Твои нежные губы | Сборник зарисовок

      Тихое ноябрьское утро выходного дня пропитано теплом, запахом свежесваренного кофе и корицей от недавно заказанных синнабонов. Вчера вечером Максим обещал закончить монтаж, чтобы сегодня, не торопясь, выгрузить готовое видео на канал, а всё остальное время посвятить валянию на кровати и долгим объятиям. Но к часам десяти всё пошло не по плану.       — Ты куда? — Приподнимаюсь на одном локте и тру тыльной стороной ладони заспанные глаза.       Тарасенко наспех натягивает джинсы, накидывает тёплое худи и поворачивается ко мне с самой невинной улыбкой.       — Я ненадолго, — тихим мягким голосом отвечает он, и я напрягаюсь сильнее.       — Что-то случилось? — С лёгкой тревогой в голосе спрашиваю я и окончательно принимаю положение сидя, придерживая краешек одеяла одной рукой так, чтобы оно не свалилось с обнажённой груди.       — Всё порядке, — его губы растягиваются в нежной улыбке, на что я лишь слегка склоняю голову набок и неосознанно кусаю внутреннюю сторону щеки. Максим подходит к постели вплотную и, упершись коленом в матрас, наклоняется в мою сторону. — Не волнуйся, — он ласково чмокает меня в щёку и бережно проводит ладонью по взъерошенным после сна волосам.       — Ладно, — тихонько бормочу, прикрыв веки от удовольствия и приятных мурашек на коже. — Только не задерживайся, — прошу скорее с надеждой, чем упрёком или наставлением.       — Конечно, малышка, — он несильно отталкивается коленом от кровати и выпрямляется в спине. — Я же обещал провести этот день с тобой. — Затем подходит к зеркалу у двери и коротко глядит на своё отражение.       Уходя, Тарасенко оставляет после себя только тлеющее чувство трепета, запах своего парфюма и щелчок дверного замка, погружающего меня в недолгие раздумья. Я лениво потягиваюсь на постели и окидываю взором мятые простыни, разбросанную по комнате одежду и недоеденную после вчерашнего киномарафона пиццу. Надо бы прибраться. Эта мысль одновременно успокаивает и раздражает. Выходной планировался, как время для отдыха в компании друг друга, а теперь Макс куда-то уехал, оставив меня в гордом одиночестве, а я неиронично задумываюсь в очередной раз о том, что нужно прибраться. Уборка никогда не была моей сильной стороной, и делала я это с большим нежеланием в большинстве случаев. Благо, Тарасенко абсолютно такой же лентяй, поэтому пыль в наших квартирах всегда скапливается одним толстенным слоем, пока окончательно не прижмёт желание жить в чистоте. Жаль только, хватает её на недельку, а дальше всё по новой.       Выбираюсь из кровати я достаточно быстро, шаркая тапочками, направляюсь в ванную комнату, где наскоро пытаюсь привести себя в человеческий вид. Бодрящий душ, чистка зубов, уходовые средства, расчёсывание — и вот я больше не похожа на выползшего из пещеры Йетти. Завтракать совсем не тянет, поэтому я всё же решаю немного прибраться в спальне и гостиной, пока заняться всё равно особо нечем. Часть вещей скидываю в стиральную машинку, остальное кладу в корзину для грязного белья или развешиваю обратно в шкаф. Время тянется ужасно медленно, поэтому я топаю на кухню, чтобы заварить новую чашку бодрящего кофе. В момент, когда кофемашина выливает в чашку двойную порцию эспрессо, в коридоре слышится какое-то шуршание. Я тихонько подкрадываюсь и выглядываю из-за стены. Взгляд тут же цепляется за огромный букет кустовых роз нежно розового цвета, обмотанных крафтовой бумагой и милой маленькой ленточкой.       — Доброе утро, — с тёплой улыбкой проговаривает Максим, вскидывая на меня глаза. Носком одной ноги он подцепляет пятку на кроссовке другой и быстро стягивает обувь, оставляя небрежно валяться у входа. — Решила больше не спать?       — Ты ушёл, и постель стала холодной, — складываю руки на груди в замок и настороженно наблюдаю за движениями своего парня. Тарасенко выглядит абсолютно расслабленным и даже немного весёлым. Он с волнением покусывает нижнюю губу передними зубами и топчется на месте, перекладывая из одной руки в другую букет цветов.       — Это тебе, кстати, — спохватившись, Максим тянет мне свой неожиданный подарок, на что я машинально вскидываю бровь.       — Спасибо большое, — искренне благодарю его, но внутри бушует несколько вопросов. — Ты за ними ездил? — Тарасенко коротко кивает головой, поджав губы. — Приятно, — улыбаюсь уголком рта и подношу букет к лицу, чтобы втянуть аромат цветов полной грудью. — Хотя ты обычно курьера вызываешь.       Макс вдруг теряется, становится слегка нервозным, взгляд мечется по квартире, будто старается избегать моего пытливого взора.       — Давай поговорим на кухне, — тихо произносит он, и моё сердце болезненно сжимается. Что-то определённо произошло. И это меня беспокоит. Тарасенко наспех стягивает со своих плеч куртку и оставляет в шкафу, а затем заходит на кухню следом за мной. Открываю верхний шкафчик, чтобы достать красивую вазу под розы, и слышу негромкое покашливание за спиной.       — Так что ты хотел сказать? — Произношу как можно более непринуждённо, будто внутри не множатся очаги возгорания моей тревоги. Придерживаю обеими руками вазочку, набираю прохладную воду и вслушиваюсь в щемящую душу тишину.       Максим шумно вдыхает через нос, кажется, собираясь с мыслями.       — Я тут подумал…       Разворачиваюсь лицом к Тарасенко, ожидая вердикта. Копчиком упираюсь в кухонный островок и направляю всё внимание на своего молодого человека. Эмоции на лице Макса сменяются с невообразимой скоростью: то брови хмурит, то губы поджимает, то слабо улыбается.       — Мы уже встречаемся так долго, ты часто ночуешь у меня, — его голос звучит совсем робко, будто Тарасенко подбирает на ходу каждое слово. — Может, — он опускает голову и засовывает руку в карман своего худи. Что-то под плотной тканью негромко звенит. — Съедемся? — Максим подцепляет двумя пальцами связку ключей и поднимает на уровне глаз, демонстрируя серьёзность своих намерений.       Я застываю в одном положении на несколько секунд и беззвучно ловлю воздух ртом, затем учащённо хлопаю ресницами и слегка встряхиваю голову, пытаясь осознать услышанное.       — Ты хочешь… — Невнятно мямлю, глупо пялясь на Тарасенко. Тот расплывается в волнительной улыбке и подходит ближе.       — Хочу, — кивает, подкрепляя согласие жестом. — Очень хочу.       — Это большой шаг, — переходя на шёпот, бормочу я, ныряя в тёплые надёжные объятия. Максим сжимает меня своими руками и укладывает голову на макушку.       — Я знаю, Т/И, — его голос звучит приглушённо и мягко, будто сказку на ночь читает. — И я много об этом думал. Но все мысли приходили сюда, — он отрывается от меня и, немного откинувшись назад, заглядывает в мои глаза, словно пытаясь отыскать в них ответ на важный вопрос. — К тебе, в этот момент.       — И как давно ты сделал дубликат ключей? — Сквозь счастливую улыбку проговариваю я, медленно растирая ладонями крепкие мышцы талии Максима.       — Недели две назад, — запуская пятерню в свои кудри, отвечает Тарасенко.       — То есть ты две недели ходил с ними и думал? — Со слышимым смешком продолжаю сыпать вопросами.       — Эй! Это вообще-то важное решение для нас обоих, — наигранно возмущается Макс, хмуря свои широкие тёмные брови. После короткой паузы он вдруг тише признаётся. — На самом деле, я переживал, что ты откажешь.       Я лишь цокаю языком и закатываю глаза, не стирая улыбку с лица.       — В твоей квартире последние три месяца я бываю чаще, чем у себя дома, — фраза срывается с моих губ так естественно и легко, что я неожиданно даже для самой себя осознаю, что переезд к парню давно лежал на поверхности и был лишь вопросом времени, когда он или я это предложим друг другу.

***

      Проснулась я от непривычной тишины. Не от звонка заведённого с вечера будильника, не от того, что Максим снова ворочался, пытаясь украдкой выбраться из постели, а от ощущения прочного, обволакивающего всё тело спокойствия. Солнечный зайчик уже во всю плясал на стене, освещая коробку с моими книгами, которая накануне вечером стояла в прихожей, а теперь оказалась здесь, в спальне. Я приподнялась на постели и потянулась, вдыхая новый и до этого неизведанный запах перемен. Улыбка сама собой расползлась по лицу от одного осознания, что это первое утро в нашем доме.       Переезд был похож на весёлый, слегка сумасшедший марафон. Макс, заранее заручившись помощью нескольких друзей, ворвался в мою старую квартирку, как ураган решимости и непоколебимости. Он, не переставая, шутил, жонглировал коробками с криво выведенной надписью «Хрупкое! Т/Ишкины важности» и настойчиво отбирал у меня самые тяжёлые сумки.       — Макс, ну я ж не хрустальная, — попыталась было возразить, но он только покачал головой, забрал из рук коробку с зимней обувью и сказал:       — Для меня — хрустальная. Так что сиди, главнокомандующая, и указывай, что куда класть.       И вот последняя коробка занесена в его, то есть теперь уже в нашу квартиру. Друзья, получив в награду пиццу и море благодарностей, удалились, а мы остались одни среди этого хаоса из картонных башен.       — Ну что, новая хозяйка, пора приступать к самому интересному? — Макс приобнял меня за плечи и нежно поцеловал в висок.       Мы решили начать с одежды. Тарасенко привёл меня в гардеробную, и моё сердце замерло. Я помнила, что творилось в его шкафах: попеременный порядок, но в большинстве своём хаос и куча вещей, которые давно стоило бы перебрать и выкинуть. Сейчас же там идеально разложена каждая вещица, строго и минималистично. Но меня впечатлило не это, а то, что ровно половина шкафа была абсолютно пуста. Вешалки аккуратно висели в ожидании, полки сияли чистотой.       — Я немного поработал над пространством, — с деланной небрежностью проговорил Максим, но по его взгляду я моментально поняла, насколько он взволнован, ожидая моей реакции. — Половина полок, половина вешалок, половина тумбочки. Всё пополам.       Я не могла вымолвить ни слова. Густой комок подступил к горлу, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть. Это уже было не просто «Давай съедемся», теперь это настоящее «Здесь твоё место, оно всегда ждало только тебя». Я прижалась к его груди, слыша под щекой учащённый стук его сердца.       — Спасибо, — прошептала я. — Это… Самое приятное, что для меня когда-либо делали. Мы принялись за работу. Процесс раскладывания вещей оказался удивительно интимным и тёплым. Максим с любопытством расспрашивал про каждую кофточку, каждую безделушку, которую я доставала из коробок.       — А это откуда? А помнишь, когда мы в том парке гуляли, ты была в этом свитере? Тарасенко не просто освободил для меня место в своей квартире, он впустил в свою жизнь мою историю, мой мир и меня целиком такой, какая и есть.       К вечеру большая часть хаоса была побеждена. Книги стояли на полках рядом с его коллекцией игр для PlayStation, моя косметика теснилась в ванной с его гелями для душа, а любимый плед, всё ещё пахнущий моей старой квартирой, был небрежно брошен на наш диван. Мы повалились на него следом, ужасно уставшие, но до краёв наполненные счастьем и безграничной любовь друг к другу. Из кухни уже во всю доносился успокаивающий свист чайника.       — Думаю, на выходных надо отметить, — произнёс Макс, бережно переплетая свои пальцы с моими. — Пригласить всех. Устроим что-то типа новоселья для тебя. Только ты главная по меню, я займусь выпивкой, — в шевелении его пальцев я ощутила волнение. Тарасенко нервно потряхивал ногой по полу и часто прикусывал губы до красноты.       — Переживаешь? — Я подняла на него внимательный взгляд и увидела в его карих глазах неисчерпаемое количество нежности и трепета.       — Ужасно, — сквозь смех ответил он. — Но счастлив. Безумно счастлив.       Мы сидели, пили горячий чай из двух наших любимых кружек, болтали о всякой ерунде и строили планы. Говорили о том, как поедем на море следующим летом, как, может быть, заведём себе, если не кота, то хотя бы рыбок, и о том, что подписчики Макса наверняка уже соскучились по новым видео, которые он не снимал с тех пор, как предложил переехать к нему.       Но всё это были планы на завтра. А сегодня, прямо сейчас, в этой тихой, уставшей от переезда и суматохи квартире, начиналось что-то новое. Наша новая глава. И первая страница написана одним вечером: запах свежезаваренного чая, счастливый, немного уставший смех, разносящийся по комнатам, и две связки ключей от одной входной двери нашей общей квартиры.