Наша Боми

      – С нами пойдет Минджи, – Хенджин уже даже не спрашивал, а ставил свою девушку перед фактом. Они с Ким Боми встречались уже третий год, и если первые года два все было относительно хорошо, она просто мирилась с тем, что ее парень самый красивый и популярный в школе и мог уделять ей не так уж и много внимания, то весь выпускной класс она откровенно страдала от его эгоистичного и грубого отношения. Он мог послать ее куда подальше при всех, если ему что-то не нравилось, вырывал свою руку из ее, когда он провожал ее со школы, время наедине он тратил в своем телефоне, листая в инстаграме аккаунты с нереалистично красивыми девушками. Иногда что-то в нем переключалось и он мог целую неделю-две вести себя как раньше – целовал и обнимал ее на глазах у всей школы, смеялся своим красивым заразительным смехом, потом вел к себе домой и пока не было родителей они увлеченно занимались сексом. Хенджин шептал ей самые нежные слова, обожающе целовал ее в губы, обводил своими изящными пальцами контуры ее лица, заставляя вспомнить за что она так его полюбила, а потом долго-долго обнимал, прижимая к своей груди, болтая о всяких глупостях и веселя ее. Боми вдыхала исходящий от него запах роз и мятного дезодоранта и растворялась от любви. А затем он снова надолго превращался в резкого идиота, не обращающего внимания на ее чувства и эмоции, говорящего ей гадости мимоходом: «У тебя такие ноги толстые, тебе не идет эта юбка», «Может тебе в блондинку покраситься? Мне не нравится твой цвет волос». И так уже полгода.       – Я не хочу тусоваться с Минджи, – Боми вздохнула. Сегодня был последний день перед каникулами, после которых настанет самый тяжелый учебный семестр с выпускными экзаменами, и она совершенно точно не хотела проводить этот день в компании девчонки-прилипалы. Минджи недавно перевелась в их школу, как раз около полугода назад, и теперь постоянно ходила рядом с ней и Хенджином.       – А я хочу. Она моя подруга и я имею право тусоваться с друзьями.       – Может вы тогда вдвоем пойдете? – Боми начала заводиться.       – Я хочу, чтобы ты тоже там была. – Хенджин говорил это и сам себе не верил, но зачем-то продолжал уговаривать Боми.       – Тогда я возьму Феликса!       – Ни в коем случае! Он будет как пятое колесо!       – А Минджи не будет пятым колесом? – Боми задохнулась от возмущения.       – Это другое!       Спустя час все четверо сидят в кофейне за одним столом. Хенджин принципиально сел рядом с Минджи, невероятно довольной сложившейся ситуацией. Боми надутая сидела напротив, рядом со своим другом детства, Феликсом. Хенджин терпеть его не мог. Улыбчивый и добрый Феликс всегда был рядом с Боми, помогал ей с домашкой, следил за кошками семьи Ким, когда те всей семьей уезжали в отпуск, мама Боми в шутку называла его еще одним членом семьи. Хенджин считал его добреньким слабаком («этот придурок даже паучков спасает от смерти в дождь, что за идиот» – посмеивался он со своими друзьями) и по большей части старался игнорировать его существование, так как запретить Боми с ним общаться он не смог, хоть и пытался. Это было единственное, в чем Боми так и не прогнулась.       Феликс взаимно его ненавидел. Сначала за то, что Боми начала с ним встречаться, ревность захлестывала его. Хотя ее он не винил за это, ведь сам он так и не осмелился признаться ей в любви за долгие годы дружбы. Затем он еще сильнее возненавидел Хенджина за его отношение к Боми. Она немногое рассказывала, но он и так все видел, тут не надо быть дураком, чтобы понять, что Хенджин отвратительный парень. Но Боми он никогда этого не скажет. Она сама выбрала встречаться с ним, она сама и решит, что с ним делать. Феликс не мастак раздавать советы, он сам ни разу в отношениях не был.       Боми ковыряла ложечкой свое мороженое, изредка с кислым выражением лица поглядывая на сцену напротив – Хенджин заливался смехом от глупых шуток Минджи и пытался воровать мороженое из ее креманки. Боми почувствовала легкий тычок в бок.       – Ты как? – Феликс участливо спросил так, чтобы слышала только Боми.       – Да не очень... – Боми в очередной раз взглянула на своего парня, которому Минджи предлагала поесть мороженое со своей ложечки. Он шутливо отказывался, довольный вниманием.       – Там есть игровые автоматы, пойдем достанем тебе игрушку, – Феликс встал и потянул Боми за руку. Она неохотно встала и направилась вслед за Феликсом в противоположный от их столика угол кофейни. Хенджин и Минджи спросили куда они, но за Боми и Феликсом не последовали, видимо решив потратить время на совместное хихиканье. Боми передернулась.       Феликс достал несколько купюр и скормил нужное количество автомату.       – Попробуешь? – он посмотрел на нее улыбнувшись. Боми слегка улыбнулась в ответ.       – Ты же знаешь, что я хуже всех достаю игрушки.       – Ничего, без тренировок не будет навыка. Попробуй сначала ты, а если не получится, я заплачу за еще одну игру и достану тебе то, что ты хочешь.       – Ладно, ладно... – Боми со вздохом взялась за ручку. Она направила манипулятор к цыпленку, лежащему в углу прозрачного короба и нажала кнопку. Манипулятор зацепил ярко-желтого цыпленка с круглыми глазками за клювик и переместив его на несколько сантиметров к центру уронил.       – Ну вот, я же говорила... – простонала Боми.       – Подожди, сейчас, – Феликс вставил еще несколько купюр и сосредоточенно взялся за ручку. Закусив в напряжении нижнюю губу он подвинул манипулятор и резко ударил по кнопке. Железное щупальце схватило цыпленка за крылышко и уронило в приемник. Феликс наклонился и вытащил из дверцы небольшую игрушку и с радостной улыбкой вручил Боми.       – Как мы его назовем? – она улыбнулась в ответ.       – Пусть будет принц Лимон, как во «Время приключений» – Феликс рассмеялся. Этот мультсериал был его любимым.       – Но принц Лимон разве не был злым?       – Когда-то в детстве он был добрым, как этот цыпленок, я уверен. Если хорошо его воспитаешь, то он не станет злым, – Феликс тыкнул Боми в нос. – Пойдем обратно, а то твое мороженое окончательно растает. Только я в туалет еще зайду, не теряй.       Боми заметно повеселевшая, с игрушкой в руке, пошла обратно к их столику. Когда она издалека увидела, что происходит, ее улыбка исчезла. Рука Минджи обхватывала поясницу Хенджина, длинные ногти ярко-красного цвета впивались в его рубашку, а рука Хенджина... поглаживала внутреннюю поверхность бедра под ее юбкой. Минджи что-то шептала ему на ухо, довольный раскрасневшийся Хенджин даже прикрыл глаза от возбуждения. Сердце Боми ухнуло вниз, пробив пару этажей под собой своей тяжестью. Боми не дойдя до столика вышла из кофейни и бездумно пошла по тротуару подальше от заведения, неосознанно прижимая к себе плюшевую игрушку.       – Боми! Постой! – Феликс запыхавшись догнал ее. Боми очнулась от транса и обнаружила что она довольно далеко ушла от кофейни и была уже на полпути к дому.       – Ликс, я...       – Я понял, не объясняй, – он схватил ее в крепкие объятия и Боми почувствовала как напряженная струна внутри нее лопнула и она разразилась громкими рыданиями, не обращая внимания на то, что они стояли посреди оживленной улицы. Феликс молча поглаживал ее по спине, не выпуская из рук. Он ощутил, что его футболка промокла от слез.       – Пойдем я отведу тебя домой? – он тихо спросил, когда понял, что истерика закончилась. Боми кивнула, вытирая влагу с лица рукавом толстовки Феликса, которую он на нее накинул.       – А что у тебя с лицом? – Боми наконец посмотрела на него, все еще слегка всхлипывая.       – Это... мы с Хенджином... немного поссорились, вот. – Феликс немного покраснел. На его скуле расцветал темно-розовый синяк.       – Он побил тебя? За что? – Боми в ужасе прикоснулась к синяку.       Феликс рассмеялся.       – Ты думаешь он побил меня? Ты же знаешь что я с детства на тхеквондо. Извини, но я ударил его. Пару раз. Ну и он ответил, не совсем уж слабак, признаю..       – А за что ты извиняешься?       – Ну он же твой парень...       – Я в этом сомневаюсь. – отрезала Боми и они пошли молча плечом к плечу в сторону их дома.       За каникулы Боми не получила ни одного звонка или сообщения от Хенджина. Сама она несколько раз порывалась отправить ему сообщение, сочиняла его в разных вариантах, но каждый раз останавливала себя. Боми конечно была влюблена в него, но себя она все-таки любила больше. К тому же всю неделю каникул она провела с лучшим другом, переживавшим за ее состояние и считавшим своим долгом веселить ее и отвлекать от грусти. С Феликсом у них было много общих увлечений – видеоигры, сериалы, фильмы, блогеры на youtube, им нравилось одно и то же. С Хенджином у Боми не было столько общего.       В последний день каникул Феликс снова был у нее дома. Мама Боми наготовила пирожков и накормила их до состояния «я больше никогда не захочу есть» и они валялись в комнате Боми: он на полу на ковре, окруженный котами семьи Ким, она на своей кровати, теребя в руках плюшевого цыпленка.       – Я боюсь завтра идти в школу, – внезапно призналась Боми.       – Почему? – отозвался Феликс, наглаживая пушистого персидского кота, лежащего на его животе.       – Что я ему скажу? А вдруг он наговорит мне гадостей? Вдруг он попытается меня вернуть и я сдамся? Вдруг...       – Я буду с тобой все время, и если он подойдет я помогу тебе, я пошлю его куда подальше. Если будет упрямиться, я еще раз его ударю. – голос Феликса звучал уверенно и немного зло.       – Если бы не ты, я бы попросила маму перевести меня в другую школу...       – В выпускном классе, в последнем семестре? Не говори глупостей. Ты сильная и справишься с этим. Просто нужно немного потерпеть и все пройдет. Когда-нибудь ты будешь вспоминать его и думать: «вот я была глупая, почему я вообще страдала».       – Я надеюсь...       – Я уверен в этом.       В первый учебный день последнего семестра Феликс встретил Боми у дома, чтобы вместе пойти в школу. По дороге он забалтывал ее, но Боми слушала вполуха и отвечала невпопад. В конце концов Феликс притих. В школу они зашли молча, Феликс теребил лямку рюкзака, не зная, что делать с изменившимся настроением Боми, даже в каникулы она не была такой мрачной, а Боми шла о чем-то глубоко задумавшись и словно выискивая кого-то в коридорах. Наконец они подошли к их классу, рядом с которым стоял Хенджин в окружении своей компании друзей и истерично смеющейся Минджи. Феликс глянул на Боми и увидел ярость в ее глазах. Внезапно она ускорила шаг и распихав парней и девчонок, стоявших вокруг Хенджина, встала прямо перед ним. Феликс застыл в нерешительности, не понимая, что должно произойти.       – Почему ты мне не писал? – она спросила его, сдерживая гнев, из-за чего голос звучал сдавленно.       – А я должен был? – Хенджин ухмыльнулся, играя крутого парня, но Феликс заметил, что его правая рука, держащая телефон, сжалась до белых костяшек. С удовлетворением он отметил, что Хенджин замазал тональным кремом незаживший синяк возле глаза, появившийся благодаря удару кулака Феликса. Вокруг этих двоих начала собираться толпа из одноклассников. Конечно, самый популярный парень в школе прилюдно ссорится со своей девушкой.       – Ты мне больше ничего не должен. Я расстаюсь с тобой, – она обернулась к Минджи. – Минджи, для сведения, на чужом несчастье тяжело построить собственное счастье. Удачи вам.       Боми развернулась и подойдя к Феликсу взяла его под локоть и повела за собой внутрь класса.       – Ты такая крутая! – он шепнул ей с широкой улыбкой.       – Я сейчас умру от тахикардии, замолчи, – она шепнула в ответ и еле заметно улыбнулась.       Дни последнего семестра летели с бешеной скоростью. Боми с головой погрузилась в учебу, готовясь к выпускному экзамену. Стресс добавляло постоянное присутствие Хенджина неподалеку, зажимающего Минджи при любом удобном случае. Феликс постоянно был рядом и помогал ей с учебой. Ему самому учеба давалась легко, поэтому время и силы для помощи Боми он всегда находил. Неумолимо наступил день экзамена, а затем и день объявления результатов. Феликс занял второе место в школе по результату, а Боми одиннадцатое. Они оба были довольны исходом своих стараний. За этот семестр они сдружились так сильно, как никогда прежде, и договорились поступить в один университет, чтобы не разлучаться. Феликс мечтал стать переводчиком, а Боми решила пойти на кафедру туризма в том же институте. Их обоих приняли, о чем они узнали за пару дней до школьного выпускного и отметили эту новость праздничным ужином в доме семьи Ким. Мама Боми превзошла саму себя и приготовила огромный торт со сливками и клубникой. Они весь вечер всей семьей и с активной помощью Феликса гоняли котов, мечтавших попасть на стол и слизать сливки с торта и хохотали как сумасшедшие.       В день выпускного их собрали в актовом зале и вручили на сцене дипломы о завершении школьного образования и отпустили на территорию школы фотографироваться с семьями и друзьями. Когда Феликс и Боми выбежали на улицу, они увидели как мама Феликса, светясь точно такой же как у сына улыбкой, болтала с родителями Боми. Пара друзей подбежала к родителям и все по очереди обнялись.       – Ребята, давайте я вас сфотографирую, вставайте рядом, – отец Боми достал камеру мгновенной печати, взятую напрокат специально для этого дня. Боми, держа в руках небольшой букет цветов и диплом встала поближе к счастливому Феликсу на фоне крыльца школы.       – Раз, два, три, кимчи-и-и! – папа Боми уже начал нажимать кнопку, когда Феликс внезапно приблизился к лицу Боми и прижался к ее губам своими, зажмурившись. Сверкнула вспышка и зажжужал фотоаппарат, выпуская готовую фотографию. В ушах Феликса стоял шум от волнения и начинающегося сожаления от собственного непродуманного действия, когда он почувствовал невесомый ответ губ Боми. Он наконец открыл глаза и, отстранившись, увидел, что она улыбается еще ярче, чем до этого.       – Это значит «да»? – он спросил ее, не слыша собственного голоса. Боми кивнула и обняла его. Феликс подумал, что он может взорваться от переполняющего его счастья прямо сейчас. Сверкнула еще одна вспышка и к нему вернулся слух. Он услышал позади себя смех их мам и шутливое ворчание ее отца, что-то вроде «вот так доверяй мальчишкам». Обнимая Боми он заметил недалеко стоящего Хенджина, окруженного как обычно толпой друзей, с перекошенным от злости лицом, смотрящего прямо на них, пока его внимание пыталась привлечь крикливая Минджи. Феликс прикрыл глаза и стиснул Боми в объятиях еще крепче.

5 лет спустя

      Феликс с осунувшимся лицом, прикрытым ладонями, ждет в излишне ярко освещенном коридоре, воняющем лекарствами и антисептиком. Мимо него медленно проехала инвалидная коляска, в которой сидел взрослый мужчина, пугающе худой и лысый. Наконец дверь кабинета врача открылась и его пригласили войти.       – Ли Феликс? Вы по поводу Ли Боми, вашей жены, верно?       – Да. Вы говорили в прошлый раз, что есть новый метод и после анализов вы решите, применять ли его, – Феликс сидя на стуле напротив врача прочистил горло, но это не помогало от сдавливающего чувства, которое преследовало его уже несколько месяцев, с тех пор, как Боми поставили диагноз.       – Да, и... – врач глубоко вздохнул. – Этот метод будет бессмысленен для нее. Боми только сильнее намучается. К сожалению анализы и ее общее состояние привели нас к решению перевести Боми на паллиативную помощь.       – Это значит... – Феликс сглотнул, но комок в горле, кажется, поселился там навсегда. – Сколько... Сколько времени у нее есть?       – Недели. Может месяцы. С сегодняшнего дня мы начнем давать наркотические обезболивающие.       Феликс не отрываясь смотрел на свои колени, на которых лежали сжатые кулаки. Боми и Феликсу было всего двадцать четыре. Из которых они были женаты всего полтора года. Самое начало жизни. Когда они заговорили о детях, Боми, как ответственный будущий родитель прошла полное обследование всего организма. Врачи обнаружили образование в желудке. Рак желудка очень распространен в Корее и является одним из самых изученных и поддающихся излечению. Но не в их случае.       – Я.. понял, – наконец выдавил он из себя. – Могу я пойти к ней?       – Да. С сегодняшнего дня вы можете посещать ее каждый день практически неограниченно, ее перевели в другую палату в паллиативном отделении, там.. более комфортно и уютно. Подойдете в регистратуру и вам подскажут куда идти.       Феликс кивнул и вышел из кабинета. На автопилоте он дошел до мужского туалета и закрывшись в кабинке сел на закрытую крышку унитаза. Он попытался заплакать, но не мог. В глаза словно насыпали песка и соли, но слезы не приходили, сидя где-то глубоко внутри него. Сердце болело не переставая. Трясущимися руками он достал из сумки на груди таблетку нитроглицерина и привычно кинул под язык, после чего вышел из туалета и направился в паллиативное отделение, по пути раздумывая, как он должен рассказать новости ее родителям.       – Ли Боми? Палата триста двадцать шесть.       Феликс поблагодарил женщину и поднялся на третий этаж. Коридор был пуст, здесь пациенты в основном лежачие. Как Боми. Он тихо приоткрыл дверь. Перед его глазами предстала палата, залитая солнечным светом. Стены были приятного зеленого цвета с несколькими фотографиями с природой на них, вместо жалюзи на окне светлый тюль трепетал от летнего ветра. Белая металлическая кровать с подъемным механизмом, с лежащей на ней худой девушкой, от которой шла трубка к капельнице, смотрелась чужеродной. Рядом с кроватью на тумбочке сидел желтый плюшевый цыпленок.       – Боми, моя маленькая... – он шепнул присаживаясь на корточки возле кровати и поглаживая тыльную сторону ее ладони. Боми чуть дернулась и приоткрыла глаза. На ее голове был повязан шелковый платок, прикрывающий отсутствие волос. Брови и ресницы тоже отсутствовали, но Феликсу не мешало видеть в этой Боми ее прежнюю.       – Ликси... – она с усилием приподняла свою ладонь и переплела его пальцы с ее. Он поднес ее руку к губам и поцеловал каждый худой пальчик Боми. – Доктор Пак рассказал тебе?..       Феликс кивнул, не отрывая взгляда от любимых глаз. Лицо Боми сморщилось и она всхлипнула.       – Я так хочу жить, Ликси, я очень хочу жить... – Боми захлебнулась в рыданиях. Феликс накрыл ее своими согревающими объятиями, нежно вытирая слезы с исхудавших щек Боми. Глаза жгло все сильнее, сердце разрывалось на ошметки, но слезы так и не пришли к нему.       Дни шли слишком быстро. Днем с Боми находились ее родители, Феликс успевал прибегать рано утром до работы, принося Боми каждый день свежие цветы, и после шести вечера, сразу после работы, иногда проводя с ней еще и часть ночи в неудобном кресле. Он забывал есть, он забывал пить. Иногда он забывал даже покормить Сливку, их белого гладкошерстного кота с зелеными глазами, скучающего в опустевшей квартире Ли. Феликс приходил домой поздним вечером или посреди ночи и бухался на кровать не раздеваясь. Сливка спал у него на груди, мурчанием успокаивая его больное сердце.       В один из таких вечеров с Боми, Феликс вышел из палаты, чтобы купить себе гадкий кофе в автомате, он очень хотел спать, но не хотел тратить время на сон. Внезапно прямо за дверью он нос к носу столкнулся с тем, кого точно не ожидал увидеть. Хван Хенджин. Все эти годы Феликс почти не вспоминал его. Все, что он знал – Хенджин получил художественное образование и сейчас преподавал изобразительное искусство в колледже.       – Феликс, я... – Хенджин запнулся. Он выглядел так, словно не спал несколько ночей, красные глаза и взлохмаченные длинные волосы.       – Что ты здесь забыл? – Феликс устало прислонился к двери палаты позади него.       – Мне рассказали друзья... о Боми. Я хочу увидеть ее, хочу поговорить с ней. – Хенджин сглотнул.       – Нет, ты давно потерял право на это, – Феликс отвечал не раздумывая.       – Послушай, я знаю что я последний мудак. Я тогда повел себя отвратительно, я обидел ее, но я все еще... Я все еще вспоминаю ее, все это время я помнил о ней и хотел извиниться, но был трусом. Прошу, дай мне шанс увидеть ее в последний раз и сказать нужные слова, – тон Хенджина был умоляющим.       – Слишком поздно, Хенджин. У тебя было столько времени, чтобы извиниться, и сейчас, когда она проходит через такое, ты пришел сюда? Ты просто добавишь ей боли.       – Я знаю, я знаю, что я не заслуживаю, но.. – Хенджин опустился перед Феликсом на колени, опустив голову. – Пожалуйста, разреши мне увидеть ее.       Феликс поморщился и потянул Хенджина за плечо, вынуждая подняться его обратно на ноги.       – Прекрати это, мы в больнице, а не в театре... Жди здесь, – с этими словами Феликс зашел в палату, оставив Хенджина в нервном ожидании. Спустя пару минут Феликс вышел обратно в коридор.       – Заходи, она разрешила.       Хенджин выдохнул и уже потянулся к ручке двери, когда Феликс болезненно схватил его за руку и негромко добавил:       – Только попробуй наделать глупостей и причинить ей боль, я лично тебя закопаю, – он отпустил его руку и ушел покупать себе кофе.       На негнущихся ногах Хенджин вошел в палату. Боми слабо улыбнулась ему. Контраст лежащего перед ним глубоко нездорового человека и воспоминаний о жизнерадостной красивой девушке, фото которой он часто рассматривал в социальных сетях все эти годы, ударил по нему сильнее, чем он ожидал. Он изобразил ответную улыбку и присел рядом с ней в кресло.       – Давно не виделись, – Боми мягко сказала, рассматривая молодого человека. Хенджин подрос и пропали его детские черты и мягкость. Теперь это был красивый высокий мужчина с волнистыми волосами по плечи, с яркими и острыми чертами лица, в которых виднелась усталость.       – Да, я.. – он прочистил горло. – Я скучал.       – Правда?       – Конечно я скучал. Я часто думал о тебе.       Хенджин рассматривал обстановку палаты, не смея взглянуть в глаза Боми.       – Я пришел извиниться. Я извиняюсь за то, как поступил с тобой тогда. Я был эгоистом, я был глупым идиотом. Прости меня. Я жалею об этом каждый день.       – Я давно простила тебя, – Боми слегка потянулась и накрыла его руки, нервно теребящие край ее одеяла, своей тонкой, будто полупрозрачной ладонью.       – Ты простила меня?.. Я.. – его голос дрогнул от эмоций. – Я очень благодарен тебе.       – Расскажи мне о себе. Как ты живешь?       Хенджин пожал плечами.       – Я... да обычно. Работаю, живу со своей собакой, много думаю и переосмысливаю. Я многое понял о себе и о других. Я понял, как много я потерял, поступив тогда так мерзко с тобой.       – Ты больше не думай обо мне, ладно? Не сожалей. Все, что было уже не исправить. Просто двигайся дальше.       – Я не могу двигаться дальше, – сказал он еле слышно. Перед глазами Хенджина стало мутно и он взял руку Боми в свою, поглаживая косточки большим пальцем. – Я пытался, я много раз пытался, но ничего не получалось. Ты лучшее, что случалось в моей жизни. Я не могу простить себя за это и я не могу забыть тебя, даже если бы я хотел этого.       Феликс подошел к двери палаты с горячим кофе в руке как раз в этот момент и нерешительно остановился. Тонкая дверь палаты пропускала все звуки и он решил остаться снаружи, слушая тяжелый разговор двух когда-то близких людей, готовый в любой момент ворваться в палату и вытолкать оттуда Хенджина.       – Хенджин, совсем скоро меня... меня не станет, – голос Боми надломился. – Прости меня, но даже если бы я жила еще очень долго, я бы все равно оставалась с Феликсом и никогда бы не вернулась к тебе. Все, что между нами было, наша детская любовь, давно прошла. Не цепляйся за счастливые воспоминания. Отпусти меня. Отпусти себя и прости себя.       Хенджин издал всхлип и свободной рукой грубо вытер со своего лица вылившиеся из глаз слезы, второй рукой продолжая держать ладонь Боми.       Феликс снаружи обжег себе язык, сделав слишком большой глоток гадкого кофе, но он даже не заметил этого.       – Ты найдешь свою любовь, я обещаю это, – голос Боми дрожал, по ее лицу струились слезы.       – Никого нет лучше тебя, никогда не было и не будет, ты моя единственная любовь, всегда ей была и всегда будешь... – Хенджин захлебывался в рыданиях. Феликс сделал глубокий вдох и слегка постучав в дверь для приличия вошел в палату.       – Тебе пора, – Феликс обхватил Хенджина рукой за плечи и начал выводить из палаты. Хенджин кивнул и отпустил руку Боми, прижав свои пальцы к глазам.       – Прощай, Хенджин, – Боми отвернулась от него, глядя в окно и вытирая слезы.       – Прощай, Боми. Я люблю тебя, – его голос больше не похож на собственный. Это был сломленный хрип.       Боми осталась одна в тишине. До нее донеслись удаляющиеся заглушенные всхлипы из коридора, затем Феликс заглянул в палату.       – Милая, тебе что-нибудь нужно? Воды? Ты не мерзнешь? – Феликс подошел к кровати и заботливо подоткнул одеяло со всех сторон.       – Просто будь рядом, – Боми устало откинулась на подушки и прикрыла глаза.       – Конечно, Боми. Я никуда не уйду и буду рядом, я обещаю.       

несколько недель спустя

      Солнце светило так ярко, что это казалось издевательством. Феликс с огромной черной дырой вместо сердца наблюдал, как гроб опускается в подготовленную яму. Его плечи были придавлены тяжестью горя и усталости. Казалось он потерял возможность сдвинуться с места. Позади себя Феликс слышал исступленные рыдания миссис Ким. Справа от него в рукав черного костюма беззвучно плакал Хенджин, на прикрытом рукавом лице виднелись только искривленные губы.       Последние недели перед смертью Боми Хенджин заходил в больницу каждый день. Но не к Боми, а к Феликсу. Он встречался с Феликсом на территории больницы, передавал ему хороший натуральный кофе в термосе и перекусы, так как заметил, что его бывший одноклассник совсем исхудал. Феликс, переступив через свою гордость и старые обиды с благодарностью принимал помощь бывшего врага. Хенджин даже каждый день ездил кормить Сливку, так как Феликс перестал появляться дома и поселился на полу в палате Боми.       – Пойдем, нам тут больше нечего делать, – Феликс словно издалека услышал сиплый голос Хенджина, ставшего ему лучшим другом за короткое время.       – Подожди.. – Феликс выдавил из себя. Горло сжималось от непролитых слез, боль в груди не утихала уже так долго и стала привычной. Он подошел к свежей куче земли и рядом с только что установленным надгробием положил букет свежих белых цветов и аккуратно прислонил маленького плюшевого цыпленка, немного потерявшего яркость желтого цвета за эти годы.       Хенджин приобнял его за плечи и повел за собой прочь. Феликс бросил последний взгляд и дал себя увести от могилы. Слепящее солнце и небо без единого облака контрастировали с тяжелым состоянием всех присутствовавших на церемонии. Хенджин молча подвел Феликса к своей машине и сел за руль, немного помедлив перед тем, как завести двигатель.       – Знаешь, я думаю ты был идеален для нее. Идеальный друг, идеальный парень, идеальный муж. О лучшем она не могла и мечтать, я уверен. И я видел вашу любовь и заботу друг к другу и так сильно завидовал, – Хенджин нарушил тишину. – Мне невероятно жаль, что так вышло. Я бы хотел, чтобы она жила долго и счастливо с тобой.       Феликс кивнул. Учитывая их непростую историю, это были хорошие слова утешения.       – Слышать такое от Хван Хенджина... значит многое для меня. Я любил ее всем сердцем и всей душой.       Хенджин не отрываясь смотрел на руль, положив на него ладони. Двигатель еле слышно гудел.       – Знаешь, я был таким тупым. Отпустил ее так легко тогда, не понимая как сильно нуждался в ней, играя в какие-то глупые игры, заменив ее кем-то неважным. Я бы отдал все, чтобы изменить произошедшее, чтобы сделать все по другому, – Хенджин произнес совсем тихо.       – Я понимаю о чем ты. Я бы тоже многое изменил. Я бы признался в любви ей намного раньше и, возможно, у нас было бы больше времени. Я бы уделял ей больше внимания. Я бы с большими усилиями искал для нее лекарство и лечение, я искал бы в других странах, я бы заплатил все деньги мира, чтобы спасти ее. Теперь я думаю, что я делал недостаточно, – Феликс наконец почувствовал освобождающую влагу на лице, слезы, которых у него так давно не было.       Хенджин взглянул на него и поддерживающе сжал плечо друга.       – Ты делал так много, как никто другой, отдавал всего себя. Мы не можем изменить прошлое, но мы можем учиться на своем опыте. Это был жестокий урок, но мы должны его принять.       – Ты прав... Сожаления не делают легче.       

57 лет 23 дня 5 часов 59 минут 42 секунды спустя

      Сердце Феликса пронзила резкая боль. Он успел лишь подумать, что не успел попасть к любимому внуку на концерт в начальной школе, как в глазах стемнело и сознание покинуло его тело.       Инфаркт поразил его на ежедневной прогулке в парке, расположенного недалеко от их с женой дома. Мимо пробегающий спортсмен сразу же подбежал к упавшему худому невысокому старику, которого видел здесь каждое утро уже много лет. Приехавшая скорая помощь лишь констатировала мгновенную смерть.       Для Феликса прошла одна секунда, а может и целая вечность, когда он открыл глаза. Очнувшись он увидел над собой сине-голубое небо, прикрытое ветвями огромного дерева, создающего ему тень от яркого теплого солнца. Феликс приподнялся и увидел небольшое озеро с зеркальной поверхностью, отражающей небо. Вдалеке, за озером и бесконечными полями, покрытыми белыми цветами, виднелись невообразимо большие горы, с радужно переливающимися заснеженными верхушками. Сразу за озером он увидел небольшой белый домик с черепичной крышей, к которому через все озеро вел деревянный мостик с изящными перилами. В окошке домика около крыльца изнутри виднелось маленькое желтое пятнышко. На крыльце небольшая человеческая фигурка гладила нежащееся лапами кверху белое животное. Фигурка выпрямилась и помахала ему.       Феликс неверяще потер свои глаза и край подсознания отметил, что его руки снова были молоды. Он слишком легко встал с травы, не чувствуя привычной сильной боли в спине и груди и направился к крыльцу дома. Сердце бешено колотилось. Подходя все ближе, он начал узнавать стройную фигуру на крыльце. У него перехватило дыхание, шаги ускорились, в нем боролись неверие и осознание.       – Нет... этого не может быть... – он прошептал и перешел на бег. Ноги глухо стучали по деревянным доскам мостика, по озеру побежала мелкая рябь.       Феликс подбежал к крыльцу и остановился, не сводя глаз с фигуры, которая теперь была так близко, так знакома. Его Боми, красивая, здоровая, точно такая, какой он помнил ее очень много лет назад, до болезни. Она стояла напротив с нежной улыбкой на лице, наблюдая за ним с родной теплотой во взгляде. О ее ногу терся их любимый кот Сливка, проживший с Феликсом еще почти семь лет после смерти Боми. Феликс взял Боми за руку, его ладонь дрожала от волнения. Он провел большим пальцем по тыльной стороне ее ладони, ощущая гладкость юной кожи, приятное тепло. Он с трудом мог поверить, что это реальность, что он действительно снова здесь, с любовью его жизни Боми, спустя столько времени.       – Ты... Ты действительно здесь... Это не сон?       – Я не знаю сон ли это, или какая то другая реальность, но я жила здесь очень долго, а может очень мало. Время здесь совсем по другому идет. – Боми сделала шаг ближе и прикоснулась пальцами к его щеке. Он ощутил родной запах, который, как он думал, уже давно забыл. – Когда я спала я видела как проходит твоя жизнь, Феликс. Я радовалась и смеялась вместе с тобой. Я грустила и злилась вместе с тобой. Я желала тебе счастья, желала, чтобы ты жил полную жизнь. Я была счастлива за тебя и твою большую семью.       Сердце Феликса, измученное долгой жизнью, полной и радости, и боли, наполнилось нежностью от этих слов. Даже после своей смерти Боми все еще заботилась о нем, все еще желала ему счастья.       – Я рад, что ты была счастлива за меня... Но я всегда скучал по тебе. Не проходило и дня, чтобы я не думал о тебе... – он осторожно взял лицо Боми в свои ладони, не сводя пристального взгляда с ее глаз.       – Я знаю, Ликси... – она прошептала. – Мы же связаны с тобой. Поэтому ты здесь.       Феликс мягко улыбнулся, тяжесть всех этих лет разлуки и непроходящего горя наконец спала с его плеч.       – Да... мы всегда были связаны.       Он заключил Боми в крепкие объятия, прижимая к своей груди. Боми ощущалась Феликсу такой родной, такой идеально подходящей в его руках, будто они не разлучались ни на одну секунду. Как будто им двоим всегда было суждено быть вместе.       В окне дома виднелась небольшая плюшевая игрушка. Ярко-желтый цыпленок сидел на подоконнике рядом с букетом свежих, словно только что сорванных, белых цветов.