине и смотря на Какаши, надвисшего над моим укрытием. Дрожь постепенно ушла, растворяясь в дзене достойного буддийского монаха.       — Закончилось, — кивнул Какаши. Голос ровный, но взгляд пристально изучал меня, пока он помогал выбраться из колючих объятий кустарника, — ты не ранен?       Я бросил взгляд на его униформу.       Темно-красные разводы, брызги, даже дымящаяся рана на предплечье, из которой сочилась алая струйка. Небольшая расплата за то, что отвлекся на меня.       — Мне явно повезло больше, чем вам, — поджал губы я, а затем резко просиял, — ой, у меня есть кое-что!       Какаши наблюдал за моими поисками с выражением человека, который уже предвидит очередную глупость. Когда же я торжествующе извлёк тюбик, его единственная видимая бровь поползла вверх с грацией удивлённой гусеницы.       — Мазь... против ушибов? — дернул бровью он.       Картина и правда была достойна карикатуры: джоунин, с головы до ног в крови и с дырявой рукой и невредимый сияющий пацан с тюбиком а-ля «панацеей от всех бед».       — Да, возьмите, — кивнул я, тыкая в него этой несчастной мазью с непоколебимой уверенностью человека, свято верящего в волшебные свойства аптечных мазей.       — Спасибо, — без особого восторга кивнул Какаши, — если вдруг обнаружу ушиб под ножевой раной – обязательно намажу.

***

      Наутро с новыми силами мы вновь весело зашагали к Конохе. Ну, или как сказать весело? Я не выспался, спасибо адреналину и сумасшедшей встряске моей психики. Какаши тоже больше был похож на зомби, но скорее всего из-за своей раны. Никто из нас не являлся мастером перевязок, а бинтовать самого себя – дело тяжелое.       Сегодня он даже книжку не достал. То ли дочитал, то ли понял, что никакая похабная литература не отвлечёт от боли в ране. Если дочитал, то все. Можно сиротку выкидывать, уговор закончился.       Больше перспективы оказаться на улице меня беспокоил задумчивый взгляд Какаши, который он изредко бросал на меня. Кажется, я понимал почему. Да ладно, тут только дурак не догадается. Естественно, что он видел, как в меня на всех скоростях летел кунай, но в итоге каким-то образом потенциально смертельный удар пришелся куда-то за спину. Наверное, еще вчера хотел спросить, да я его заболтал и спать лег. Зато теперь не отвертишься.       Я встретился с подозрением в глазах Какаши, когда поднял голову. И всё-таки, не слишком ли притворяться, что со мной все отлично?       — Ты исчез в тот момент, — неожиданно выдал Какаши, заставляя меня почти впасть в ступор от такого заявления, — на мгновение. Мне точно не показалось.       Не было похоже, что он все еще меня в чем-то подозревает, но за реакцией наблюдал в оба глаза. В моменте двусмысленное выражение не показалось таким смешным, как могло.       — Исчез? — тупо повторил я, испытывая искреннее удивление.       — Буквально на секунду, — повторил Какаши, — должно быть, это действительно так, иначе живой ты бы тут уже не стоял.       Я сглотнул ком в горле, подступивший из-за волнения. Честно говоря, оказавшись попаданцем, во мне оставалась надежда, что беспокоиться за свою безопасность какое-то время не придется. По крайней мере, пока я ребенок и не выхожу на миссии в качестве шиноби. Однако, когда жизнь в наглую преподносит такие ситуации буквально на блюдечке, то трудно оставаться спокойным.       Да. Спокойной моя жизнь уже не будет.

***

      — Кажется, я знаю, почему исчез.       Какаши молча покосился на меня, отрываясь от книги. Солнце стояло в зените, заставляя мозги плавиться, как шоколад на лобовом стекле, но способность мыслить меня покинула не до конца.       — Удиви.       Почти всю ночь я провел за обдумыванием произошедшего. Повторного рывка опять добиться не получилось – то ли что-то делаю не так, то ли переход осуществляется лишь в условиях опасности для жизни. Варианты так себе. Признавать собственную тупость не хотелось, а вот добровольно лезть под нож – и подавно. Спасибо, нет. Сегодня у меня запланированы менее эпичные способы самоуничтожения.       Альтернатива была одна – ждать, пока Юдзуру сам соизволит появиться. Этот черт, как назло, молчит рыбой. Сидеть сложа руки, как невеста у окна, мне тоже претило.       Но выбирая из трех зол, я, пожалуй, выберу наименьшее.       — М-м, но не уверен, как правильно это объяснить... — поджал губы я, подбирая правильные слова, чтобы не налгать лишнего. Все варианты выглядели один бредовее другого.       — Просто расскажи, как это произошло с твоей стороны, — чуть смягчился Какаши, мимолетно докасаясь до моего плеча.       Я задержал дыхание, потом выдохнул и выдал свою версию. Да, слегка приукрашенную, но без упоминания Юдзуру. Не хватало мне сходу получить славу сумасшедшего с второй личностью за глазами.       — Может, это родовая способность? Или просто адреналин? Выброс чакры – такое вообще бывает? — закончил свой хаотичный рассказ я, ожидая вердикта.       Мужчина многозначительно слушал мои догадки, продолжая держать абсолютно беспристрастную мину. Раз уж он стал непосредственным свидетелем моего «исчезновения», то безопаснее решить это с ним, нежели потом вводить кого-то другого в курс дела. Надеюсь, картинка показанная в аниме, не сильно отличается от моей новой реальности, и Какаши можно доверять.       — Выброс чакры... маловероятно, — наконец пробормотал он, — такое случается у детей с огромным потенциалом, да и то редко. И уж точно не приводит к спонтанным перемещениям, — теперь он показался чуть более заинтересованным, прикрывая книжку и держа палец между страницами. — А вот как клановая особенность, да, возможно. Ты ведь не помнишь своих родителей, верно?       — Верно, — кивнул я, — я пробовал потом повторить перемещение, но сделал вывод, что оно происходит лишь в случае опасности.       — Ты просто еще маленький, — на удивление возразил Какаши, — клановые особенности, как и чакру, надо учиться контролировать. Дрессировать, как животное.       — Получается, у меня есть чакра? — сразу же ухватился за небрежно брошенное слово я.       Какаши посмотрел на меня с легким недоумением. — Разумеется. Много ли ты видел гражданских с умением пропадать в нужный момент?       И то верно. Чакра есть, небольшое преимущество в виде Юдзуру – тоже. Да жизнь прекрасна! Может, я действительно потомок Узумаки? С небольшими отклонениями, подумаешь.       — Вот же кадр, — с равнодушным удивлением покачал головой Какаши, видя как я просиял.

***

      — Резерв маленький, ниже среднего минимума. Восстанавливается медленно, — женщина в белом халате щелкнула языком, перебирая свитки с результатами, — печатей не обнаружено, влияния из вне – тоже. Чист, как стеклышко. Для десяти лет пойдет, может, изменится что...       Девушка-ассистентка торопливо записывала каждую деталь, заполняя что-то похожее на анкету. Шуршание бумаги раздражало все сильней и сильней.       Я говорил про Узумаки? Забудьте. Видимо, я просто счастливый обладатель красных волос, иначе настолько маленький резерв мне бы даже во сне не привиделся.       Радостное предвкушение, преследовавшее меня остальные три дня нашего похода, растворилось в кабинетах местной больницы, где мою тушку рассматривали чуть ли не под микроскопом. Оттуда и выяснилось, что чакры мне отсыпали совсем ничего. По качеству, как сказали, «легкая» и даже «спокойная», но какой смысл в этом, если резерв никакой?       Генином, может, и стану, но на нем и остановлюсь – такой вердикт мне вынесла сухая женщина, отдавая мне в руки мою медицинскую книжку. В коридоре меня уже ждал сопровождающий. Молчаливый, как статуя, но, видимо, с чакровым резервом побогаче моего. Он довёл меня до приюта при Академии, где коротали дни такие же «одарённые» сиротки. После той самой трагедии их, видимо, было как грязи – неудивительно, что меня приняли без лишних вопросов.       Вот так я и дошел до этой комнаты. Хорошо бы душ принять и переодеться. А еще повторить попытки в иглометании, познакомиться со здешними обитателями, найти Наруто, Саске...       Нет, мне все равно, я спать. Потом со всем разберусь.

***

      По прошествии недели меня определили в группу Академии. До этого приходилось постоянно бегать по врачам, проверяться и хорошо есть, чтобы набрать достаточную цифру на весах, удовлетворяющую интерес медиков. Теперь я пухленький (неправда), здоровенький (тоже неправда) и готов к занятиям (наглая ложь).       По словам одного из тех, кто сидит в штабе Академии, меня в эту группу распределили временно. Пока что. Две параллели десятилеток, в которую я очень удачно проходил по возрасту. Без каких-либо махинаций и вранья насчет своего возраста, разумеется. Мы же порядочные люди, верно?       Уже со временем учитель оценит уровень моих навыков (точнее, их полное отсутствие) и, если что, спустит на класс ниже. Так что для того, чтобы остаться среди главных героев, мне предстояло или резко поумнеть, или научиться мастерски подделывать результаты тестов.       Кроме того, научиться метать сюрикены. Это уж никак не подделаешь, а это, между прочим, основа. И если с теми иглами у меня все было замечательно, то эти острые звездочки добили мою шаткую самооценку. Проблема даже не в том, что я бездарь и неумеха, а в том, что я... боюсь порезаться.       С такой причиной я чувствовал себя глупой девчонкой, которая беспокоится за сохранность своей нежной кожи. Но, справедливости ради, даже в первой жизни боль мне приходилось испытывать не очень часто! А с тем учетом, что их надо кидать в одним широким стальным дождем, становилось еще хуже. Как представлю, так мурашки по телу.       Короче говоря, с этим тяжело.       Радовало одно – приют был действительно раем. Вопреки моим представлениям о детских домах в первой жизни, здесь все очень даже прилично. Еда больше питательная нежели вкусная, одежда немного получше той грубой ткани с рынка, а сколько свободы дается – хоть отбавляй. За детьми от десяти лет тут почти не следили, только если ты не отличился непослушанием в ранние года. Мой проводник походил со мной пару дней, отчитался о спокойном поведении ребенка и надзор ослаб. В свободное время ходи где хочешь и как хочешь, главное, чтобы после отбоя ты лежал в кровати и не пропускал приемы пищи. Не жизнь, а сказка. Оно и понятно – приют прямо под боком у Хокаге.       Осматривать окрестности деревни наскучило на второй день. Типичные домики, забегаловки и детские площадки. Живой интерес вызвала лишь гора Хокаге. Вот, что реально выглядело величественно, да и забраться туда подбивало желание.       Теперь же, выходя гулять, я больше всматривался в лица людей, нежели в достопримечательности. Найти кого-то знакомого оказалось задачей не из легких, учитывая сколько народу в Конохе. Зато я стабильно раз в день натыкался на Какаши, за исключением последних двух – видимо, послали на миссии. Орать ему вслед слезливое «Папа, не сдавай меня в приют, я буду хорошим мальчиком» было до умопомрачения весело.       На этом радости и заканчивались. Подружиться в приюте с кем-либо я не горел желанием, поэтому просто с некоторой скукой ждал учебной недели. Никогда бы не подумал, что буду хотеть в школу.

***

      — С этого дня с вами будет учиться новый ученик, — Ирука-сенсей (вы слышали этот странный фанатский визг?) торжественно возложил мне на плечо руку, словно представлял не сироту из приюта, а наследника клана. — Представься, пожалуйста.       Двадцать четыре пар глаз заинтересованно сверлили меня взглядом. Ребят, хватит прожигать во мне дырки, эта одежда досталась мне даром!       — Мне правда надо? — процедил я шепотом с таким выражением лица, словно это приносит мне физическую боль.       Получив очевидный кивок, я глубоко вздохнул. Самый большой страх моей жизни воплотился в реальность самым неожиданным способом.       — Я Юдо Нагаре, — надеясь, что этого достаточно, я посмотрел на Ируку, который продолжал ждать чего-то еще. Эй, это представление или защита диссертации? — Я здесь только потому, что кто-то решил что десятилеткам обязательно надо учиться убивать людей, а не, скажем, спать и расти, как цветочек, — по классу прошлись тихие хихиканья и шепотки, — простите, если задел вашу честолюбивую мечту стать шиноби, возможно, посттравматическое расстройство и вечное чувство вины меня не очень привлекают. Каждому свое, верно? — я призадумался, — ах да. Чуть не забыл. Надеюсь, мы подружимся!       Удивлённо моргнув, Ирука кивнул и одним лишь жестом указал мне присаживаться. По его выражению лицу, он уже был не очень рад тому факту, что в его класс прибавился еще один поехавший несоциализированный ребенок.       Что касается класса... Когда я узнал, в какую именно группу попал, внутренний фанат во мне сорвал голос в восторженном визге. Наконец-то удача не плюнула мне в лицо, а хотя бы снизошла до снисходительного похлопывания по плечу. Сказать, что я был рад – значит не сказать ничего.       Однако, зайдя в класс, я закономерно почувствовал волнение, которое обычно бывает, когда пытаешься влиться в уже сформированный коллектив. Не то чтобы оно мне близко знакомо, всё-таки домашнее обучение в этом плане имело свои плюсы, но даже так социальная тревожность меня немного помяла. Лицо я, слава богам, держал хорошо, пусть перед глазами все расплывалось от беспокойства, отчего лица новых одноклассников увидеть не удалось.       Я плюхнулся на первое попавшееся свободное место, всё ещё находясь в лёгком трансе. Только потом осознал, куда именно меня принесло.       — Юдо, значит? — звонкий голос раздался у меня прямо под ухом. Да кто... — Приятно познакомиться, даттебайо!