Глава 14.
23 марта 2026 г., 22:14
Сейджи вышел из своей старой коричневой машины на холодную улицу, которую даже фонари не хотели освещать. Повсюду были только снег, кирпич и тьма.
Парень взял с заднего сиденья пакет с новой одеждой для Мидории и приказал Принцессе сидеть смирно и ждать его возвращения. Собака лишь зевнула в ответ и устроилась поудобнее в тёплой машине. Сейджи только вздохнул на это и громко захлопнул дверь.
Пройдя пару метров, он оказался перед железной дверью, за которой его ждали доктор и Мидория. В тишине переулка послышался стук в определённой последовательности, а после Сейджи впустил внутрь.
— Он в лазарете. Живой, болтливый и знающий, что делать с культей, — без приветствия начал говорить громила. Его уставший голос с ноткой ворчания эхом отразился от стен.
С благодарностью Сейджи пошёл в комнату к парню. Там Мидория уже ждал его с улыбкой на лице, которая отличалась от всего того, что он видел раньше. Теперь там не было грусти, нервозности или неуверенности. Наоборот там было счастье, словно ампутация помогла Изуку избавиться от огромной ноши, которая преследовала его все эти недели.
Сейджи отдал парню пакет и сказал, чтобы тот выходил из лазарета когда будет готов.
Стоило двери захлопнуться, а Изуку остаться одному, как он тут же полез за одеждой. Он вытащил её из пакета и разложил на кровати, чтобы рассмотреть всё как следует. Теперь перед Мидорией были широкие темно-синие джинсы и простой бордовый свитшот. Никаких кричащих цветов или фасонов. Мамору выполнила своё обещание, подобрав для Изуку простую и не выделяющуюся одежду.
Сняв больничный халат, который парню одолжил громила, Мидория начал переодеваться. И всё было бы не так плохо, надевать вещи одной рукой было не настолько сложно, но это оказалось адски больно.
Изуку привык, что его правая рука большую часть времени находилась без движения. Фантомные боли были, но он постепенно учился с ними справляться. А сейчас, когда от него требовалось нечто большее чем просто почистить зубы или сходить в туалет, его правая рука по привычке пыталась повторить старые действия. Как и раньше парень начал тянуть штанину правой рукой, но её тут же свело. И это была не только иллюзорная боль, культя болела так, словно швы и мышцы рваться.
Мидория не стал рисковать лишний раз и позвал громилу, чтобы тот помог осмотреть культю.
Парень следил за тем как доктор снимал бинты, осматривал руку и трогал её. От всех этих действий Мидория впервые испытал дискомфорт перед мужчиной. Казалось, что теперь, когда парень был в одном белье, он стал беззащитным.
Но вскоре мужчина ушёл со словами, что культя Изуку была в полном порядке. Он лишь дополнил, что парень был прав, и причуда громилы действительно ускоряла заживление ран, но она не избавляла от боли. Так что теперь Мидории придется терпеть не только фантомные боли, но и самую обычную боль после ампутации. Она продлиться около двух или трёх недель, как если бы рука парня заживала без причуды громилы.
Как только дверь в лазарет закрылась, то взгляд Изуку упал на свою правую руку. Это ощущалось предательством. Всю неделю рука пусть и болела, но он мог ею пользоваться в минимальных делах. Но теперь, когда от него требовались более сложные действия, как культя тут же начинала неистово болеть.
Этот расклад не просто не устраивал парня, но он его откровенно раздражал. Но, раз Мидории ничего больше не оставалось, кроме как терпеть, он стиснул зубы и начал одеваться. Он хотел как можно быстрее закрыть свое тело тканью лишь бы почувствовать тот комфорт, который он ощущал в халате.
И это сработало. Через боль и слёзы в глазах Изуку был полностью одет. Джинсы сидели нормально, пусть и были немного великоваты, а свитшот сидел вообще идеально. Он был тёплым, мягким и удобным, словно плюшевый щит от всех невзгод, которые могли бы ожидать парня в будущем.
Сложив свои старые грязные вещи в пакет, Изуку был готов выходить к Сейджи. Его ботинки оставляли приятный звук при ходьбе, а пальто давало дополнительный слой тепла и защиты.
Парень вошёл в главную комнату, где обычно происходили переговоры у доктора, и увидел как Сейджи расплачивался с громилой. В его правой руке была увесистая стопка денег, в то время как левая рука отдавала мужчине пусть и меньшую, но всё ещё увесистую сумму.
— А, ты уже готов? — Спросил парень, ожидая когда доктор убедится, что сумма верная.
— Да, готов. И... спасибо за новую одежду, — ответил Изуку, неловко подходя к старшим. Казалось, что он встревает в дела взрослых, которые не должен был видеть.
Неожиданно для парня Сейджи передаёт ему оставшуюся стопку денег. Мидория смотрит на них как на что-то запрещённое. Словно Химерука дал Изуку один из своих наркотиков.
Этот удивлённый и откровенно нелепый взгляд младшего только рассмешил Сейджи. Его большая и тяжёлая рука упала на плечо парня, пока панк говорил Мидории успокоиться. Всё равно вся эта стопка принадлежала Изуку, так как это были деньги с украшений.
— Это всё с тех подарков? — Неверующим голосом спросил парень, глядя на Сейджи.
— Ну не прям всё. Часть из них ушла тебе на новую одежду, а другая в руки этого доктора.
По абсолютно непонятным для Изуку причинам, он присвистнул от слов старшего парня. Одно только осознание того, что господин Тайро вложил в него столько денег, а потом остался без головы вызывало в желудке Мидории липкое тепло и даже какое-то подобие злорадства.
Но это чувство длилось лишь секунду, после которой и так достаточно бледное лицо парня стало ещё белее. Изуку не хотел этого чувствовать. Он был не таким. Он был обязан взять себя в руки, даже если это липкое наслаждение летало вокруг него.
Стоило громиле резко сказать, что оплата принимается, как Мидория тут же спрятал свою пачку денег в карман джинс. И что самое главное – этот громкий и строгий голос, в котором слышалась нотка пренебрежения, смогла отогнать от Изуку эти ужасные мысли о Тайро.
И так, прослушав последние рекомендации доктора, Мидория и Химерука вышли из подпольного лазарета. Наконец-то парень мог вдохнуть холодный свежий воздух полной грудью. Это ощущалось великолепно. Не было той печали или потери как после выхода из борделя. Сейчас же этот вдох ощущался как начало чего-то нового, чего-то свободного и тёплого.
В комфортной тишине парни дошли до машины Сейджи, внутри которой сладко спала Принцесса. Мидория остановился рядом с дверью и смотрел как старший парень садился на водительское место. Настало время прощаться. Теперь Изуку был достаточно здоров и имел финансы, чтобы начать жить самостоятельно. Может чуть позже он и обратиться к Сейджи за контактом отца громилы для протеза, но это будет ещё не скоро. Сначала надо было купить парик и линзы, потом найти квартиру и обустроить её, найти какую нибудь работу. Только после всего этого Мидория сможет приобрести протез и научиться с ним жить.
Но вместо ожидаемого прощания Сейджи сказал, что Изуку может остаться с ним и Мамору настолько долго, насколько сам посчитает нужным.
На долгую минуту между ними воцарилась тишина. Ни один, ни второй не мог поверить в слова Сейджи. Старший парень пусть и сидел с бесстрастным лицом, но в его голове прокручивается лишь одна мысль: “Я идиот. Самый что ни на есть настоящий идиот”. А Мидория в это время стоят столбом и думал, что ему послышалось. Парень, которому он врезал по яйцам при их первой встрече, которому он доставил столько лишних хлопот, просто взял и предложил остаться у него дома.
Но тут в голову к Изуку пробралась другая мысль. А зачем он ему вообще сдался? Для чего Сейджи хочет оставить Мидорию у себя? За какую плату? И парень не стал медлить. Он прямо спросил почему Химерука решил его оставить.
Но ответ старшего парня оказался явно не тем, чего ждал Изуку.
— Просто так.
Смотря на это спокойное и уверенное в своих словах лицо Сейджи, Изуку был готов ударить его по челюсти.
— В последний раз, когда мне на длительное время позволили остаться за “просто так” меня трахнули. Дважды, — Мидория смотрел на старшего парня и впервые за всё время их знакомства он ощутил угрозу. Она не исходил от Сейджи напрямую, скорее она ощущалась гипотетической. Но он уже доверился взрослому и это закончилось ужасно. Изуку не мог позволить этому случиться снова.
И теперь приятная тишина между ними полностью пропала, оставив после себя недоверие и раздражение. Эти едкие слова Мидории достаточно ярко отозвались в Химеруке. Его сравнили с Тайро. С героем-педофилом, который не постеснялся напасть на слабого. И это его задело.
Да, Сейджи понимал откуда росли ноги у паранои младшего парня, но он просто не смог не скривить лицо от подобного сравнения. Голос панка стал чуть громче и оборонительнее, когда он начал говорить, что Изуку его не так понял.
— Тогда зачем ты предложил мне остаться?
— Потому что не хочу, чтобы ты сдох бухим в ближайшей подворотне.
— Да? Это звучит как-то не очень убедительно. Особенно с учётом того, что ты знаешь меня около недели, — парировал Мидория, пытаясь скрестить руки на груди. Вот только он забыл о том, что правой руки больше не было и боль снова поползла по его телу.
— Ага. И если ты считаешь меня насильником детей, то я могу считать тебя информатором Лиги, — услышав это обвинение Изуку снова закатил глаза. И вот опять его обвинили в предательстве. Но смешок, который издал Сейджи на реакцию парня только ещё больше взбесил его. — То-то же. Мне тоже неприятно слышать обвинения в свой адрес, так что перестань строить из себя взрослого и садись в машину. Моё предложение о бесплатном жилье действует только единожды.
Младший парень всё ещё стоял перед открытой дверью машины, где на пассажирском сиденье был Сейджи. Изуку стоял в тишине и думал, взвешивая все плюсы и минусы. Но в итоге он лишь сделал глубокий вдох и выдох и начал обходить машину, чтобы сесть рядом с панком.
— Что же, в таком случае добро пожаловать. — Тихо прохрипел Химерука, закрывая за собой дверь. Теперь в машине было не так холодно, так как ветер больше не дул в салон.
Его тяжёлая рука проверила работает ли обогреватель, а после легла на панель, чтобы включить музыку. Радио заиграло из колонок и Сейджи сделал звук потише. Спокойная музыка и нежное женское пение разрядились обстановку между парнями.
Мидория прижал пакет с одеждой как можно ближе к своему торсу, а после повернулся к старшему парню. Сначала он просто смотрел на него, на его синюю куртку, на кофту с вышивкой и рисунком, на копну светлых волос, которые стояли ёжиком.
— Чего тебе? — спросил Сейджи, ощущая на себе взгляд парня.
— Почему ты позволил мне остаться? — слова Изуку повисли в уже потеплевшей машине. Химерука уже собирался сказать то, что говорил минутами ранее, как Мидория его прервал, — я серьёзно. Разве не было бы проще просто оставить меня?
Но вопрос так и оставался без ответа сначала минуту, потом две, а потом и пять. Парень уже было потерял надежду узнать ответ на свои слова, как Сейджи начал говорить.
— Со мной было также. Я может и не находился в розыске, но жил на улице. Моей едой были помои и алкоголь, а заработок походил на работу твоих подружек из борделя. А потом меня нашёл один парень. Мне тогда было около тринадцати, — Неожиданно для Изуку начал говорить Сейджи. Голос панка был лишён былой силы, в нём отчётливо слышалась усталость и нежелание говорить. — Он приютил меня, даже если и сам жил бедно. Он дал мне крышу над головой, еду и тепло. А также дал почву, чтобы я бросил старый способ заработка.
Мидория сидел как вкопанный и внимательно слушал историю старшего. Он слушал о непростом детстве Химеруки, о том как его нашли и приютили.
Сейджи говорил пусть и не обо всём, но о многом. Казалось, что тот парень стал для панка кем-то большим, чем просто спасателем. Он стал для него семьёй. А потом тот парень умер на операционном столе, оставив после себя ничего.
Да, у Сейджи остался дом, деньги и статус в наркобизнесе, но смерть названной семьи стоила в разы больше, чем физические блага.
А потом через месяц он нашёл Мамору. Одинокую, грязную девочку, которая не помнила ничего кроме имени и любви к кроликам. Он не смог оставить её, ровно также как тот парень не смог оставить Сейджи.
После Мамору была Принцесса, а теперь и Изуку. Он просто не мог оставить беззащитных гнить на улице.
Закончив свой короткий рассказ, Химерука на секунду отвлёкся от дороги и повернулся и Мидории, который уже пытался сдержать слёзы.
— Какого хрена ты ревёшь?
— Ты… ты с такой теплотой говорил о том парне, а потом он умер. А потом и Мамору, и Принцесса…
— О, Господи, нашёл над чем ныть.
— Но это правда трогательно! — защищался Мидория, вытирая слёзы со своих похудевших щёк. Давно он так не плакал над чем-то, что было просто нормальным, а не трагедией в его личной жизни. — И ты прости меня. За то, что сравнил с Тайро. Просто…
— Да-да, я взрослый парень и ещё подозрительно заботящийся. Ничего. Просто забей.
Этот безразличный тон с ноткой смешка в самом начале успокоил Мидорию. Он правда не хотел обвинять Сейджи в подобном, но его мозг решил действовать по другому. По крайней мере они поговорили и теперь парень знал немного больше о старшем парне. Это давало Изуку уверенности, что в том доме с ним всё будет хорошо.
И так они и продолжили свою поездку под тихие голоса певцов из динамиков и громкий храп Принцессы.
***
— Молодец, юный Бакуго! Ты неплохо справляешься. Громкий голос Всемогущего раздался в тренажёрном зале, где не было никого кроме героя и ученика. — Чё? Я нихера не слышу, если ты забыл! — Довольно резко ответил Кацуки. Парень вышел за пределы ринга, ругаясь себе под нос из-за того, что мужчина всё ещё пытался что-то ему кричать. Повезло, что Бакуго мог разобрать хотя бы звук голоса своим более-менее здоровым ухом, иначе крики героя были бы абсолютно бесполезными. Чувствуя себя абсолютно выжатым и физически убитым, Кацуки рухнул на пол рядом с Тошинори. Через боль и усталость он потянулся к полотенцу, которое парню протягивал учитель. Грубая ткань ощущалась отвратительно на коже Бакуго, но он был обязан стереть хотя бы большую часть пота, пока проклятая причуда Деку не решила снова взорваться на его коже. Закончив с полотенцем, он открыл бутылку с водой и жадно выпил холодную жидкость. Простая вода в тот момент ощущалась как благословение богов. Но Кацуки прервали от уничтожения последних капель в бутылке – Всемогущий тыкал в его лицо своим телефоном, показывая в заметках надпись: “Я сказал, что ты хорошо постарался”. — Ага, я знаю, — довольно грубо ответил парень, ставя пустую бутылку рядом с собой. И нет, Бакуго не грубил нарочно. Просто он прекрасно понимал, что эта тренировка причуды была действительно хорошей. Парень не сломал ни одной кости, в отличии от Мидории, смог сдержать взрыв огромной силы и не оглох полностью. Это было достижением. Всё таки овладение Одного за всех было адски трудным. Казалось, что эта причуда вечно пыталась найти выход из тела парня, будь то взрывы или гневная тирада, когда кто-то тупил рядом с ним. Так они и сидели в тишине спортивного зала. Кацуки переводил дыхание после попытки использовать причуду на полтора процента, а Всемогущий рядом с ним думал. Было видно как что-то беспокоило героя или как минимум интересовало, но он всё не решался спросить. — Если ты и дальше будешь сидеть с такой миной, то можешь идти думать в другое место. И так тошно. Голос парня прервал неуютную тишину спортивного зала, заставляя Тошинори повернуть голову в его сторону. Но уже через секунду в руках мужчины снова был телефон с открытыми заметками. Костлявые пальцы быстро бегали по клавиатуре, пока Бакуго ждал сообщения. — Ты уже был в чертогах Одного за всех? Где находятся прежние обладатели причуды. Кацуки прочитал сообщение и не радостно хмыкнул. — Да, был. Видел там тебя и Деку, — начал говорить парень, не смотря на своего учителя, — если тебя интересует его состояние, то я не знаю. Ваши облики там похожи на разноцветные силуэты без нормальной внешности. А остальные сказали, что Деку пережил многое, но сейчас ему лучше. Ну, на тот момент ему было лучше. Сейчас я не знаю. Пока Бакуго говорил, его глаза смотрели в пол, а большие пальцы слегка подёргивались. Он понимал, почему Всемогущий спросил его о чертоге, но то что знал Кацуки было бесполезно. Он даже не знал какая теперь внешность у Мидории, так как силуэт был слишком размытым и тощим. Он не сильно походил на бывшего одноклассника. Да и теперь предшественники были привязаны к Бакуго. Они не знали, что конкретно происходит с Изуку. Максимум, что они могли почувствовать это эмоциональное состояние парня, и то даже это скоро закончится. Как только угольки Одного за всех потухнут в теле Деку, предшественники потеряют доступ к нему целиком. — А что насчёт ваших поисков? — спросил Кацуки, наконец посмотрев на своего учителя. Герой выглядел неважно, хоть и старался этого не показывать. Но осунувшиеся плечи и уставший подъём груди не скрыли от парня ничего. Через минуту или около того у Бакуго уже было новое сообщение. “Нашли старое укрытие Мидории. Он сбежал в новое место. В какое мы не знаем.” — Значит поиски начались с начала? Ответом на вопрос парня стал лишь одинокий кивок от Тошинори. Официальное расследование было в тупике, а Кацуки ничем не смог им помочь. Даже наличие чертога причуды ничего не принесло расследованию. — Мы обязательно его найдём, — это было последней фразой в телефоне Всемогущего. — Как будто у нас есть выбор. И эти слова Кацуки прозвучали увереннее, чем всё то, что он говорил за этот день. Он обязательно снова увидит Мидорию и накричит на него за то, что заставил всех волноваться. Изуку будет обязан выслушать его, особенно когда парень начнёт говорить об Одном за всех. Бакуго обязательно снова увидит и отдаст ему его причуду, а пока он будет тренироваться, чтобы дожить до этого момента без новых травм.***
После возвращения в дом Сейджи, Изуку стал себя чувствовать немного увереннее. Теперь ему не было неудобно брать чужую еду и носить чужую пижаму. Его приняли в этом доме, ему позволили остаться и этот факт ощущался как нечто большее, чем было на самом деле. Теперь, когда он точно знал, что этот дом мог стать и его, парень чувствовал себя в нём своим. Больше он не был чужаком. Теперь Изуку становился частью этой странной семейки. Сейджи же придумал парню легенду, которая помогла бы ему скрыться. Теперь он был сыном старшей сестры панка, которая пила и употребляла, а недавно умерла от передоза. И вот Сейджи взял ответственность за ребёнка непутёвой сестры. Такая история могла бы объяснить шрамы Мидории и его отсутствующую руку, а также нездоровую бледность и худобу. По легенде он жил чуть ли не в притоне, а значит и пережил кучу всякого дерьма, что не могло не отразиться на теле ребёнка. Оставалось только купить парик и линзы, чем займётся Мамору, а также сделать новые документы для парня. Всё это должно было стоить кучу денег, но пока старший парень предложил сосредоточиться на одежде и протезе. Потом они найдут деньги и на документы. Всё равно Изуку пока не нуждался в них. И вот, со спокойным разумом и расслабленным телом парень спал на диване под всё тем же пледом в цветочек. Только в этот раз Принцессы не было рядом с ним. Она охраняла свою болеющую хозяйку от кошмаров. Вот только тяжёлые шаги той самой хозяйки появились в гостиной где отдыхал Мидория. От этого звука Изуку проснулся и поднялся с дивана, чтобы посмотреть на источник звука. — Мамору? Что ты тут делаешь? — сонно спросил парень, потирая глаза. — И-чан? Ты тут? — Удивлённо спросила Мамору. Казалось, что её маршрут тут же перестроился, стоило ей увидеть парня. — Я думала, что больше тебя не увижу! Жалобные слова девушки не успели долететь до сонного мозга Мидории, как её тело врезалось в его. Девушка тут же начала обнимать парня и плакаться о том как сильно она соскучилась. Изуку же на это только вздохнул и погладил Мамору по волосам. Сейджи уже предупредил его, что из-за болезни причуда Мамору часто брала верх и она начинала вести себя как прилипчивая десятилетка. — Ну же, не души меня, Мамору. Я никуда не уйду. — Правда? Обещаешь? — Да, я обещаю. Но слов ей было мало, так что Мидории пришлось подкреплять свои слова обещанием на мизинцах. Это было немного нелепо, но что поделать? Если Мамору от этого станет легче, значит он это сделает. Так девушка наконец отлипла от него. Она ураганом побежала на кухню, попила воды и снова вернулась к Изуку, усевшись на диван рядом с ним. Парень хотел было отправить Мамору в её спальню, всё таки от неё так и веяло жаром, но она уже устроилась под его пледом. — Давай посмотрим что-нибудь? — оживленно спросила девушка, уже беря в руки пульт. Казалось, что мнение Мидории ей было совсем не интересно, ведь она уже включила какой-то сериал. — Ты уверена, что тебе не стоит идти спать? — немного неуверенно спросил парень, удивляюсь такой энергии девушки, — ты всё-таки болеешь. — Ой, да забей! Я же не заразная, а хороший сериал поздно ночью – это лучшее лекарство. На это парень только вздохнул. Он накинул себе на ноги оставшийся край пледа и просто устроился поудобнее, всё равно он нутром чуял, что не сможет переспорить Мамору. А значит, что он просто составит ей компанию, пока девушка не уснёт, а потом отнесёт её в спальню. — Так о чём этот сериал вообще? — О, он девушке, в которую влюблены два брата-вампира, — протараторила Мамору, добавляя что сеттинг взят из эпохи до причуд для лучшей драмы. Изуку же только невпечатлённо уставился на свою соседку по дивану. Любовный треугольник. Серьёзно? Так ещё и между братьями. Для него это звучало как что-то максимально пресное и нелепое. Так ещё и вампиры в эпохе двухсот лет назад. Как это может быть интересным? Но спустя всего-лишь две серии Мидория был готов забрать свои слова назад. Ну, отчасти это было из-за того, что главная героиня ему понравилась. Она была очень красивой, доброй и интересной. А потом шла следующая серия, и ещё одна и теперь Мамору смотрела на него с такой ухмылкой, словно она доказала плоскоземельщику, что Земля круглая. — Какого чёрта он хранит фотографию своей бывшей? Прошло уже сколько? Сто пятьдесят лет? — возмущался Изуку, смотря на то, как главная героиня нашла фотографию бывшей девушки своего парня-вампира. — Так она ещё и её копия. Это что за фигня? — Ха, вот видишь! А я говорила, что тебе понравится, — торжественно заявила Мамору, получив от Изуку в ответ только хмурое ворчание. — А вообще согласна, это та ещё хрень. На её месте я бы бросила его тут же! Всё равно его брат намного лучше. — Лучше? Да он же ненормальный! Он уже убил человек пять, а ведь это только одиннадцатая серия. — Ой, да ладно тебе! Он хотя бы не мямля, который катит шары к одной, а вздыхает по другой. — Да лучше уж это, чем убийца, — твёрдо сказал Мидория, не одобряя выбор Мамору. Так они бы и продолжали ссориться, но тут началась новая сцена, которая сплотила их. Главная героиня выясняла отношения со своим парнем и спрашивала почему она была копией его бывшей. И теперь уже и Изуку, и Мамору поддакивали девушке, выставляя ее парня в плохом свете. Так время шло незаметно – одна серия смеялась другой, Мамору уже лежала на плече Мидории с тряпкой на лбу, а Принцесса спала в ногах хозяйки. Парень слышал, как девушка начинала посапывать во сне, но ничего с этим пока не делал. Он сказал себе, что досмотрит серию и тогда отнесёт её в спальню. Но он и сам уснул ближе к концу. Так Сейджи и нашёл их. Его покрасневшая от лихорадки сестра лежала на Изуку и пускала слюни на его футболку, пока парень был в шаге от того, чтобы упасть с дивана. С тихим вздохом Химерука подошёл к дивану и поднял с пола упавший плед. Он слегка поправил положение детей, чтобы Мидория не упал, и накрыл их как можно плотнее. Сейджи не стал нести Мамору в её спальню, так как она слишком удобно расположилась на Мидории, которого так долго ждала из больницы. Пусть поспят вместе, всё равно Принцесса была рядом с ними и сторожила болеющую девушку. Убедившись, что все лежат удобно и в тепле, парень взял пульт и выключил телевизор, запомнив на какой серии он это сделал.
