My mistake

      Глупо было вообще предполагать возможный счастливый исход событий.        Никто и никогда не хотел понимать Эмиля Клемана. Больше всего на свете он обожал внимание к своей персоне и делить его не хотел ни с кем. В более раннем возрасте его мучила вечная ревность из-за двух старших братьев (которые толком не находились дома, пропадая на тренировках или в библиотеке), а после родился новый ребенок, что стало для мальчика страшным предательством. Вся личность его была стерта. Худой до невозможности малыш, лежавший у материнской больничной кровати, мирно спал, раскинув свои маленькие руки по обе стороны от головы. Восьмилетний Клеман впал в тильт: он мало ел, еще меньше пил, не спал ночами. Один раз он решился после отбоя выбраться из комнаты, чтобы сходить в туалет, и, к большому своему удивлению, распознал голос отца с кухни. Сначала мальчик решил, что его раскрыли и нужно сдаваться с повинной, но, подойдя ближе, прислушался к обрывкам фраз, подумав, что папа, наверное, говорит по телефону.       — Продиктуйте еще раз, пожалуйста. Да, да… — казалось, он сильно спешил и нервничал. — Жить сколько будет? Ага, хорошо… Слава богу. Скорее бы их выписали, сил моих нет.       Отец положил трубку, стол скрипнул. Эмиль не смог усмирить свое любопытство и приоткрыл дверь, входя. Папа сидел, будто в отчаянии перебирал пальцы и смотрел в пустоту, нахмурившись до своего предела. Окна в комнате были накрепко закрыты, отчего в воздухе повисла духота и некоторая сырость, вызывающая из чувств только головную боль.        — Ты уже три часа должен быть в постели, — не отводя взгляд, сообщил мистер Клеман. — Нравится слушать, как меньший брат умирает, оставляя тебя самым маленьким?         — Ты не говорил…почему… — Из глаз Эмиля потекли слезы, а нос сморщился и покраснел. — Это я виноват. Я — убийца. Папа, сделай, чтобы малыш жил заместо меня.        — Не время для шуток! — Взревел тот и ударил по столу кулаком. Мальчик испуганно отскочил. — И так он будет жить, первичная цилиарная дискинезия еще никого не убивала. И с астмой справимся, не так уж это критично.       — Малыш болеет?       — Нет, придуривается! Что за вопросы глупые. А ну иди спать, мал еще для серьезных разговоров.        Тот диалог Эмиль запомнил надолго. Даже сейчас, лежа в холодной постели под совершенно не греющим тело одеялом, он раз за разом прокручивал в голове возможные варианты событий, если бы маленький Юдо вообще не рождался. Тогда, вероятно, природный эгоизм взял бы верх, и, вместо того, чтобы быть типичным фриком в своей старшей школе, Эмиль был бы королем. Перспектива смотреть на всех сверху вниз ему нравилась, и мальчик довольно улыбнулся с закрытыми глазами. К сожалению место давно занято. Если быть точнее, еще с самого начала.        Мартин, он же президент школьного совета, начал бороться с давно установленной системой популярности, сам становясь все известнее с каждым днем. Основной целью было вычисление изгоев и избавление их от этого бремени. Почему-то ему не пришло в голову, что некоторые, может, не хотят к себе излишнего внимания. Эмиля ужасно злил этот детский эгоизм, заставляющий совет думать, что вся школа на него похожа. В прочем, Мартин и сам вел себя, как маленький ребенок или психически больной человек, ведь стоило кому-то сказать хоть слово против, он перевоплощался в страшное чудище, которое в сочетании с его высоким ростом выглядело вдвойне пугающе. Нередко он позволял при мелких ссорах пускать в ход кулаки или острые предметы, которые были неподалеку; часто хватал кого-то за шкирку, угрожая самым нелепым, по мнению Эмиля, способом, пытаясь тем самым добиться известной только ему самому «идиллии» . При учителях или директоре Мартин всегда вел себя наилучшим образом и в их поле зрения не делал ничего, за что можно было хотя бы самую малость побранить.       Светало. Эмиль в очередной раз за эту ночь пожалел, что не выпил таблетки. Бессонница стала настоящей проблемой пару лет назад, а сейчас вообще превратилась в нескончаемую пытку, заставляющую спать на уроках, чтобы восполнить нехватку сна. Синяки под глазами, в прочем, делали мальчика похожим на бледного и ужасно больного зомби больше, чем на огородное пугало, что его несказанно радовало.  Эмиль медленно поднял тяжелые веки и сел в кровати. Сейчас, должно быть, около шести утра, а значит, скоро прозвучит веселая детская песня, играющая на будильнике у Юдо.       «Доброе утро, слоник кричит       Ответит тем же лисичка       Дятел по дереву лишь постучит       «Вставай» — попросит синичка.»        За стеной послышались громкие возмущения младшего брата, прежде чем он, наконец, нашел свою колонку и выключил ее одним уверенным движением руки. Подумав немного, Эмиль скинул с себя одеяло и пошел к нему в комнату, чтобы заставить оторваться от кровати и хотя-бы почистить зубы перед школой. Однако Юдо справился сам — он выскочил из-за двери, и, даже не поздоровавшись, убежал вниз по лестнице.        — Куда мчишься, гонщик?        Ребенок резко остановился, чтобы отдышаться, и возбужденным тоном ответил:       — Сегодня буду соревноваться по бегу. Надо потренироваться.        — Какой тебе бег, лопух, задохнешься ведь со своей астмой.       — Нет, это обязательно, учительница так сказала, — отрезал Юдо. — Там даже школьный совет будет, представляешь? Я в жизни их не видел, а тут…       — Тем более не ходи, — испугался Эмиль. — Чем дольше ты не будешь знаком с президентом… Злой человек. Знаешь, он больше поколотил людей, чем спас. Болван, в общем.        — Если тебя он бил, значит, было за что, — по-своему поняв слова брата, заявил Юдо. — Президент — крутой парень, а ты — просто изгой, с которым никто не хочет общаться. Конечно, будешь получать! Еще и жалуешься. Никакой ты не мужчина, а позор.        Мальчик развернулся и ушел, всем своим видом показывая, что ответа слышать не хочет. Эмиль же направился в ванную, про себя проклиная любой фанатизм и всех кумиров на свете. Почему для маленького ребенка какой-то незнакомый пацан круче, чем его собственный старший брат? Разве так должно быть? В любом случае есть опасность, что этому сумасшедшему что-то не понравится в младшеклассниках, и он устроит невероятное побоище. Придется прийти на эти дурацкие соревнования. Ужасно хотелось рассказать родителям, но тогда он совсем лишится доверия Юдо, который и так считает его фриком мирового масштаба, так что нет. От одного раза ничего не произойдет, правда ведь?        Прибыв в школу, Эмиль тут же наткнулся на единственную подругу: Жюли, скрестив на груди руки, с обиженным лицом стояла около кабинета. Ее ужасно кудрявые волосы, заплетенные в два хвостика, смотрелись невообразимо смешно в сочетании с курносым носом и заинтересованно прищуренными ярко-голубыми глазами.        — Мы же вместе идти хотели, — вместо приветствия буркнула она и отвернулась, всем своим видом выдавая злость.        — Не вышло.        — Объяснений я, наверное, не дождусь. Чего я вообще с тобой таскаюсь?! Даже предупредить не посчитал нужным, а я ведь ждала, — активно жестикулируя, вскричала Жюли и схватила друга за плечи, начав агрессивно его трясти. Тот равнодушно отвел взгляд в сторону, будто его сейчас не унижала девчонка ростом с него самого (вовсе не из-за высоты Жюли, а, напротив, низости Эмиля), будто он был в другой галактике. — Ты меня серьезно достал, неисправимый. Будешь должен пятьдесят пять баксов.       — С ума сошла? Откуда у меня они? — Вмиг очнулся Эмиль и отступил на шаг назад.       — Заработаешь, — невинно пожала плечиками Жюли. — Сам же виноват.        — Мне дают десять в неделю, смеешься?        За разговорами пролетело несколько уроков. Эмиль пытался вникнуть в тему, но мозг наотрез отказывался работать, и в конце концов мальчик сдался. По идее, сегодня они должны были уйти на два часа раньше из-за соревнований начальной школы, на которых некоторым ученикам присутствовать было необходимо, но Эмиль тоже вынужден был остаться. В двух словах объяснив все Жюли, чтобы она не успела удвоить его долг, он отправился в спортивный зал. Там, на удивление, собралось немало людей.        — Леди и джентельмены, прошу внимания, — директриса вышла с микрофоном в центр помещения. — Сегодня в нашей школе проводятся соревнования по бегу среди малышей. Поприветствуем участников: второй класс мисс Донован, — группа детей в синих футболках вышла вслед за своей учительницей. — да, сегодня они у нас самые маленькие. Третий класс мистера Кератри, третий класс миссис Ле Бре, — Эмиль поднял взгляд, чтобы увидеть Юдо. Он был там: сиял, как маленькая звездочка, улыбался и воодушевленно что-то рассказывал однокласснику. Затем мальчик поднял руку и показал на президента школьного совета, сидевшего в самом верху. — Напоследок у нас четвертые классы миссис Ревиаль и миссис Савар и пятый класс мистера Шаплен. Браво!        Эмиль слегка занервничал, когда малыши начали бегать поодиночке. Он знал, что астма — это не шутки, поэтому взял ингалятор, который Юдо брать отказался. Эмоции показывать нельзя, это точно, иначе все решат, будто он слабый и сам с проблемой справиться не может. Но как же ему скрыть от родителей? Очередь брата была последней, так как его имя было ближе всего к концу. Соревноваться с ним выпало мальчику на пол головы выше, так что Юдо точно будет стараться изо всех сил. Тем хуже.        — И завершает отборочный этап у нас дуэт Юдо Клемана и Эюсташа Мийо! Встречайте!        Эмиль даже не заметил за своими переживаниями, как быстро прошло время. Уже последний забег. Самый волнительный и самый беспощадный. Забег, который может окончиться больницей для одного из участников. Мальчик в который раз обвинил себя в слабости собственного слова, в том, что не смог запретить брату идти на соревнования, в том, что не пожаловался родителям, как конченый эгоист. Эюсташ выглядел так, будто ходил на легкую атлетику с рождения: у него были видны мышцы, несвойственные для его возраста, а еще он делал настоящую профессиональную разминку. В общем, у Юдо, такого худого и слабого, точно не было шансов. К тому же Мийо был из пятого класса, так что складывалось ощущение, что их поставили вместе забавы ради.        Засвистел свисток. Юдо рванул с места, но Эюсташ его обогнал. Тогда маленький Клеман ускорился и заметно побледнел. Эмиль нервно сглотнул. Мийо бежал уже третий круг, а Юдо, собрав свою волю в кулак, заканчивал второй. На середине последней дорожки ноги мальчика подкосились и он, весь синий и задыхающийся, упал прямо на твердое покрытие. Эюсташ разорвал ленту победителя и помчался к сопернику. Эмиль вскочил, и, перепрыгивая через несколько ступенек сразу, метнулся к брату и схватил его на руки, давая ингалятор. Через пару секунд тот потерял сознание. С вершины трибун к ним подбежал Мартин.        — Что с ребенком?! — Воскликнул он, расталкивая всех на своем пути.        — У него астма, — дрожащим голосом произнес Эмиль, подняв глаза. Он сидел на коленях, прижимая Юдо к себе, и чувствовал себя жалко.        — Я — организатор этого мероприятия, значит сам помогу. Пропустите нас! — крикнул президент в толпу, и люди разошлись. — Ты — его брат? — Обратился он к Эмилю. Получив утвердительный ответ, Мартин заявил: — Идем.        Они отошли в медпункт и уложили ребенка на кушетку, которая слабо скрипнула под человеческим весом. Секунду Эмиль колебался, но его напарник уже выхватил мобильник из заднего кармана черных джинс и, что-то набрав, поднес к уху. «Здравствуйте, мальчику плохо, задыхается, приезжайте скорее,»— а затем сообщил адрес школы. Речь была четкой, без лишних слов, точной и ясной. Эмиль подумал, что это поведение немного не соответствует образу гангстера-президента, который у него так четко отложился в памяти. Сейчас этот человек выглядел заботливым, пусть и лишь для поддержания своей репутации, а ведь еще несколько недель назад он яростно лупил какого-то парнишку кулаками на заднем дворе. На самом деле это было неважным на данный момент, и, если бы тогда он случайно не задремал в школе,  никогда не вспоминал того случая (просто не знал бы о нем).        — Я понятия не имею, что делать в такой ситуации. Стой, ты же с ним всю жизнь живешь, должен же представление иметь? — Мартин приподнял одну бровь, нервно тарабаня пальцами по бортику кушетки. Эмиль покачал головой.       — Родители всегда избегали таких случаев, а если что и случалось, всегда держали нас подальше.       — Черт, пацан, ну ты же знал, что он болеет, а все равно позволил идти. Еще и пришел поддержать, — Мартин смотрел с упреком.       — Я пытался просить… Юдо сказал, что это обязательно, говорил, что ты там будешь и должен это видеть, и я… — Эмиль замолк, понимая, что оправдания неуместны. Он виноват. Если сейчас дурацкий ингалятор перестанет работать и Юдо умрет, виной будет всего один человек. Мальчик поежился от таких мыслей.        — Ладно уже. Что случилось, то случилось. Скорая сейчас будет. Тебе стоит позвонить родителям все-таки.        — Хорошо, без проблем, — соврал Эмиль и потянулся к телефону. Разговор предстоял долгий и мучительный, похожий на адскую, длительную пытку, которую не прекратить никакими мольбами. Дрожащими пальцами выбрал маму из списка контактов и нажал на звонок. После двух гудков трубку взяли.        — Почему вы оба еще не дома? Где гуляете? — Вместо приветствия налетела женщина. — Обедать когда собираетесь?        — Мама, Юдо плохо. Он задыхался и потерял сознание. Я дал ингалятор и мы вызвали скорую, приезжайте в школу, пожалуйста, — Протараторил Эмиль на одном дыхании. С другой стороны послышался испуганный вскрик.       — Как?! Когда?! Одних нельзя вас оставить!.. Ладно, потом все объяснишь, — Послышались частые гудки — трубка была сброшена.        — Меня убьют, — Эмиль сам не заметил, как сказал это вслух. Не то, чтобы он заботился сейчас о себе, просто на нервной почве мальчик  вышел из обычного равнодушного состояния и сейчас был готов излить президенту все эмоции, которые накопились за день, чтобы почувствовать себя лучше. Но он не мог. Даже если бы сильно захотел. Поэтому его уста выдали два коротких слова, подчеркивающих для окружающих его эгоизм и самолюбие. Мартин решил оставить эту реплику без внимания. — Что же делать… Ингалятор точно закончится через полчаса, а аптеки все далеко, — Эмиль неприлично выругался и сжал ладони в кулаки. Сохранять самообладание становилось все сложнее. Вдруг Юдо умрет?!       — Ты глухой? Я же сказал, что скорая уже едет.       — Речь о моем брате! Ясен пень, я нервничаю. Не помогаешь, так и не мешай…       — Я не помогаю? По правде говоря, это из-за тебя он тут, а скорую вызвал не ты. И нес сюда его тоже не ты. Не делай вид, будто тебе небезразлична судьба этого ребенка.        — Как ты смеешь… — Руки сжались сильнее, царапая ногтями ладони чуть ли не до крови. На мгновение перед глазами предстала та сцена несколько недель назад: какой то парнишка с подбитым глазом лежит под Мартином, раз за разом бьющим его в живот и грудь. А потом еще Жюли сказала, что это — далеко не первый такой случай. Эмиль силой заставил себя принять обычный расслабленный вид и убрал все признаки напряжения. Больше всего на свете ему сейчас не хотелось попасть под атаку этого психа и тем самым подставить под удар Юдо. — Забей.        Около двух минут они сидели молча. Эмиль гладил брата во волосам, а тот все не хотел очнуться. Почти одновременно в медпункт ворвались родители мальчиков и врачи скорой помощи. Миссис Клеман, расталкивая всех, протиснулась к младшему сыну, и глаза ее расширились от ужаса. Она издала нечеловеческий вопль, чем-то напоминающий всхлип, отпихнула Эмиля и прижала малыша к себе.        — Что вы с ним сделали?! — истерично выпалила она, доставая из сумочки запасной ингалятор. — Что, черт его дери, произошло?!        — Мэм, ваш ребенок… — Начал врач, но миссис Клеман его перебила.       — А вы, бездельники и тунеядцы! Ах, вам лишь бы покататься на машине с мигалкой туда-сюда, да сделать вид, что вы не троечники-двоечники. Сами не в курсе небось, что делают, когда задыхается человек, вот и дождались. Довели моего сына до присмерти!        — Мэм, по закону мы должны доставить его в больницу и принять все необходимые меры. Если вы сейчас не отойдете, ваш ребенок может погибнуть, — миссис Клеман шумно вздохнула и отошла назад. Эмиль вжался в стену. Он не знал точно, но примерно предполагал, что сделает с ним мать за своевольный поступок. Сейчас мальчик не видел Мартина за кучей докторов, но чувствовал его волнение. Или ему просто так казалось.        — Вы, — Миссис Клеман указала двумя пальцами с ярко-красными ногтями на них двоих. — никуда не едете. Ждете отца тут, он с вами разберется.        — Извините, но я — просто президент школьного совета, я вызвался помочь… — Мартин поник под тяжелым взглядом кого-то из врачей и сел на стул рядом с Эмилем, уже успевшим найти себе место.        Вся группа ушла, вновь оставив их наедине. Сейчас мальчики сидели ровно, словно боялись пошевелиться, но, услышав звук закрывающейся входной двери, выдохнули и расслабились (настолько, насколько это вообще было возможно в такой ситуации).        — И что это сейчас было? — первым подал голос Мартин, скучающе окинув одноклассника взглядом. Он не выглядел испуганным или загнанным в угол — скорее, будто бы чувствовал себя на своем месте.       — Мама, — коротко ответил Эмиль. — Скоро папа придет, будет разбираться с нами. Он — спокойный человек, но быстро злится, имей это ввиду. Судя по всему, сейчас припаркует машину и придет.        — Зачем я в принципе стал тебе помогать? Теперь мое время улетает.        — Я не просил! — Воскликнул Эмиль. — Это тебе нужно поддерживать репутацию, — добавил он тише.        Мартин, если и услышал последнее высказывание, полностью его проигнорировал. Только бровь на безразличном ко всему лице слабо дернулась, да руки, скрещенные на груди, на секунду напряглись. Через мгновение в медпункт влетел запыхавшийся отец.        — Что ты уже успел сотворить с Юдо?! Разве я тебя не предупреждал… — Угоржающе начал он. Было видно, что мужчина уже злился, но сдерживал крики. А еще он полностью игнорировал существование Мартина.        — Пап, я все объясню, — Эмиль вскочил со стула и отошел на пару шагов назад. — Я виноват, знаю, но его было невозможно удержать. Он очень хотел увидеть президента школьного совета воочию. Понимаешь, он много праздников для малышей организовывал, соревнования устраивал.        Звук оплеухи раздался по кабинету. Эмиль покачнулся от удара, но не упал. Тут же прижав ладонь к голове, он поднял глаза на отца — тот был вне себя от ярости, хотя все еще не кричал.        — Тебя так волновало мнение младшего брата, что ты перестал своей головой думать? Или испугался за себя, как обычно, а потому решил пустить дело на самотек? Смерть ребенка — такая ли большая плата за твое спокойствие?        Эмиль поджал губы. Обидные слова больно резали сердце. А еще неприятнее было осознание правоты отца по всем параметрам: его эгоизм едва не погубил человека. Он опустил голову и пробормотал извинения. Папа зло фыркнул.        — Извинишься перед Юдо, когда он очнется. Где ваш поганец-президентик? Вот кому бы еще следовало уши надрать.        На самом деле Эмилю вовсе не хотелось, чтобы ругали Мартина — все-таки он на самом деле не виноват, только помогал. Но тот сам поднялся со стула и кротко посмотрел на мужчину.        — Это я.        — Не подходи больше к моим детям ни на шаг, — отец брезгливо зыркнул на него, развернулся и ушел. Пройдя несколько метров в коридоре, он обернулся. — Эмиль, я жду, — тот кивнул и быстро пошел следом.