Твои нежные губы | Сборник зарисовок

      Сколько бы вы ни пробыли в отношениях, Макс по-прежнему будет стесняться некоторых твоих внезапных порывов, однако достаточно применить свои женские чары, чтобы он расслабился и вошёл во вкус.       Кстати, о вкусах... Тарасенко с ума сходит от одной мысли о том, чтобы спуститься поцелуями с твоей шеи к ключицам, груди, нервно подрагивающему от частого возбуждённого дыхания животику и наконец оказаться между твоих бёдер. Его губы целуют нежно, а язык ласкает медленно, словно испытывая твоё терпение. Максу не нужны резкие и грубые движения, чтобы пустить мурашки по твоему изнывающему по его прикосновениям телу. Он точно знает, что плавное скольжение кончика языка по раскрасневшемуся от прилива крови клитору — прямой путь к яркому наслаждению.       Максим долго привыкал к тому, что тебя до трясущихся коленок привлекают его тонкие длинные пальцы и руки с проступающими венками. Он всё ещё чертовски быстро возбуждается, когда ты, как самостоятельная девочка, скользишь его же ладонью по собственному телу, едва задевая твёрдые соски, а затем направляешь его руку ниже, пока мягкие подушечки красивых пальцев не мажут по влаге на твоём нижнем белье. Одной довольной улыбки достаточно, чтобы понять, что Тарасенко ужасно заинтригован твоими дальнейшими действиями.       Когда вы только-только перешли на новый этап ваших отношений и наконец решили переспать, твоему удивлению не было предела. Во всех прошлых отношениях твои партнёры были довольно тихими, а их действия в основном состояли из механических движений для самоудовлетворения. Макс до отношений с тобой большого опыта не имел, однако ему совместно с тобой нравится находить новые грани самого себя и расширять рамки вашей сексуальной жизни. Ему с самого начала было важно твоё удовольствие, а желание, с которым он прикасался к тебе и поглощал взглядом каждый дрогнувший мускул на твоём лице, каждую мелкую дрожь в теле, было неподдельным. Звучные стоны, тяжёлое дыхание и правильные касания заставили тебя кончить быстрее, чем когда-либо, о чём позже ты скромно призналась Тарасенко.       Иногда в порыве страсти Макс может проявить грубость. Крепче сжать твои руки над головой, пока его член глубже входит в горячую влагу твоего влагалища; слегка укусить чувствительную кожу на шее, пока берёт тебя сзади или сдавить пальцами упругие ягодицы, пока ты послушно седлаешь его.       Петтинг. Тарасенко становится настоящим безумцем, когда ты слегка задираешь свою домашнюю футболку и по-хозяйски устраиваешься на нём, распластавшись на его груди, как игривая кошечка, желающая большего внимания от своего хозяина. Ты всегда начинаешь с ленивых поцелуев в щёки и подбородок, затем не спеша скользишь язычком по проступающей у самого кадыка вене и вдруг выпрямляешься в спине, заглядывая в глубокие, наполненные похотью и устойчивым желанием оттрахать тебя прямо на этом же диване, карие глаза. Максим не сопротивляется, а лишь продолжает наблюдать за тем, что ты выкинешь дальше. Ты неусидчиво ёрзаешь на его члене и чувствуешь даже через плотную ткань домашних штанов, как под тобой становится особенно жарко и твёрдо. Тарасенко мягко оглаживает твои бёдра ладонями, бесстыдно пробираясь пальцами под твои трусики — единственную вещь, сдерживающую твоё уж слишком явное возбуждение, проступающее влажным пятном на тонкой хлопковой ткани. Ты играючи чмокаешь Максима в обветренные розовые губы и настырно трёшься о его стояк через одежду. Вперёд-назад, вперёд-назад, пока с чьих-то губ на выдохе не сорвётся шумный полустон, больше похожий на жалкий скулёж, просящий о большем.