Твои нежные губы | Сборник зарисовок

      Петербург медленно погружается в свой размеренный вечерний ритм. Солнце всё ещё настойчиво пробивается через приоткрытые роллеты на окнах, позволяя просторной спальне утонуть в тёплом жёлтом освещении. Я сижу на краю постели и беспокойно сминаю уголок подушки, подвернувшейся под руку, пока взгляд бездумно направлен в одну точку на полу. Размышления, вертящиеся в голове надоедливым роем последние три недели, снова накрывают в неподходящий момент. Под «неподходящим» я подразумеваю «любой момент, когда я нахожусь рядом с Максимом», потому что играть роль девушки с каждым днём всё сложнее. Свыкнуться с осознанием, что все те чувства, которые нас связывали почти два года, иссякли было сложнее, чем я думала. Вернее, я никогда прежде не думала, что такое может вообще случиться, особенно после столь длительного времени вместе.       Это не произошло резко в один момент, всё накапливалось месяцами, да так незаметно, что оглянуться на всё и проанализировать свои чувства я смогла только спустя полгода первых звоночков. На горизонте не появился другой мужчина, завоевавший моё внимание, я не перестала чувствовать глубокую связь и уважение к Тарасенко, я просто… Разлюбила. Разлюбила маленькие моменты тишины между нами, разлюбила быть вместе, разлюбила прикосновения и аккуратные поцелуи. Я разлюбила его.       Сначала мелкие ссоры из-за пустяков, потом короткое осознание того факта, что мы не сходимся в некоторых бытовых вопросах, а затем моменты, когда приходит только твёрдое и уверенное «Мы слишком разные, чтобы притягиваться, как магниты». Разные биоритмы, разный взгляд на проявление чувств, разные языки любви, разное восприятие ролей внутри наших отношений. Пока мне важно обсудить негативные ощущения, ему важнее решить проблему, которая привела к этому. Пока я предлагаю сходить на свидание в новое место, чтобы наши взаимоотношения не превращались в рутину, он предлагает остаться дома и заказать доставку. Компромиссы быстро нарушаются, потому что оба слишком эгоистичны, чтобы идти на уступки.       Когда впервые садишься с этим ворохом мыслей за один обеденный стол с человеком, к которому больше не тянет, получается только молчать. Молчать, путаться в собственных переживаниях, сомнениях и страхах «А вдруг мне просто кажется? Вдруг я действительно упускаю важного человека?», но всё равно сходиться на том, что это конец. Снова и снова. Каждый чёртов раз.       — Ян написал, что подъедет пораньше, согласует бронь, так что выедем часиков в пять, — единственное, что долетает до моих ушей из всего рассказа Макса.       Нехотя вскидываю взор на парня и лениво обвожу глазами до боли знакомые, въевшиеся в подкорку черты лица, каждую мимическую морщинку, каждую родинку и шрам на лбу. Смотрю на него, такого симпатичного, в оливкового цвета джемпере, с блестящими в лучах солнца кудрями, и не чувствую ничего. Ни тепла, ни привязанности, ни желания хотя бы улыбнуться. Абсолютное ничто.       — Ты слышала, что я сказал? — Беззлобно интересуется он, едва заметно улыбнувшись уголком рта. Так аккуратно и естественно, что я на секунду думаю о том, что «Ну вот, сейчас что-то снова перещёлкнет, и моё сердце влюблённо отзовётся на маленький жест», но оно молчит, мерно отстукивая ритм.       — Ян, бронь, выезд в пять, — коротко констатирую я, хоть и слышала лишь эту фразу.       Максим хмурится и слегка подаётся вперёд, наклоняясь в мою сторону. Блик от солнечного зайчика коротко мажет по стёклам его очков, на мгновение подсвечивая шоколадную радужку.       — Всё нормально? — В его голосе сквозит искреннее беспокойство, а я лишь скукоживаюсь изнутри, потому что мне больше не нужно ни его внимание, ни его переживания за моё самочувствие.       Что сказать человеку, к которому больше ничего не чувствуешь? Как сформулировать все свои мысли в цельную картину для описания всех тех месяцев обдумываний и сомнений? И пускай мне больше не страшно пожалеть о сделанном выборе, я до отвращения больно переживаю одну только вероятность сильно ранить Максима. Нормально ли это, если любви больше нет? Наверное, да, базовое уважение и ностальгические веяния остались ведь. Да и мы не чужие люди.       — Я хочу расстаться, — холодно отчеканиваю каждое слово, глядя прямо в глаза напротив.       Тарасенко быстро хлопает пару раз ресницами, будто стараясь отогнать пелену, а его губы размыкаются в немом вопросе, выпуская короткий выдох.       — Ты уверена? — Ровным тоном проговаривает он, не выпуская меня из своего поля зрения.       — Да, — ни секунды не думая, отвечаю, как чувствую. Я слишком долго об этом размышляла, чтобы сдать позиции в коротком вопросе.       Макс выпрямляется, отводя задумчивый взгляд в сторону, и моё сердце болезненно бьёт по рёбрам, ожидая ответа. Не знаю, почему переживаю, не знаю, зачем с такой силой сжимаю подушку пальцами и не моргая смотрю на профиль парня. Он напрягает челюсть, стискивая зубы; плавные очертания вены на шее становятся более явными, я уже физически ощущаю нарастающую между нами грозовую тучу.       — Хорошо, — сухо цедит, поворачивая голову обратно в мою сторону.       В его взгляде что-то изменилось, будто надломленный кусочек не угасших чувств хлестнул по роговице, заставляя слегка сощуриться под плотным стеклом очков. Становится неуютно от холода его некогда тёплых глаз, и я наконец понимаю — на этом всё. Вот так просто, без ругани, без выяснений отношений, без скандалов. Тихое признание и такое же незаметное согласие. Наша история подошла к концу, и назад дороги нет.       Я осторожно поднимаюсь с насиженного места и с долей неловкости в движениях направляюсь в коридор. Спешно накидываю куртку, обуваюсь и беру кошелёк — нужно проветриться и побыть наедине с собой, чтобы переварить произошедшее, потому что потом придёт время холодных разговоров о том, как и когда съезжать, что забирать, а что стоит оставить, кроме израненного сердца.