Лекарство

      Даст никогда не мог понять Хоррора.       С самых первых секунд, как только пугающий на вид монстр появился в замке, Пыль уже тогда почувствовал, насколько они разные. Другой взгляд, иная манера поведения, чуждое восприятие мира... Всё это очень явно бросалось в глаза. Даже не нужно было ничего спрашивать, чтобы это понять. Будто Хоррор сам хотел быть отличным от других и всем своим видом и поведением кричал об этом.       По словам Киллера, новенького привели для того, чтобы он помог Дасту стать достойной пешкой Найтмера и хотя бы немного поставил рассудок на место. На тихий вопрос скелета в капюшоне о том, почему выбрали именно этого жуткого незнакомца, убийца замялся и не смог внятно объяснить, вскоре избегая прямого ответа.       Класс. В итоге, ему назначили психиатра...       И ладно, если бы Даст мог просто проигнорировать существование своего новоявленного "доктора", но он не мог, как бы ни пытался, и было что-то неприятное в этом жалостливом взоре пульсирующего, кровавого зрачка, что обдавал волной сочувствия каждый раз, как смотрел на него... Даст действительно не мог понять, почему одноглазый монстр, которого привели против воли, не пытается вернуться домой, не кричит о ненависти к похитителям и не сопротивляется заточению в неизвестном месте с явно отбитыми на голову индивидами. И от того было любопытно...       Шёпот брата за спиной явно намекал, что нужно избегать нового союзника, либо же действовать на опережение и убить, но интерес был сильнее, и Пыльный пошёл на контакт. Первые слова, что он произнёс в адрес Хоррора, оказались вопросом. Сухим и без капли видного интереса, что на самом деле таился глубоко в душе, полной праха. — Ты разве не хочешь домой?- послышался хриплый голос в тишине кухни.       Ужас удивился тогда, не сразу сообразив, что заговоривший оказывается не немой, как он до сих пор думал. — А ты?- отразил Хоррор, что сразу решил воспользоваться шансом и узнать побольше о хмуром скелете, у которого на всё лицо были признаки серьезного недосыпа. Наблюдение несколько дней было главным и единственно-верным вариантом ведения дел для Ужаса, что пытался не лезть на рожон с активным сопротивлением, а наоборот – незаметно копил информацию о монстрах этого странного, излишне тёмного мира.       Даст на какое-то время замолчал и пустым взглядом уткнулся в пол. По крайней мере Хоррору показалось именно так. За капюшоном не совсем было видно выражения его лица. — У меня больше нет дома.       Именно на такой ноте и закончился их первый разговор, что успел оставить после себя неприятное послевкусие и чувство незавершенности.

***

      По своей природе Хоррор всегда был довольно эмпатичен. Ему сложно было долго на кого-то злиться, он всегда искал компромиссы, пытался сгладить углы в чужих конфликтах и был тем самым существом, что думает о других в первую очередь, а о себе лишь в последнюю. Из-за этого жизнь в своё время сыграла с ним злую шутку, и теперь последствия собственной доверчивости напоминают страшными увечьями и периодическими проблемами с внятной речью. Сейчас Ужас всё ещё побаивался доверять кому-то, но время хорошо лечит. Может и не совсем качественно, но стало легче...       Стоило только жизни в собственной вселенной вернуться в более-менее привычный и спокойный поток событий после затяжного голодания, как неизвестные, до неверия похожие на него самого, появились на пороге его мира. К сожалению, противопоставить им Хоррор ничего не смог и с треском провалился в роли защитника. Оказавшись в их доме и своей новой «тюрьме», Ужас мог лишь лихорадочно думать о том, зачем понадобился кому-то настолько сильному, пока один из нападавших, представившийся Киллером, не ввёл в краткий курс дела.       Скелет с потеками попросил о помощи. Помощи его напарнику. А после добил шокированного заложника тем, что извинился за столь радикальные меры с похищением и пообещал отпустить после (в чём сам Хоррор сильно сомневался, вспоминая взгляд местного босса). Тем не менее искреннее беспокойство в словах Киллера помогло Ужасу посмотреть на ситуацию с другого угла, и он всерьез задумался о том, чтобы сделать то, что от него хотят. Ничего плохого же не попросили, верно?.. Всего лишь не выпускать Даста из виду, не оставлять надолго одного и следить, чтобы тот принимал таблетки вовремя. Чем конкретно он должен был пичкать монстра, Хоррор спросить побоялся, но лекарства на цвет были довольно разнообразны.       Найти этого монстра с проблемами оказалось задачкой для одаренных.       Пока Хоррор пытался запомнить расположение многочисленных комнат в замке, Даст словно юркий зверёк, то изредка появлялся, то так же быстро исчезал из поля зрения, не давая и шанса на то, чтобы к нему приблизиться. Как на зло, перемещался разноглазый только телепортацией и только на кухню. Особенно часто он возникал в её пределах лишь на пару секунд, чтобы схватить тарелку с едой и снова спрятаться в своей комнате (которую посещать очень не советовали).       После множества неудачных попыток завести разговор с Пыльным вновь, Ужас снова перешёл к наблюдению. А со временем и вовсе решил, что лучше начать записывать всё маломальски важное, потому что проблемы с головой были явно не только у Даста... Хотя пришлось признать, что этот Киллер справляется куда лучше своего соратника, что, кажется, уже давно умер внутри. По крайней мере морально уж точно. Этот разбитый взгляд, в котором нет ничего живого, начинал по-настоящему беспокоить, потому что шёл вразрез со всем, во что хотел верить Хоррор. Ни у одного существа не должно быть такого взора.

      Разве это можно назвать "живым"?..

      Со временем опасения за собственную жизнь всё сильнее отодвигались на задний план, и Ужас сам не заметил, как по-настоящему искренне захотел протянуть руку помощи. Удивительно или нет, но на Киллера он тоже начал смотреть иначе. Хоть тот и был вполне взрослым и зрелым монстром, но своими словами и действиями уже успел приобрести статус "непоседливого сына". Странно думать так о том, кто способствовал твоему похищению и был главным инициатором? Возможно. Но таков уж Хоррор и ничего с этим не поделаешь...       Что касалось Найтмера, то его Ужас старался избегать. Не хотелось привлекать его внимания, ведь он тот, кого действительно стоило опасаться в этом мрачном месте. Если описать их общение одной фразой, то: «Я вас не трогаю, вы меня не трогаете». И обоих устраивало. Кого-кого, а Кошмара мультивселенной, рассказов про которого успел наслушаться от разговорчивого Киллера, пытаться смягчить было бесполезно.       И, таким образом, Ужас сосредоточился на Дасте. А до Киллера он знал, что ещё успеет добраться.       Всего пара дней понадобилась Хоррору на то, чтобы привыкнуть к новому месту пребывания, сформировать первичное и вторичное впечатление об его обитателях, разузнать от болтливого убийцы про цели их странного объединения, носящего гордое (или не совсем) название "Bad guys", и мысленно отметить, что не так с каждым из новых знакомых. И этого «не так» было до подозрительного много.       Конечно, Хоррор и сам не мог похвастаться счастливым прошлым или очень уж ясным рассудком, но, узнав от убийцы, что именно привело хмурого Даста к тому, что тот живёт словно ходячий мертвец, ему стало не по себе... Сама мысль о том, что безумие настолько сильно затуманило разум, что он убил собственного брата...       Ужас не сможет его понять. Никогда. Но он попытается. Потому что у разноглазого не было выбора, кроме как сойти с ума. Любое существо жаждет покоя и спокойствия, но у Даста человек его забрал слишком рано.

***

      Пыль не понимал, что творилось в голове у новенького.       В один момент тот косо проводил опасливым взглядом, а в следующий уже пытался остановить и завести разговор.

«Что ему нужно?!»

      Даже верить не хотелось, что этот Ужастик, непонятно откуда выползший, всерьез вцепился в идею вправить ему мозги! Даст был более, чем уверен, что весь этот спектакль вскоре кончится. А если говорить конкретно... То всё прекратится, как только Хоррор увидит один из ночных припадков Пыльного. В последнее время сон давался легче, и обострений никаких не было. Но стоит только безумию вновь ударить в голову, и новичок увидит, что здесь ему ловить нечего. Даст давно принял своё положение, смирился и не пытался бороться. И он каждый раз невесело, снисходительно ухмылялся, когда Киллер снова пытался составить ему компанию, чтобы отвлечь от голосов в голове и попросту переключить внимание. Даст слишком глубоко погряз в этой яме. И выползать навстречу попросту нет ни сил, ни желания... Киллер быстро это понял и бросил свои попытки. Однако его единственная ошибка была в том, что он позвал на подмогу кого-то постороннего.       Со временем настойчивость Хоррора начинала заметно раздражать. Он не раз мешал разговорам Даста с Папайрусом, нарушал ход мыслей и желанное одиночество, вечно задавал какие-то глупые вопросы в попытках узнать что-то о молчаливом монстре, пытался незаметно делать порции еды больше, ведь каким-то боком узнал, что Пыль не может спокойно есть и оставляет добрую половину от ежедневной нормы... Вдобавок постоянно спрашивал, принял ли разноглазый таблетки, бывало пихал лекарство прямо в лицо, а в конце и вовсе осмелел, ведь начал измельчать препараты в пищу, хоть это и делалось из добрых побуждений. Всё это надоедало. — Тебе лучше прекратить,- в один из дней Даст грубо схватил за запястье Хоррора, останавливая его на полпути к кухне. Тот удивился, сразу обернувшись и опустив взгляд на говорящего. Потом нахмурился и молча устроил гляделки, ожидая пояснений. — Что конкретно?- не выдержал затянувшейся тишины Хоррор и всё-таки решил уточнить. Вырывать руку из чужой хватки не стал – мало ли каким-то образом спровоцирует. С такими, как Даст, стоило быть поосторожнее. — Твою идиотскую вспышку альтруизма,- не менее угрожающе прозвучал ответ, а запястье сдавили ещё сильнее. — Если сейчас скажешь, что не справился, может Найтмер тебя и пощадит,- выплюнул напоследок и с силой откинул чужую конечность от себя. Последний раз озлобленно глянул на Ужаса и показательно толкнул, когда обходил.       Даст не станет подыгрывать. И не станет притворяться послушным, позволяя пичкать себя таблетками и прочей ерундой. Лучше бы дали снотворное, чтобы он накидался до комы... Может хотя бы так он на мгновение почувствует благодарность.       Снова хочется спать...

***

      В глубине души Хоррор знал, что на самом деле Даст не принимал лекарства, даже если тот постоянно говорил прямо противоположное. Ситуация с психом была настолько безнадежной, что Ужас и сам чувствовал, будто сходит с ума.       Разноглазый мог ни с того ни с сего истерично захохотать, заставляя Ужаса каждый раз подскакивать с места, и через секунду так же быстро мог замолчать, утыкаясь лицом в стену на неопределенное время. Он часто бормотал что-то пугающее и пессимистичное, иногда кивал невидимому собеседнику и с леденящей душу улыбкой косил взгляд на травмированного. И поверьте, взгляд этот не предвещал Хоррору ничего хорошего. Скорее Дасту, что повысит уровень от расправы.       Хоррор всё ещё не знал, как подступиться к этому безумцу и не чувствовать опасения за собственную жизнь. В какой-то момент ему даже показалось, что это невозможно, и монстр всегда будет так на него реагировать. Как на помеху. Чужое поведение действительно было непредсказуемым и по-настоящему пугало. Но Даст умел удивлять. Потому что самое страшное Ужас увидел немного позже...       В одну из тихих ночей Хоррор резко проснулся от постороннего шума. Пару секунд привыкал к бешеному стуку души, непроглядной тьме и болезненной пульсации в голове. Тишина была острее ножа, но некое предчувствие заставило в напряжении прислушаться. И через несколько секунд Ужас услышал то, от чего несуществующие волосы на голове встали дыбом.       Надрывный вопль в одной из соседних комнат словно отскакивал от стен и эхом разносился по всему замку. Он то резко перетекал в заливистый смех, от которого инстинкт самосохранения бил тревогу, то срывался на жалобный плач, плещущий безграничным отчаянием. И всё это без остановки сопровождалось потоком неразборчивых слов, которые буквально выкрикивали в пустоту.       Хоррор разом выбежал... Нет, вылетел из комнаты, не обращая внимание на подкашивающиеся коленки. Вся сонливость волной покинула тело, что по наитию действовало быстрее разума. Страх за Даста постепенно стягивал в тиски. Хоррор не простит себе, если с ним что-то случится под его присмотром.       Стоило быть настойчивее с приёмом лекарств! Наверняка среди них было успокоительное или хотя бы что-то действенное, что предотвращало подобное. Новый душераздирающий крик снова заставил душу болезненно сжаться. Очень много обвинений в свой адрес проносилось в голове монстра, пока тот бежал до комнаты подопечного.       Ужас тогда впервые рискнул войти в чужую обитель и без лишних раздумий, с громким стуком распахнул дверь, что ударилась о стену с противоположной стороны.       Чужая комната была вверх дном. Тумбочки и шкаф перевернуты; занавески не скрывали алый свет из окна, ведь ошметками валялись по всему полу; некоторые тряпки, бывшие одеждой, лоскутами висели на подоконнике, пока остальная их часть украшала каркас кровати, что лишили даже матраса; стены повсюду были исцарапаны когтями.       Хоррор в ту секунду очень понадеялся, что Даст не живёт в таких условиях на постоянной основе. Но даже если скелет сделал это с помещением за ночь... Впечатляет. Ошеломляет. Ужасает. — ЭТО БЫЛО НЕОБХОДИМО! ЭТА МРАЗЬ ЭТО ЗАСЛУЖИЛА!- вторженца даже не заметили.       Внимание Ужаса перекочевало на место, откуда разносился истошный вой разноглазого, и в очередной раз беспокойная душа пропустила удар. Хоррор стремительно бросился к Пыльному, не замечая бедлам под ногами, упал на колени, зеркаля позу зажавшегося в углу комнаты Даста, и с силой сжал белые тонкие запястья, этим останавливая хаотичные движения рук. Разноглазый, кажется, этого даже не заметил. Как и не заметил того, что в бреду всё это время покрывал собственные кости глубокими царапинами, которые кровоточили и явно нуждались в скорейшей обработке. Заострённые пальцы Даста были красными от алой жидкости, а на стене перед Пыльным были кровавые разводы, которым аккомпанимировали свежие трещины на бетонной поверхности. — Даст!- Хоррор не стал поддаваться панике, но конечности заметно потряхивало. Попытка привлечь внимание не увенчалась успехом, а сам Пыль не прекращал свой жуткий лепет. Несвязные с собой предложения, что контрастировали различным содержанием, не давали комнате погрузиться в тишину. Ужас изо всех сил пытался растормошить Даста, не отпуская его запястья, поворачивал лицом к себе, но тот продолжал неизменно смотреть расширенными зрачками куда-то сквозь пространство, то заливаясь безумным смехом и злорадствуя, то прося прощения у кого-то неподвластного взору.       Мысли словно поезда со скоростью света проносились в голове. Хоррор не знал, что делать, ведь Киллер никогда не говорил про подобные случаи в поведении напарника. Но стоило только вспомнить про убийцу, и тот с обеспокоенным выражением лица и горящими зрачками неожиданно очутился в центре комнаты. Телепортация. — Киллер, сделай что-нибудь!- не сдержался и повысил голос монстр, цепляясь за появившегося, как за спасательный круг.       Первый подчиненный действовал быстро и чётко. Первым делом он молча махнул рукой Ужасу, прося отойти от союзника, и следом молниеносно набросился на сгорбившегося Даста, чей продолжительный монолог оборвался, как только его прижали лицом в пол и начали заламывать руки. Ужас от такого впал в краткий ступор, уже сомневаясь в правильности поступков убийцы, но быстро захлопнул рот, когда Киллер уверенными, торопливыми движениями достал из кармана шприц с неизвестным содержимым, использовал магию и притянул к себе чужую душу, не давая сопротивляющемуся вовремя почуять неладное. Затем уже собственным весом прижал рычащего от злости Пыльного к полу, перехватывая запястья одной рукой, а второй аккуратно примеряясь иглой для укола в белое сердце.       Очевидно, Даста подобное не обрадовало, и он призвал несколько гастер-бластеров, чтобы согнать с себя помеху. С громким цоканьем Киллеру пришлось увернуться, ведь шприц со стуком ударился о кости из-за того, что Пыли удалось сменить положение души в последний момент. — Придётся нам попотеть, чтобы его успокоить, новичок,- с удручённым вздохом объявил убийца, непонятно откуда доставая нож. — Надеюсь, ты хорошо бегаешь.       После этого ребята потратили несколько часов на то, чтобы истощить запас магии Даста и загнать его в угол, что наконец позволило Киллеру сделать укол, что погрузил напарника в необходимый истощенному организму сон спустя ещё какое-то время смертельных догонялок.

***

— Я не собираюсь извиняться,- мрачно поведал Даст, первым заводя разговор с Хоррором спустя несколько молчаливых дней после ночного приступа. Неожиданный контакт снова застал Ужаса врасплох, и тот чуть не подавился хотдогом, когда за спиной кто-то неожиданно заговорил. Иногда Даст казался ему слишком крохотным, ведь всегда появлялся незаметно и там, где его не ждали. — Вообще-то это мне стоит извиняться, что не углядел,- откашлялся Ужас, а Пыльный всерьез удивился, нахмурившись от того, что снова не понимал чужих намерений. — Что ты получаешь с того, что бегаешь за мной, как нянька?- фыркнул раздражённо Даст, решая в кои-то веке докопаться до истины. Чтобы показать, что в этот раз он не сбегает, он даже плюхнулся рядом с травмированным, устало откидываясь головой на спинку дивана и утыкаясь замученным взглядом в потолок. — Пока только стресс,- невесело усмехнулся Хоррор. — Потом, может быть, почувствую радость, когда ты придёшь в норму. — Ты реально в это веришь?- скептически отнёсся к смелому заявлению Даст, с некоторым сочувствием поворачиваясь на собеседника. — То Киллер хвостиком бегает, то теперь ты... Заняться вам нечем... Психов лечить, ну и бред,- покачал головой Пыльный, накрывая глаза рукой. — А кто кроме нас сможет поставить тебя на ноги?- задал риторический вопрос одноглазый. Что и следовало ожидать – ответа не последовало. — Зачем мне помогать? — Ты глупый?- не сдержался Хоррор. Даст даже замер от грубого вопроса, медленно приоткрывая леденящий душу взор, пригвоздивший к месту. Но Ужас не испугался и решил пояснить свою линию, которую гнул до сих пор. — Ты страдаешь. Меня чужие страдания не вводят в экстаз, ясно? И думаю, боль близких имеет иное значение, нежели боль незнакомцев,- в конце пояснил точку зрения Киллера. — Смысл твоего соучастия, если мы с тобой знакомы от силы пару недель? И то я до сих пор не знаю даже, как тебя зовут. Слышал лишь, как тебя Киллер Ужасом кликал, но сомневаюсь, что это твое настоящее имя,- пробормотал Даст, чувствуя, как энергии на разговор остаётся всё меньше и меньше. — Ну, значит будем знакомы. Я Хоррор,- весело улыбнулся красноглазый и приветливо протянул руку. — Действительно Ужас?- пораженно переспросил в неверии. — Я до сих пор думал, что это кличка. Киллер обычно любит таким забавляться,- тоже протянул руку. — Вряд ли ты не в курсе, но меня Дастом звать. И уж извини, но не очень рад знакомству. — Как скажешь,- пожал плечами Хоррор, но довольная улыбка с лица не сошла.       Вот уже и первый полноценный разговор! И Даст даже не плюётся ядом так агрессивно, как раньше. С этим уже можно работать!       ...Подумал Хоррор, но немногим позже уже хватался за голову от безысходности. Количество упрямства в этом невысоком скелете действительно поражало и вовсе не в хорошем смысле.       На все вопросы о лекарствах Даст теперь, не стесняясь, вежливо посылал на три весёлые буквы, не забывая в издёвке обращаться по имени. Более того, когда готовил Хоррор, Пыль попросту не притрагивался к еде, и таблетки благополучно тратились в никуда.       Какое-то время Хоррор терпел подобное неуважение. Довольно долго терпел, пока ему окончательно не надоело. В определенный момент ему стало настолько плевать на последствия, что он вломился в комнату Даста, приковав к себе внимание возмущённого монстра, и чуть ли не силком затолкал эти несчастные препараты ему в рот (Ужас не самоубийца, так что он позвал Киллера, чтобы уравнять шансы).       Несколько дней пришлось терпеть уничижительный взгляд Даста, но повторять предыдущий опыт тот был не намерен, поэтому с растопленной ненавистью в расширенных зрачках, медленно запивал лекарства прямо при "няньке".       Хоррор наконец смог выдохнуть. Всё шло, как надо.       ...Но следом снова случилось кое-что непредвиденное, а Ужас уже и сам был готов заматериться, хоть и не был склонен к ругательствам.       Даст сбежал. Просто взял и сбежал из замка.       Телепортироваться Ужас не мог, а Киллер с Найтмером были на разведке (меньше народу – меньше внимания), поэтому, если он хотел найти своего пессимистичного бедолагу, ему придётся поработать ножками. От понимания этого болела голова и хотелось по-настоящему завыть. Кто знает, под какую корягу заползло это пыльное подобие здорового монстра... Хоррор всё ещё не забыл, как Даст недавно разозлился на то, что Киллер просто зевнул. Что было у него в голове в тот момент – не понятно, но факт остаётся фактом. Склонность к беспричинной агрессии и перепадам настроения у Пыльного редко, но проявлялась. И с этим тоже нужно было что-то делать.

«Какой же Даст сложный... Жить с надеждой на лучшее намного проще, чем он думает»

      И Хоррор точно это докажет и вытащит разноглазого на свет.

***

      У Даста снова случился приступ... И что самое тревожное – это была даже не ночь. Пыль неожиданно стал бредить прямо посреди дня, захлебываясь слезами и не видя окружения. Снова в припадке обрывал занавески и кричал на кого-то, протыкая стены заострёнными костями. И всё это даже несмотря на то, что разноглазый принимал лекарства, как положено и в нужных количествах...       Хоррор не мог спокойно спать и постоянно думал о том, как облегчить страдания несчастного монстра. — ПОЧЕМУ ЕМУ НЕ СТАНОВИТСЯ ЛУЧШЕ?!- на эмоциях кричал однажды Ужас, вцепившись дрожащими руками в плечи Киллера, что пустыми глазницами смотрел в пол. Через несколько секунд убийца глубоко вдохнул и выдохнул, скрывая все чувства за холодной маской, которая показывала лишь отстранённость. — Я бы не просил помочь, если бы знал почему. Ты не знаешь, сколько разных лекарств он перепробовал. Не знаешь, как часто я пытался отвлечь его и дать причину жить. И даже не представляешь, сколько раз я обрывал его попытки самоубийства, когда он стоял с костью напротив души,- монотонно говорил Киллер, мягко, но настойчиво отцепляя от себя конечности собеседника. — Я... Не знаю, что ещё могу сделать для него. Я никогда не был хорош в утешениях. Но ты – другое дело, на тебя полагаются и любят в твоём мире, и именно поэтому ты сейчас здесь. Можешь ненавидеть меня за то, что выбрал тебя козлом отпущения в такой безнадёге, но, пожалуйста, не оставляй его таким. Никто не сможет ему помочь, кроме тебя. Даже если повлиять на него сильной магией или выпросить у добрячков мультивселенной спасения, Даст просто не примет его,- голос убийцы к концу едва заметно дрогнул, и только сейчас стало очевидным то, насколько же сильно он вымотан происходящим с напарником и насколько ему больно видеть его таким... Всегда нелегко признать собственное бессилие. Особенно такому монстру, как Киллер, кто имел за плечами огромный боевой опыт и горы трупов тех, кого когда-то называл знакомыми, друзьями и семьёй, что стали лишь расходником для чужого, больного удовольствия...       Хоррор сочувствовал им обоим. Сочувствовал так сильно, что совсем не думал о том, что о нём могут переживать в своём мире. Что уж там – он даже не думал об оставленном дома брате, что наверняка места себе не находил от пропажи старшего! В компании Bad guys Ужас настолько сильно пропитывался горем, что в определенные моменты ему по-настоящему хотелось всё бросить. Сбежать и забыть, как страшный сон, чтобы стереть из памяти то, насколько жестока и несправедлива может быть судьба, что сотворила такое. Даже собственные травмы казались теперь цветочками по сравнению с тем, что приходилось подавлять Киллеру и Дасту каждый день.       За подобные мысли Хоррор постоянно корил себя, но, к его собственному сожалению, побег всё равно оставался выходом на самый крайний случай, хоть монстр и понимал, что его невозможно устроить из логова Кошмара. Возможно, Хоррор действительно был слишком слаб... Когда он в последний раз делал хоть что-то стоящее?.. Без явного намека на поражение? — Даст, давай поговорим,- в очередной раз не бросал попыток Ужас, но Пыль снова цокнул и закатил глаза, отмахиваясь от травмированного, как от надоедливой мошки. — Нам не о чем разговаривать,- резко оборвал он, не останавливая движение, но ему упрямо загородили путь. Разноглазый вдохнул сквозь стиснутые зубы и прошипел что-то вроде «да ну, только не снова». — Даст. Мы бы достигли большего, если бы ты сделал хотя бы один шаг мне навстречу и рассказал, что конкретно тебя гложет. Почему ты хоронишь сам себя?- тихо попытался достучаться Хоррор, пока Пыльный, не моргая, с вызовом смотрел в алый глаз. Какое-то время второй подчиненный молчал, немигающим взором скользя по взволнованному лицу Хоррора. — Почему? А ты думаешь, я не заслужил наказания? Ты ведь знаешь, что я сделал. — Я знаю, что ты сделал, но это не меняет дела! Единственный, кто заслужил наказания, уже давно мёртв, поэтому прекрати убивать себя! Ты был лишь пешкой эгоистичных игр, в каком месте ты виноват?- повысил голос Хоррор, пытаясь повлиять своими словами на Даста, но тот лишь звонко расхохотался Ужасу в лицо. — Не виноват? Скажи это праху тех, кого я когда-то любил! Я убил их собственными руками, Хоррор! Никто меня не заставлял, и я сам выбрал этот путь. Если ты действительно хочешь мне помочь, то просто оставь меня в покое,- небрежно махнул рукой, объявляя конец разговора и телепортируясь к себе.       Серая комната вновь выглядела так же, как и до приступа. Новые занавески, которые меняют чаще, чем Даст может сосчитать; заправленная заново кровать; обновленная одежда, стопкой лежащая на той же постели. И снова тьма из-за занавешенных штор. Киллер хорошо знал, что темнота успокаивает напарника. И это было правдой... Отчасти. «За что ты убил нас?»       «Тебе принесло это удовольствие?»

«Ничтожный трус»

«У тебя был выбор – ты лишь отказался его увидеть, убийца»

«Ты братоубийца, Санс»       «Посмотри правде в глаза – никто не хочет тебе помочь, это всего лишь жалость!»

«Ты жалок!»

      Плотный ком начал перекрывать пересохшее горло, и Пыльный на опыте почувствовал, что снова на расстоянии вытянутой руки от безумия, что неспеша травило изнутри, будто поддразнивая. На ватных ногах он поплелся к чистой постели, без сил плюхнулся на неё спиной и стал вглядываться в потолок, будто мог увидеть там что-то новое.       Он действительно ничтожество... Как минимум, потому что до сих пор цепляется за галлюцинацию брата, зная, что тот давно умер. У него нет права держать Папайруса рядом, но что у него осталось кроме этого призрачного облика за спиной? Он ведь лишил себя всего...       И именно за это Пыль бесконечно себя ненавидит.       Он не хочет больше жить. Даст понимает, что эта вина будет преследовать его до самой смерти. И он взаправду пытался предаться ей насильственным путём. Однако Киллер решил побыть героем и всё портил из раза в раз... Хотя его, в отличие от Хоррора, разноглазый ещё мог понять. Даст с Киллером очень похожи. Похожи настолько, что иногда становилось страшно. И второй ненароком ставил себя на место первого, ведь как никто другой понимал, насколько непредсказуема бездна отчаяния и боли, и на что способны жертвы под её разрушительным влиянием...       Последнее, чего хотел от будущего Даст – это увидеть разбитую копию монстра, подобного себе. Но судьба в очередной раз влепила ему жгучую пощёчину, показывая, какое пустое место все его хрупкие надежды.       Был ли вообще смысл верить хоть во что-то?.. В то чудесное излечение, которое навязывает ему Хоррор, или хотя бы в то, что он достоин жить?..       Даст не знал. Но вера в нём была уже давно мертва.       В те дни, когда геноцид за геноцидом проливалась кровь невинных монстров от рук человека, Пыль мог только надеяться на то, что весь этот ад вскоре закончится. Какой же наивный...       Чуда не произошло. Его мольбы так и не были услышаны, а он медленно, но верно сходил с ума. Человек не остановился на достигнутом, возвращался раз за разом, упивался криками жителей подземелья и убивал всё живое, пока снег под ногами полностью не заменил прах.       Вера в лучшее в Дасте умерла столько же раз, сколько раз он сам умирал в агонии. Столько же раз, сколько он просыпался и слышал голос живого брата, что в сотый раз звал отобедать спагетти. Бесчисленное количество раз...       Всё изменилось только тогда, когда последние крупицы надежды истлели до конца, а измученный скелет взял ситуацию в свои руки и провёл кровавый суд, став самым что ни на есть настоящим монстром...

Так о какой вере тогда может идти речь?..

      В этом плане Хоррор всегда казался Дасту недальновидным и отрицающим реальное положение вещей. Конечно, Пыль понимает, что у каждого своя точка зрения. Но то, что на данный момент делает Ужас, называется "навязыванием". Он пытается отговорить Даста от принятия поражения, вбить ему в черепушку какие-то свои идеи о втором шансе и привить тягу к жизни. Но ведь, когда человеку тяжело, он сразу отпускает груз, и его никто не отговаривает, верно?..       Тогда почему так сложно принять тот факт, что некоторые существа страдают от непосильного груза, который давит морально, а не физически, и от которого они хотят избавиться даже самым порицаемым образом?

«Кто вообще такой этот Хоррор, чтобы решать жить монстру или умереть?»

      В конце концов мысли Даста снова свернули в угнетающее русло, а сам он не заметил, как от раздражения и вспыхнувшей злости на новенького впился кончиками пальцев в ладони, что и так были достаточно изранены и полнились свежими и старыми шрамами, что уродовали белоснежные кости предательскими неровностями.       Чьи-то торопливые, громкие шаги за дверью перебили ход мыслей, а Даст протяжно простонал от понимания, что его не собираются оставлять в покое. — Даст,- стальным голосом пробасил вошедший без стука Хоррор, заставая подопечного развалившимся на кровати, что прорычал что-то ядовитое в ответ и показательно отвернулся в противоположную от вторженца сторону. — Можно хотя бы услышать весомую причину, почему ты противишься моей помощи? — А ты отстанешь, если ткну носом?- зло огрызнулся Пыль, на мгновение обернувшись через плечо. — Возможно,- не стал врать Ужас, а Даст на мгновение даже впал в секундный ступор. Он быстро сел на кровати и развернулся полностью, показывая во всей красе яростное выражение лица. — Как мило с твоей стороны впервые за всё время спросить, что же не так! Ты видимо из тех индивидов, что сначала делают и только потом думают,- глазница Пыльного подрагивала от переизбытка негативных эмоций, а сам скелет решил вылить всю ненависть, что успела скопиться к Ужасу. — Я не животное. Меня не надо травить препаратами в надежде, что я съем и стану вилять хвостиком, аля "нормальный пёс"! Не надо сидеть со мной, как с малолеткой, в попытках предотвратить неизбежное, и хватит лезть с тупыми вопросами!- встал с постели скелет в капюшоне, стремительно подрываясь к Хоррору и с силой тыкая его пальцем в грудь. — Если ты такой добродушный идиот и действительно хотел помочь, то делал бы всё сам, а не слушал умные советы Киллера, который из незнания показывает пальцем в небо в надежде, что мне полегчает!- само собой вырвалось в конце, а Даст даже чертыхнулся на ровном месте, когда двинулся на выход.       Зачем он ещё и идеи ему подаёт?? Тьфу. — Я думал, что Киллер лучше знает...- освобождая путь, тихо попытался оправдаться Хоррор, но злобный зырк собеседника заставил прикусить язык. — Прости меня.       Даст с чувством фыркнул, но почему-то медлил и стоял с Ужасом на пару у порога комнаты. Вскоре он собрался с мыслями и вновь заговорил, тише, чем раньше. — Хоррор, будь добр, запомни, что когда тебе отказывают, то скорее всего для этого есть веская причина, хорошо?- неуверенно попросил разноглазый. — Я серьезно, прекрати играть в доктора. Если я не пью лекарства, значит они не помогают. Если не рассказываю, что гложет, значит не хочу от этого избавляться. И если я предпочёл сдаться, значит я и мой разум достиг предела. Ты ничего не сможешь с этим сделать. Тебе лучше вернуться в свой мир.       И, к сожалению, на тот момент единственное, что осталось для Хоррора, это лишь согласиться...

***

      Почти две недели спустя — Хоррор, мать твою, вали домой, хватит ходить за мной!- не выдержал и прикрикнул Даст, когда в очередной раз упомянутый постучался в повидавшую жизнь дверь комнаты. — Я же попросил тебя отстать от меня! — Ты должен поесть. — Я ничего не должен! Не хочу и не ем, свали в туман,- за дверью послышался шорох. — Многого хочешь,- без единого намёка на грубость заявил Ужас, а Даст даже скривился от возмущения. — Пока я здесь, никто не будет голодать.       Пыльный лишь глубоко вдохнул побольше воздуха, уткнулся лицом в подушку и от души проорался. После этого он рывком вскочил с места и протопал до двери, резко открывая её и сталкиваясь с просиявшим в лице Хоррором взглядом. Тот быстро сориентировался и протянул глубокую тарелку с супом. Даст с фирменным лицом, аля "как же заебало", некоторое время сверлил пищу взглядом, будто надеялся, что она исчезнет, пока не сдался и не выхватил посуду, с таким же агрессивным топотом возвращаясь обратно в комнату и со стуком определяя её на тумбочку. — Доволен?!- гаркнул разноглазый, раскидывая руки. — Вполне,- так же коротко отвечает Хоррор и лучезарно улыбается. — Буду вне себя от счастья, если тарелку ты принесешь пустую. — Многого хочешь!- вернулось шпилькой, а Ужас не сдержался и весело захохотал. — Теперь исчезни.       Ужас прищурился и закрывать дверь не спешил. — Но я ещё не всё сказал,- медленно поделился он, а Даст всерьез подумал о том, чтобы задействовать веник. — Да ладно тебе, всего лишь хотел кое-что подарить.       Пыльный даже оторопел. — Чё блять? С каких это пор мы дарим друг другу подарки?- разноглазый даже сделал пару шагов вглубь комнаты, подальше от монстра, чьи действия до сих пор не мог предугадать. — Я просто подумал, что тебе это будет полезно,- пожал плечами Хоррор и зашарил по карманам. Вскоре он достал какие-то белые куски ткани и протянул напряженному Дасту, что всё ещё прятался в тёмном помещении. Тот нехотя подошёл к травмированному и рассмотрел подношение поближе. Это оказалась пара чисто-белых эластичных перчаток. Гетерохромный сразу поднял взгляд на довольно улыбающегося Хоррора. — Зачем? — Ты постоянно ранишь свои руки и пальцы. Они достаточно крепкие, но при этом почти не ощущаются на костях,- объяснил Ужас, продолжая терпеливо протягивать презент.       Даст долго топтался на месте, будучи в сомнениях, но в какой-то момент робко потянулся пальцами к перчаткам. Пару секунд он знакомился с их текстурой, пока выражение его лица не смягчилось. Он медленно, будто пробовал на вкус, надел их и прислушался к новым ощущениям на фалангах и ладонях. Пару раз он разводил пальцами и осматривал руки со всех сторон. Не соврал. И правда почти не ощущались. — Были бы они другого цвета, я бы не взял,- честно сказал Пыль, допуская едва заметную, крохотную улыбку. — ..Спасибо.       Хоррор не говорил этого вслух, но он подозревал, что второй подчиненный ненавидит то, как выглядят его руки. И это было ещё одной причиной, почему он решился что-то дать. Даст был известен тем, что не любил ничего брать у других (очередной запрет себе, ведь внимание окружающих всегда принималось за жалость), поэтому было маловероятно, что скелет в капюшоне изменит своим принципам в этот раз. Что ж. Видимо, подозрения Ужаса о неприязни оправдались, раз подопечный так быстро смирился с новым предметом одежды. — Если тебе будет ещё что-то нужно, мы с Киллером обязательно достанем, только скажи, хорошо?- мягко прощупал почву Хоррор.       Лицо Пыли сразу помрачнело от услышанного, и он пустым взглядом уставился в одну точку. — Мне. Не. Нужна. Помощь.       Ужас вздохнул и молча, нехотя кивнул, разворачиваясь в сторону, чтобы уйти. — Ошибаешься,- горько прошептал Хоррор. Дверь за ним шумно захлопнули.       В конце концов, Даст был прав. Если Хоррор хочет послужить поддержкой, то стоит сделать это самостоятельно, а не слепо слушать о предложениях извне. Ужас решил, что торопиться не стоит. Он сможет вытащить монстра из ада, в котором тот добровольно себя запер, стоит только набраться терпения и наладить дружеский контакт.

***

      Дни завертелись, подобно мельнице, события сменяли друг друга, и Даст сам не заметил, как Хоррор смог вытащить его из комнаты. Вместе с Киллером ребята всего лишь посмотрели какой-то фильм, на который Пыль обратил мало внимания из-за постоянного шёпота за спиной, но это определенно был прогресс. Почему-то разноглазый не смог отказать в совместном времяпровождении. Возможно, из-за щенячьих глаз, которыми его умоляли, но он не был уверен. Даже была вероятность, что ему просто стало жаль союзников, которые ковриком перед ним стелились, лишь бы тот хотя бы изредка подавал признаки жизни.       Иногда ему действительно становилось совестно за то, что его настроение поднимает в замке беспокойство обитателей, но он быстро отмахивался от подобных мыслей и оправдывался перед собой тем, что он никому ничем не обязан. Если он хочет безвылазно сидеть в своей комнате, голодный и измождённый, значит так и будет, и никто со своими переживаниями его не остановит. Ни Хоррор, который слишком явно втирался в доверие, ни Киллер, который притворялся, будто всё в норме.       Даст решил, что раз убийца не позволит напарнику быстро уйти из жизни, значит он будет медленно волочить своё существование и со временем естественным образом сломается окончательно. Галлюцинации постоянно перебивали аппетит, тягучий шёпот убитых тревожил старые раны, не давая забыть о прошлом, тьма приветливо обволакивала, обманывая своим уютом, но на деле лишь усиливала голоса и делала их ещё более невыносимыми – всё это продолжалось изо дня в день, из раза в раз, и Даст принимал это, как нечто само собой разумеющееся. Как должное. Это даже стало своего рода рутиной. Только такой, которая давила морально, сколько бы разнообразия в ней ни было.       Пыль всё ещё ни в какую не хотел рассказывать о главной причине своих приступов, но травить препаратами его перестали. Хотя не то, чтобы они до этого хоть как-то помогали или хотя бы ослабляли симптомы... Единственное, для чего он принимал их – утихомирить Киллера, который из кожи вон лез и не мог смириться с существованием кого-то на себя похожего. Поэтому Даст был особенно зол на Хоррора, который тоже воспринял эту подачку всерьез и взялся за лекарства вместо убийцы. Более того, с Киллером Пыль был знаком дольше, чем с Ужасом, поэтому подобная доброта в адрес безумца, которого тот только что встретил, казалась ужасно неправильной. Первый и второй подчиненный участвовали в совместных миссиях, разбавляли повседневность пустыми разговорами (которые были скорее монологами, ведь Даст долгое время сторонился и молчал, с подозрением поглядывая на напарника из-за угла), а также иногда вместе ели (что случалось даже реже, чем Найтмер позволял себе трапезничать вместе с приспешниками). А вот с Хоррором их абсолютно ничего не связывало.       К счастью или к сожалению, за это время Даст окончательно убедился, что отзывчивость травмированного скелета искренняя и что пытаться найти логику в его поведении – гиблое дело. Хоррор не делал всё это для получения какой-то выгоды или пощады со стороны Кошмара, не из-за каких-то скрытых мотивов или угроз со стороны. Он хотел помочь, просто потому что... Мог?.. Да, наверное...       Понять новенького Пыльный больше не пытался, но мысленно просто смирился с тем, что они всегда будут слишком разными для того, чтобы побывать в шкурах друг друга. Он так же видел, что Хоррор придерживается того же мнения. Однако тот всё равно зайцем прыгал в поле зрения, пытаясь почаще разговаривать с последователями Найтмера. И получалось у него это так естественно и ненавязчиво, что даже Киллер в какой-то момент начал делиться своими сокровенными страхами, специально разыскивая монстра, чтобы поговорить наедине. Хотя возможно убийца просто давно нуждался в том, кому наконец сможет выговориться.       Разноглазый же, в отличие от Киллера, наоборот пытался как можно меньше пересекаться с Хоррором, хоть и получалось плохо. Не будет преувеличением сказать, что Даст почувствовал угрозу. Ему не хотелось верить в спасение, ведь всё это время он считал, что его не достоин. Уверенность Ужаса в своей правоте вселяла куда больший страх, чем собственная смерть. Словно человек, долгое время пролежавший в коме, очнулся и пытается понять, как ему снова начать жить... Примерно так чувствовал себя Даст, когда задумывался и слышал в голове отчётливое «А если..?» после вдохновляющих монологов одноглазого.       В какой-то момент Пыль и сам перестал понимать, какой позиции придерживается.       Избегать Хоррора и до конца придерживаться собственного мнения? Да, конечно!       ..Снова позволить Ужасу себя разговорить и потерять счёт времени, позволяя вливать себе в голову все, что тот говорит? Возможно...       ..В итоге, засомневаться в своих целях и правоте? Да, наверное...       Всё это было слишком сложно для того, чтобы решать в одиночку. Но из личных принципов Даст всё равно не пошёл к Хоррору и бормотал вслух свои размышления, таким образом обсуждая их с братом. И было совершенно плевать, что диалог не складывался, а Папайрус крутил заевшую пластинку о повышении уровня, ведь Пыли был нужен сам факт того, что он думает об ответах на такие вопросы и не оставляет их без внимания. Всё-таки они напрямую касались его жизни.       И в один из таких задумчивых дней ещё один вопрос никак не хотел покидать черепушку.       Вот что он будет делать дальше, если даст себе шанс?.. Если позволит Хоррору всё исправить?

«Хочу увидеть»

      В тот день он осознал, что хочет посмотреть на иную сторону медали и своей возможной жизни. Даст не стал медлить и наплевал на принципы, сразу отправившись на поиски Хоррора. Ничем необъяснимое предвкушение загорелось крохотной точкой на подкорке сознания, но разноглазый лишь отмахнулся. — Что ты будешь делать, если скажу, что готов послушать твои доводы?- снова телепортацией застал он врасплох Ужаса, что на свой страх и риск решил втихую съесть шоколад из заначки Киллера и копошился в кухонном шкафчике. Одноглазый от неожиданности даже подскочил на месте, громко ударяясь покалеченной макушкой об одну из полок и с шипением хватаясь за неё рукой. — Ты про что?- подавил недовольство в голосе Ужас, всё-таки вытаскивая из злополучного ящика лакомство. — Ты кажется хотел мне помочь,- слегка склонил голову набок. Говорить прямо Даст отказался. Гордость никак не позволяла признать, что его мышление всё это время могло быть ошибочным.       Хоррор понял, к чему клонит монстр, не сразу, но потом пазл сложился, а шоколад сам по себе выскользнул из ослабевших рук. — Ты серьезно?- в неверии переспросил он, будто боялся, что всё окажется сном, и вот-вот всё резко прекратится. — Один шанс,- уверенно произнёс Даст, не давая себе времени на то, чтобы придумать отказ. Всё или ничего.

***

— Почему ты считаешь, что я достоин жить?- первым начал Даст, зажимаясь и обхватывая колени сильнее. Взгляд белых зрачков направлен в даль, которую было хорошо видно с крыши замка. Было бы здорово увидеть сейчас что-то кроме запустения и кровавого заката, но выбирать не приходилось... У Хоррора нечитаемое выражение лица, но глаз не отрывался от напряжённого собеседника, что явно был не в своей тарелке. — Потому что ты ни в чём не виноват,- просто ответил Ужас, но знал, что таким не сможет никого убедить. — Вина лежит полностью на человеке твоего мира. Ты убил, не потому что хотел, как он. Не потому что тебе нравятся страдания или боль. Не потому что у тебя извращённые понятия об удовольствии или страсть к убийствам, понимаешь?- тихим, спокойным голосом говорил Хоррор, но с сожалением заметил, что Даст не проникся. Он горько вздохнул и начал вновь подбирать слова. — Все совершают ошибки, Даст. Кто-то больше, кто-то меньше. Но подумай, что лучше: вырвать листок из-за пятна от пролитых чернил целиком, или потратить чуть больше замазки и получить такой же белый, непорочный лист?       Кажется, на Пыльного это подействовало лучше, чем предыдущие слова, ведь тот погрузился в раздумья. — Чтобы убрать серость, может потребоваться куда больше замазки, чем готов принять сам лист. Он никогда не станет таким же белым, а замазанная часть лишь привлекает внимание и мозолит глаза. Проще взять другой,- через какое-то время монотонно поделился он размышлениями. — Но если взять новый листок, на нём не будет видно следов прошлых ошибок,- произнёс Хоррор, а Даста от его слов будто прошибло током. — Может быть, стоит использовать этот неидеальный вариант до конца, чтобы показать проделанную работу?- лёгкая улыбка коснулась лица Ужаса.       Пыль наконец посмотрел на Хоррора, оторвавшись от созерцания чернеющего горизонта. Посмотрел и не смог отвернуться. — Нельзя быть таким добрым,- вырвалось горькое из его уст, но Ужас лишь весело пожал плечами на это и постучал пальцем по черепу, намекая, что ему уже аукнулась его добросердечность. — Кому вообще будет нужен калека вроде меня? Думаешь, будешь до конца дней за мной присматривать? Мне ничего не поможет полностью избавиться от этого,- покрутил он пальцем у виска, криво ухмыляясь. — Может и буду,- как ни в чём ни бывало заявил Хоррор, а Даст сразу нахмурился, обдумывая услышанное. — Это типо подкат такой? — Все методы хороши,- усмехнулся Ужас, но было очевидно, что он просто шутит и пытается разбавить атмосферу. — Так... Что ты решил? Попробуешь начать жизнь с почти чистого, измазанного листа?       Даст не сдержал тихого смешка и поднял взгляд в багровое небо, замечая едва видимое свечение далёких звёзд. — Да... Хватит с меня.       И где-то там, глубоко в космосе в этот момент, засиял новый огонёк, олицетворяющий жизнь.              Даст сдержал слово, дал шанс Хоррору и, в первую очередь, самому себе и в итоге решил, что пора сделать полноценный вдох, а не загонять себя в рамки и дальше. Конечно, вернуться к нормальной жизни будет сложно, но Пыль готов попробовать. По крайней мере до тех пор, пока этот пугающий, отталкивающий внешне добряк не решит поставить на нём крест. Если даже Хоррор посчитает, что Даст не сможет спастись, значит никто не в силах сотворить чудо. В этот раз Даст позволит себе быть ведомым. Ради напарников. Ради себя. Потому что он всё это время не желал замечать, на какие жертвы они все пошли, чтобы просто быть с ним рядом. Чтобы вовремя успокаивать его буйства, чтобы своевременно подбирать правильные слова, чтобы хотя бы силком поддерживать в нём жизнь и чтобы не дать окончательно утонуть в непроглядной пучине, которой обернулся собственный разум.       Оказалось, что из-за Даста Киллер практически полностью отказался ото сна. До этого у него просто была жуткая бессоница, но с появлением второго подчинённого ночь стала для него второй половиной дня. С наступлением темного времени суток убийца весь приходил в напряжение и прислушивался к любому шороху, с гулким биением души опасаясь вновь услышать безутешный крик. На миссиях он постоянно отвлекался на напарника, ведь Пыль мог прямо посреди боя потерять связь с реальным миром, а из-за этого Киллер часто получал лишние травмы. И при этом всём скелет с потеками никогда не подавал виду, что ему тяжело. Узнал о состоянии друга Даст намного позже из его же слов, а стыд ещё какое-то время преследовал монстра в капюшоне каждый раз, как правая рука Найтмера появлялся в поле зрения.       Что касается Хоррора, то он пожертвовал даже большим. Мало того, что ему пришлось бросить свой мир и родного брата, так ради Даста ему даже пришлось присоединиться к Bad guys! К тем, чьи цели были для него так же чужды, как для Киллера спокойное поведение! И ведь Ужас даже не обговорил своё решение ни с кем, и более того, никто даже не подозревал о его намерениях! Убийц просто поставили перед фактом! Даст потом ещё долго отчитывал новоиспечённого сокомандника, но тот лишь глупо улыбался от осознания, что разноглазому больше не было плевать на то, что происходит вокруг.       Как оказалось, к такому нелегкому решению Хоррор пришел не сразу. Он долгое время искал выход, который бы устраивал его по всем пунктам, так как ему не хотелось оставлять свою вселенную насовсем, но и бросать Киллера с Дастом, которые нуждались в нём, он тоже отказывался. Поэтому он пошёл с Найтмером на компромисс. У Ужаса будет доступ домой, куда он раз в определенное время сможет заглядывать, но он станет частью команды и будет действовать под командованием Кошмара подобно остальным. В конце концов, угнетение вселенных не обязательно должно быть завязано на убийствах, верно? Тем более, само воплощение негатива было против пустых, бесполезных смертей. Хотя быть сопутствующей причиной чьих-то страданий было всё равно ужасно тошнотворно. Хоррору пришлось смириться с этим, так как Киллер с Дастом стали ему очень дороги. Даже удивительно, как громко ему откликнулись их горести, что он с головой, плюнув на всё, взялся направлять их.       Но что самое приятное – его старания не прошли даром.       Даст стал намного бодрее, старался чаще отвлекаться от мыслей, нормально питался и проводил больше времени с союзниками. Избавиться от голосов полностью не получилось, но Хоррор смог найти выход и из этой ситуации. Они долго пробовали разные способы, чтобы Пыльному было комфортно, но в итоге они нашли, возможно, самое необычное решение из возможных.       Курение.       Почему-то именно оно смогло разом согнать жуткие образы убитых и очистить голову от гула. Изначально этот эксперимент не был в планах Хоррора, но Дасту попросту всегда было интересно попробовать никотин, поэтому всё получилось по чистой случайности.       С какой же легкостью на душе смог тогда выдохнуть Ужас, когда понял, что с этого момента разноглазому станет проще жить!       А с какой благодарностью Даст смог насладиться тишиной, которую он не надеялся больше никогда услышать!       Такое облегчение невозможно описать словами.       К сожалению, постоянно ходить и курить не было надёжным вариантом, поэтому Хоррор пытался отыскать иные меры помощи. Их возможности были строго ограничены, поэтому вскоре Пыли пришлось смириться с тем, что его снова стали пичкать таблетками. Ужас внимательно следил за реакциями организма (вдобавок ему удалось уговорить Кошмара отпускать их к Саю), и спустя долгое время удалось выяснить самое действенное сочетание лекарств. Хоть Дасту и придётся пить препараты каждый день, но он мог больше не думать о том, что ни с того ни с сего впадет в безумную истерику.       Пыль смог вдохнуть полной грудью. Честно говоря, жить полноценной жизнью оказалось намного проще, чем он представлял. Он ожидал, что будет продолжать корить себя, что грехи прошлого будут истощать его изо дня в день, однако... В компании Хоррора любые подобные мысли улетучивались, и единственное, о чём думал Даст, это то, скольким он был ему обязан.       Доброта Ужаса, его излишняя эмоциональность, которую он специально выдавливал из себя, чтобы достучаться до Даста (сейчас одноглазый снова стал спокойным и сдержанным собой), его стремление быть по другую сторону от нуждающегося – всё это казалось второму подчиненному чем-то нереальным. Чем-то из иной мультивселенной, чем-то, чего не должно быть в его жизни. Чем-то настолько прекрасным, что Пыль начал неосознанно тянуться к подобной теплоте. Даже если Даст действительно был недостоин сочувствия Хоррора, ему уже было плевать, ведь каждый раз, когда здоровяк метко подмечал, что монстр в капюшоне о чем-то переживает, его белая душа пропускала удар. Ужас был слишком внимательным, слишком чутким, слишком... Слишком. Всё в нём было слишком. Даст никогда бы не поверил, что есть кто-то настолько благодушный, подобный Хоррору, если бы не увидел сам. И понимание того, что такой ангел во плоти делает всё возможное, чтобы Пыль крепко встал на ноги, лишь укрепляло растущее смущение.       Разноглазый не заметил, когда именно всё пришло к симпатии, но о взаимности он даже не думал. Он предпочёл оставить всё, как есть. Оставить их разговоры, когда они вдвоём перемывали косточки Киллеру с Найтмером, оставить те моменты уязвимости, когда он рассказывал о том, что его тревожило, оставить мимолетные проявления привязанности. Вот только трепет маленького сердечка от этого слабее не стал. — Хочу кое-что проверить,- однажды остановил Хоррор напарника в коридоре. Даст с неозвученным вопросом, повисшим в воздухе, уставился на одноглазого. Секундой позже он заметно вздрогнул, когда Ужас опустил лицо к Пыльному, устанавливая слишком близкий зрительный контакт. Даст боялся пошевелиться, слыша бешено-забившуюся душу в груди, и тяжело сглотнул, не отрываясь от кровавого зрачка, что неспешно скользил по монстру. Несколько долгих секунд продолжались гляделки, пока Хоррор не вздохнул и не выпрямился. — Сумасшествие всё-таки заразно,- выдал он, а Даст кое-как отмер и перестал изображать неподвижную статую. — ..Ты о чём?- еле выдавил из себя Пыльный, чувствуя, как скулы горят от вспыхнувшего на них жара. — Я видимо сошёл с ума, но только недавно заметил, что у тебя красивые глаза,- снова ошарашил Хоррор, а Пыль понял, что пора валить, иначе он просто превратится в рыбу, которая может лишь глупо открывать и закрывать рот. — К чему ты это вообще ляпнул...- захотелось сжаться в комочек и провалиться сквозь землю. Руки сами собой потянулись к краям капюшона с целью плотнее скрыть лицо и оказаться в спасительной темноте, но Ужас не позволил. — Даст,- тише позвал Хоррор, полностью скидывая капюшон с белой макушки и заставляя посмотреть на себя, а не прятаться в подобии укрытия. — Я привык смотреть правде в лицо. Посмотри и ты. Ты ведь тоже это чувствуешь?- Пыль снова ощутил, как душа сделала кувырок. Неужели всё было так очевидно? — Мы... Будем что-то с этим делать? — ..Я не знаю,- послышалось сдавленное от Даста, что так ярко разгорелся фиолетовым, что не заметить мог только слепой. — Я не знаю,- словно мантру повторил он, отворачиваясь.       Всё казалось слишком быстрым. Каким-то чересчур приторным и за гранью реальности. Киллер бы за такое душу повторно дьяволу продал, если бы Найтмер так же резко и неожиданно заявил о симпатии. Хотя у них и без этого всё шло неплохо. Забавно, что, наблюдая за любовной комедией под носом, Хоррор и Даст сами не заметили, что сблизились куда сильнее, чем планировали изначально.       И вот к чему всё привело...       Пыль не сомневался в том, что был бы рад попробовать себя в отношениях с Хоррором, но резкая смена ролей по-настоящему пугала. В голове никак не хотела укладываться мысль, что это не сон, а реальность, и что статус друзей с бухты-барахты покрылся трещинами. С другой же стороны, Даст был рад, что имеет такое же сокровенное значение для Ужаса, что и Ужас для Даста. Бывало, второй подчиненный даже при Киллере не мог скрыть предательскую улыбку от предвкушения скорой встречи, но благо тот не слишком обращал на подобные мелочи внимания и продолжал голосить о какой-то ерунде.

«Чем больше времени проходит, тем в большей жопе я нахожусь»

      И Даст ничего не сможет с этим сделать. Такая у него жизнь, и он сам выбрал «жить».       Да, теперь он постоянно на медикаментах, но его хотя бы поддерживает его новая семья.       А вот сколько ещё таких несчастных бедолаг, потрёпанных жизнью, бродит на просторах мультивселенной?.. Без друзей, без близких? В полном одиночестве?.. Даже думать не хотелось.       И ведь мало, кто знает, что настоящим лекарством для потерянного существа будут не таблетки разной формы, не пластыри или бинты и даже не антидепрессанты, а протянувший ему руку помощи – тот, кто показал свет и кто провёл за собой, даруя новое ответвление для счастливого будущего.       Даст искренне надеется, что каждый, сбившийся с пути, отыщет своё долгожданное лекарство.       Как когда-то и он обрёл своего ангела-хранителя.