Heavy is the Crown

Горы шепчут свои соболезнования сквозь запятнанную кровью землю, слипшуюся у нее на ладони, печаль земли на багряном снегу. Зимний ветер сквозит через забинтованные пальцы, обрушиваясь на безымянные трупы. Деревню оставили с треском пепла из-под заношенных сапогов, запах смерти тяжёлый и плотный. Ещё свежим он задерживается, оседая на сгоревшей древесине уже ветхих домов. — Отсюда несет Черными Розами, – бормочет Логан, толкая ботинком череп. Вставая на ноги, Вай взглядом провожает исчезающие следы ног, ведущие к вершине горы, ее колено мокрое и грязное из-за земли, в которую оно угодило. Она вытирает ладонь о брюки. — Мы пока не можем быть в этом уверены, – отвечает она, продолжая изучать плотный снег. Ее слова сталкиваются со стеной, включая ее саму. Ведь её заместительница права. Здесь воняет ими. Дерзость и жестокость, все указывает на клан севера. Жители гор, которые ни на кого не работают, кроме как на тех, у кого есть больше всего денег. Но эта атака была целенаправленна. Пустошь на Пилтоверской земле, граница между королевством и горами, что отделяют их от Ноксуса, слишком специфична, чтобы не иметь никакого значения. Атлант клинком грузно сидит на ее плечах, как продолжение ее существа, оживленного запахом смерти и битвы. Ее люди продолжают собирать тела, сбрасывая их в центре маленькой фермерской деревушки. Она напоминает ей о ее собственном доме, где ее брат и сестра жили всю свою жизнь. Страх от мысли о них сейчас бьёт ей в грудь, вид их соженных тел определенно будет преследовать ее всю ночь. Ей нужно действовать лучше. Она бы могла предотвратить это, если бы… — Что Вы хотите с ними сделать? – Рито поднимает тело и бросает его в растущую кучу. — Сожги их, – быстро произносит Вай. Таков ритуал и традиция в этих краях. Даже если это привлечет ненужное внимание. Факела горят, и солнце заходит за полосу верхушек деревьев. Они поджигают тела, дым поднимается вверх в темноту тонкими завитками. Надолго они в деревне не задерживаются, все, что осталось от деревни, гонит их отсюда каждым мгновением, проведенным здесь. Волосы Вай на затылке встают дыбом: ее люди готовы уходить, их лошади неохотно остаются на месте. Вай подходит к Миднайту, более беспокойному, чем когда-либо, чёрному жеребцу, услышав его. Она знает, что не должна слышать звук, их топот обычно мертвенно тихий. — Не двигайся, – мягко дает команду Вай Логан. Она поднимает бровь, руками роясь в сумке, свисающей с ее лошади, в поиске свирели, которую, как знает Вай, у нее не должно быть. — Почему? Но Вай не успевает ответить — Агх! Вай осматривается вокруг себя, инстинктивно хватаясь за поводья, когда оборачивается на звук бьющего точно в цель лезвия. — Дерьмо, – ругается Вай, обнажая свой меч. Фигуры в масках появляются из теней, отброшенных из-за нарастающего пламени, до этого скрытого за широкими дубами. Боггс с глухим звуком падает на землю, снег жаждет поглотить его в свои объятия. Убийца в маске не произносит ни слова, легко переступая новую преграду со скоростью, способной напугать любого. Но Вай быстрее. Она позволяет Миднайту поскакать в сторону леса, с мыслью, что вернётся сюда, когда все закончится, и опускает свой клинок, пока он не воткнулся во что-нибудь. — Говорила тебе, – выдыхает Логан, их спины пылают от надвигающихся аттак. — Ага, ага. Их больше, чем по началу думала Вай. Но это не останавливает Вай и ее оставшихся людей. Клинок Разрубатель ветра с черной рукоятью и выгравированными розами на ней рассекает ночь. Каждый меч и кулак сталкиваются с другим в симфонии, пока все вокруг не заливает красным и его становится больше, чем белого. Вай тяжело и долго дышит, вытаскивая свой меч из кишечника кого-то из Черной Розы, ее тело без сил падает на снег.

***

— Что за херня только что произошла? Я думал, мы их упустили. Лайл орет, на его щеке красуется новый шрам. Вай вытирает Атлант о свой плащ, на котором остались пятна и грязь от недельного путешествия. — Очевидно, нет, – говорит Вай отстраненно, пряча свой меч за спину и вставая на колени рядом с телом, ее руки устали и замёрзли от скитаний. Она похлопывает в поисках чего-то, как вор, которым когда-то была, пока ее подозрения не подтверждаются. Она снимает с его шеи гладкий металл, дергая кожаное крепление, прежде чем показать своим подчинённым. — Похоже, мы получили то, ради чего приезжали, – с гримасой на лице говорит Вай. Ее люди собрались в кучу вокруг нее, глядя на золотой кулон в ее руке. — Что это значит? Вай едва ли не выдыхает из-за глупого вопроса. Не каждого рыцаря обучали с тех пор, как он уже мог держать в руках меч. Или мыслить критически выживания ради. Но это же должно быть очевидным. — Это значит, – начинает она, вставая, чтобы посмотреть ему в глаза, в кулаке сжимает чистое золото. — У нас проблемы пострашнее Черной Розы. — Где ты это нашла? Севика кладет кулон в раскрытую ладонь Королевы. — Он был взят у одного из членов Черной Розы, что напали на Капитана и ее отряд, – отвечает она, спускаясь по ступеням подножия трона. Вай стоит ровно и спокойно в центре почти пустого тронного зала. Крест, вышитый на темно-синих знамёнах, развешанных вдоль стен, сочетается с двойными ключами, инкрустированными в ее доспехи на плечах и поясе. Королева Кассандра Кирамман деревенеет, сидя на своем троне, изучая кулон. Она держит его между большим и указательным пальцами, лучи едва вставшего солнца выхватывают его сквозь окрашенные окна. Севика встаёт почти перед Вай, ее широкие плечи загораживают весь вид. Вай дышит глубоко, ее плечи натружены, а ноги болят от трёхдневного возвращения обратно в Золотую Крепость. У нее не было даже возможности сменить одежду, на ее костяшках и повсюду все ещё засохшая кровь. Вай отправила часть своего отряда купаться и отдыхать, в страхе ожидая новую информацию. Севика ждала ее, с уже сердитым видом на лице, когда ей на стол положили кулон, чтобы передать Королеве. По крайней мере, это остановило недолгое ворчание за ее опоздание. — Выходит, это то, чего мы боялись, – задумчиво проговаривает Королева, все ещё продолжая смотреть на кулон. — Не люблю спекулировать, но это уже третья атака на приграничные горные деревни за шесть месяцев. Нам нужно ответить тем же, Ваше Высочество, – Севика отвечает прямо, без дипломатии. Вай не может сдержаться, чтобы не фыркнуть. Севика смотрит на нее через плечо, и Вай закусывает щеку. Она переваливается с одной ноги на другую, чтобы немного вернуть подвижность носкам. Севика только недавно получила должность Генерала Королевской гвардии, эта роль все ещё заполняет дыру, оставленную отцом Вай Вандером. Ее не удивляет, что Севика предлагает ответную атаку, она даже не может с этим не согласиться. Однако глаза Королевы широко распахнулась, она явно не привыкла к такой жестокой силе для самого первого предложения. Она росла, привыкшая к дипломатическому подходу Вандера. Но это и то, что привело их сюда. — Мы не можем осуществить такую ответную атаку, Генерал. Вай закатывает глаза, услышав этот голос. — При всем уважении, Начальник, Вас это вообще не должно беспокоить, – выпаливает Севика, начальник Городского Надзора для нее, как заноза, настолько же, насколько и для Вай. Маркус усмехается, открыв рот, чтобы возразить, но Королева умиротворенно поднимает руку, чтобы прекратить перепалку, пока она не разгорелась по-настоящему. — Достаточно. И перед тем, как Королева смогла продолжить, двойные двери в тронный зал со скрежетом распахнулись. — Ты меня звала? Позвоночник Вай дубеет, когда она слышит голос, но не двигается, чтобы взглянуть на нее. Пока ещё. — Ты опоздала, – заявляет ее мать, а она морщит нос. — Я вызывала тебя несколько часов назад. Вай на этот раз сдерживает смешок, ее лёгкие расширяются, наполняясь воздухом, когда принцесса плавно проходит по залу. Они машинально кланяются проходящей мимо принцессе, неохотно это делает Севика, она скорее кивает головой, нежели делает поклон. Но Вай делает поклон, ее глаза задерживаются на мощеном полу, до тех пор пока не чувствует, что принцесса ушла из виду– Когда она возвращает свой взгляд, она встречается с глубиной океана. Принцесса цепляется за нее, топит ее, пока ту не толкают в ребра, чтобы она встала в исходное положение. Она прокашливается и выпрямляется, не замечая, как покраснела грудь принцессы, включая ее тонкую шею, а ее щеки теплее обычного. Тронный зал всегда был душным и теплым. Вай может пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз их взгляды сталкивались в течение многих лет. Первый раз случился в этом самом зале. Принцесса Кейтлин Кирамман — загадка, которую, как Вай думала, она разгадала несколько лет назад. Избалованная и замкнутая. Упрямая до ужаса, если слухи не врут. Каждый мужчина, пытавшийся ухаживать за ней, покидал дворец с поджатым хвостом, что вынуждало Вай испытывать укол нежности. Вай была юной, когда впервые увидела ее и вообще столицу. Она выросла на старой ферме, ее сестра была еще младенцем, когда банда негодяев-наемников сожгла их деревню дотла. Ей приходилось не есть в течение недели, чтобы убедиться, что ее сестра наедается теми объедками, которые она смогла найти, пока их родители не вернулись бы домой на высоком холме. Но потом грузный мужчина в синих доспехах занял весь дверной проем, она знала без необходимости ей что-то объяснять. Она не ожидала, что он взгромоздит себе на руки ее и ее сестру, галантно принося извинения. Вопрос о том, чтобы Вай стать рыцарем клана Кирамман даже не стоял, мнение было озвучено и принято в месячной поездке назад в столицу. Ее девятилетний дух проявил себя, как только меч оказался в ее руках. Вначале остальные в отряде не особо хотели брать Вай и Паудер к себе, но месяц в пути — это долгий срок. И Вай была исключительно полезной и голодной до шанса научиться защищать, чего она не смогла сделать по отношению к своим родителям. — Куда ты нас ведешь? – боязливо спросила Вай, сжимая ручку Паудер, пока Вандер вел их по бесконечным холлам и коридорам и они остановились у самых огромных дверей, которые Вай когда-либо видела. Вандер лишь издал смешок, продолжая держать сестер рядом с собой. Спустя годы тронный зал стал меньше по ощущениям, но Вай помнит, каким громадным он казался, когда она была ребенком. Будто бы мог проглотить ее, кирпич и мрамор жаждали ее, истекающую кровью. Королева не делала ситуацию лучше. Но делал ее верный защитник. — Когда я просила тебя устроить рейды, Капитан, я ожидала, что ты вернёшься с головой Розы, а не с двумя детьми, - ее скрипучий голос разлетелся эхом по залу, губы исказила маленькая усмешка, растягивая морщинки. — Скажи мне, что все это значит, Капитан, – голос Королевы стал намного грубее, и Паудер, схватившейся в заношенную ткань кофты Вай, захотелось уменьшиться. Вандер же, в свою очередь, не шевельнулся. Он легонько положил свою огромную ладонь на голову Вай. — Это результат поздно принятых мер, Ваше Высочество. Я планирую взять Вайолет под свою опеку, чтобы в дальнейшем сделать её рыцарем Королевской гвардии. Ее сестра, Паудер, останется со мной до своего совершеннолетия, чтобы потом можно было выбрать для нее любую роль, которую вы посчитаете нужной, – ответил он без колебаний. Много слов было сказано, коих Вай уже не помнит. Потому что единственное, на чем она сосредоточилась тогда, была самая красивая девочка из всех, что она видела. Темно-синие, как ночь, распущенные волосы обрамляли полные щёчки и надутые губки. Ее платье выглядело старомодным и вычурным, но Вай ничего не могла поделать и продолжала смотреть. Она вся была увлечена книжкой, сидя у ног Королевы, и совершенно равнодушная ко всем находящимся в зале. Грейсон, кажется, поймала взгляд Вай и слегка ткнула в принцессу, вырывая ее из мира, что так заворожил ее. Когда они встретились глазами, Вай сразу же отвела свой взгляд. Но этого было достаточно, чтобы почувствовать трепетание в животе, а щеки залились краской. Она чувствовала, как та буравит взглядом небрежный вид Вай, ошибочно принимая любопытство за осуждение. Она стояла немного выше, набралась смелости взглянуть ещё раз и оказалась прикованной к синеве. Вай сдалась взгляду принцессы после стольких лет. Она знает, что те редкие моменты, когда они пересекаются, производят на нее обезоруживающий эффект. И этот раз — не исключение, хоть и прошло несколько месяцев, когда она последний раз смотрела на нее. Кейтлин отводит взгляд сразу после того, как Вай отводит свой, неописуемое чувство от возможности быть раскрытой пробирается через кости Вай. Но у Кейтлин не выходит отвернуться так быстро, чтобы Вай не смогла заметить грязь на ее острых скулах и заляпанные сапоги для езды верхом, а ее туника ещё грязнее, чем она думает, учитывая ее обязанности. — Я кое-чем занималась, – строго защищается Кейтлин. Маркус позади Королевы издевательски посмеивается. Королева Кассандра принимает свою дочь, приходя к тем же выводам, что и Маркус. — Мы обсудим это позже, – решает она. — Дождись меня снаружи. Кейтлин раздражается, она снова оборачивается к Вай и Севике, изучая их перед тем, как высказаться. — Мне нельзя здесь находиться? – спрашивает она, ситуация обостряется, руками она указывает на них. — Если бы ты пришла вовремя, то могла бы. — Но я– — Кейтлин. Вай наблюдает за противостоянием с лёгким чувством веселья и раздражения. Это не лучшее время для перепалки принцессы и королевы. Но Кейтлин, кажется, переняла эту черту. Принцесса внезапно сдается и разворачивается на своих каблуках, не говоря ни слова. Вай не видит ее глаз, когда та направляется прочь, ее запах заполняет ноздри Вай, пока дверь позади нее не закрывается. Вай сглатывает, горло вдруг пересыхает, а ее тело напрягается. — Мы соберёмся вновь на небольшом собрании, Генерал, – устало говорит Кассандра, потирая между бровями. — В обед, – быстро проговаривает, отвечая на незаданный вопрос. И с этим их попросили из тронного зала. Вай шагает на воспалённых ногах, доспехи натирают руки, когда она открывает дверь, Севика и Маркус идут за ней. В очередной раз Вай заворожили холодные глаза принцессы, застигнутой врасплох у дверей, со скрещенными у груди руками. Она останавливается у открытых дверей, хмурит брови, прекратив кусать ноготь на большом пальце. Вай тоже останавливается, захваченная тем же чувством транса, как и раньше, тем же самым, что и в детстве, от вскруживших голову голубого цвета и волос цвета ночи. Не высказанные подозрения густо витают в воздухе, отражаясь о каменные стены. Вай не нужно спрашивать, какие чувства она вызывает у принцессы. Холод в глазах, сведённые брови, напряжение в плечах — все это объясняет. Презрение и тишина. И Вай чувствует то же самое, за исключением физического влечения. Севика толкает предплечьем Вай в спину, чтобы вывести ее из того ступора, в который она угодила. Вай прочищает горло, ее сердцебиение ускоряется за ребрами, и продолжает идти. Принцесса качает головой, тяжело вздыхая, давая им достаточно места, чтобы пройти, и направляется обратно в тронный зал. — Я знаю, тебе не часто приходится видеть красивых принцесс, Лейнс, но держи себя в узде, – шипит Севика ей в ухо, когда Кейтлин исчезает из радиуса досягаемости. Вай зубоскалит и качает головой. — Ты любишь разглагольствовать, – острит Вай, когда двери закрываются, громкий скрип, сопровождаемый тяжелым шлепком отрезвляет в десять раз лучше, чем то, что ждёт их снаружи. Вай разминает шею, довольная звуком шейных позвонков, когда их путь с Маркусом разделяется и приводит их на нижние этажи Крепости, где Вай сможет смыть с себя месяцы поездки. Перед тем, как направиться в свои палаты, Вай вопросительно поднимает бровь, глядя на Севику, ожидая приказа. — Ты знаешь распорядок. Будь готова до пятого звонка.

***

— Им нужна была моя помощь, – оправдывается Кейтлин, стиснув зубы. Ее мать спускается с трона, чувство разочарованности оставляет полосы на ее лице. Каждая мышца в теле Кейтлин накалена, натянута как тетива. Челюсть ноет от постоянного сжатия в течение одного только спора. Не говоря уже о том, что приходится видеть ее снова. — Для этого есть Городской Надзор, Кейтлин! А ты нужна здесь. Твои обязанности связаны с Золотой Крепостью, – аргументирует она, снимая корону с седой кудрявой головы и кладя на ожидающую подушку у подножия трона. Кейтлин стоит непреклонно и возвышенно. Непоколебимая в центре тронного зала, пока ее мать продолжает. — Не шляйся по нижнему городу. Ты моя единственная наследница, и я не хочу, чтобы тебя убили, потому что тебя не устраивает твоя должность и ты вздумала изображать из себя рыцаря. Ты должна повзрослеть, чтобы занять мое место. Надвигается война, и я не хочу седеть, думая о твоём местонахождении. Кейтлин глядит с прищуром из-за выговора матери. Когда слова доходят до нее, ее губы размыкаются в осознании. — Война? Ее мать закатывает глаза со вздохом, проходит мимо, приказывая Кейтлин следовать за ней. — Ты бы знала, если бы была здесь, сразу как я тебя позвала. Они вышли из зала, стража молча последовала за ними. Никто из них не идёт слишком близко, дистанция достаточно большая, чтобы их не заметили, но и достаточно маленькая, чтобы иметь возможность вмешаться. Ни один страж не приближался к ее матери близко после Грейсон. — Опять Черная Роза? Я бы с трудом назвала это войной, – рассуждает Кейтлин. Удивление матери выражается в поднятой брови. Кейтлин усмехается, делая вид, что ей все равно. И что она не пытается копнуть глубже. — Ноксус, – Кассандра говорит уже тише, когда вежливо кивает головой проходящим мимо членам ее королевского двора. Кейтлин не обращает на них внимания, продолжая сосредоточенно шагать. — Но это не то, ради чего я тебя вызывала. Мы ожидаем посланника через несколько звонков, и ты должна подготовиться, чтобы встретить его. — Посланник? Откуда? — Мелани из Дома Медарда, – страж звонит, когда женщина в золотом не спеша входит в маленькие палаты советников. Кассандра, Кейтлин и Севика встают со своих мест, платье и корсет Кейтлин слишком сильно затянуты, чтобы чувствовать себя комфортно. Элора была расстроена, когда затягивала ремни. Ее кожа покалывает под взглядом серых глаз, которые она ощущает за своей спиной со стороны рыцарского поста у стены. Кейтлин разглаживает свое платье. — Можно просто Мел, – мягко поправляет она, полностью войдя в зал, подходя к другому краю стола. — Ваше Высочество. Принцесса… Генерал. Ее глаза задерживаются на женщине на мгновение, когда она опускает свой капюшон, открывая взорам свои замысловатые косы, облаченные в золотые драгоценности. Генерал только хмыкает в ответ. Любезности прекращаются в мгновение ока, когда Кассандра бросает золотой кулон на длинный стол, разделяя их, солнце раннего вечера светит сквозь окно ей в спину. Мел задерживает дыхание, слегка кивая головой. — Полагаю, ты здесь, чтобы объяснить, почему три наши границы были разграблены и сожжены дотла на запад горным кланом. Все они носили с собой это, – она говорит строго, кивком головы указывая на крест Медарда, выгравированный на кулоне. Тот же самый крест изображён на кольце Мел на темном пальцем. — Я приехала сюда, чтобы предупредить, – отвечает она через мгновение. Все три женщины продолжают стоять, пока Мел говорит, ее лёгкое поведение сменилось на серьезное. — Моя мать намерена вторгнуться в Пилтовер в последующие месяцы. Она не ожидает сопротивления, – заявляет откровенно. — Я здесь, как посланник, а не воин. Я приехала Вас предупредить в знак нашей долгой дружбы, Ваше Высочество. Кассандра сжимает ладони на столе, ее желваки заметно заходили. — Она объяснила это? Спрашивает Кейтлин на удивление каждого. Мел обращается к ней осторожно, глаза орехового цвета сияют под лучами садящегося солнца. — Ваше королевство процветает, Принцесса. Моя мать имеет на него виды. Впрочем, как и на все на этом континенте. — “Спасибо” твоей стране, – глумится Севика, скрещивая руки, плюхаясь обратно в свое кресло. Ей кажется, она слышит, как Вай хрюкнула, звук проникает прямо ей в грудь, и раздражение вот-вот займет свое место. Но она не посмотрит на Вай снова, чтобы не доставить той удовольствие. — Это все, зачем ты приехала? – наконец спрашивает королева, убирая руки со стола и обвивая ими свою талию спереди. — Ещё я хотела бы дать вам совет насчёт того, в чем разбираюсь много лет. Вам следует обратиться за поддержкой. Она не ожидает этого, – объясняет Мел. Кассандра тихонько ахает на это предложение. — Пошли меня, – выпаливает Кейтлин. Ее мать резко оборачивается, чтобы посмотреть той в лицо. — Кейтлин. Севика вздыхает, немного выпрямляясь. — Думаю, наша ноксианка права. У нас нет достаточного числа бойцов, чтобы выдержать вторжение. Но мы можем призвать несколько наших сестринских наций. — Если это настолько чрезвычайно важно, как она утверждает, они скорее всего выслушают при личном присутствии Принцессы– — Это не обсуждается– — И это лучший способ утвердить свою роль наследни– — Кейтлин, хватит! Ты не поеде– — Ты не можешь держать меня здесь всю жизнь! Кейтлин тяжело дышит, а ее руки трясутся, когда слова правды бьют по больному. Ее мать чувствует, будто стала выше в своем гневе, но тут же сжимается от вспышки ярости Кейтлин. — Ты моя единственная наследница, и как твоя королева, я приказываю тебе не делать этого! Генерал, направляйтесь с вашим отрядом в Демасию, а я отправлю воронов в Ионию и Билджвотер. Истинное положение дел камнем ложится в животе. Ее больше не могут прятать от мира. Особенно сейчас. Под гнетом стольких глаз, смотрящих на нее, конкретные серые впиваются в кожу ещё сильнее, чем до этого, она подбирает подол своего платья и покидает маленький зал совета без единого слова. Кейтлин плохо спит этой ночью. Отказывается от ужина. Она знает, что ей не подобает прозябать и дуться вот так. Но годы растущего негодования переполняют ее с каждым днём, из-за чего она превращается в то, что ее возмущает. Она почти игнорирует настойчивое стучание в дверь в ее покои ранним утром следующего дня. Солнце едва ли встало, лучи лишь достают до кончиков веток на деревьях. Она стонет из-за продолжающихся стуков. — Принцесса! Кейтлин садится в постели, усталость проходит по всему телу с каждым движением. — Войди, Элора! – без энтузиазма говорит она, не скрывая своего раздражения. Элора входит в одно мгновение, одежда Кейтлин перекинута через ее руки. — Ваша мама ожидает вас в малом зале, – торопится Элора, кидая платье на кровать в ноги Кейтлин. Кейтлин щипает себя за переносицу большим и указательным пальцами, небольшая головная боль ползет по ее черепу. — Господи! Возможно, я могла бы сегодня нормально дышать, – взвизгивает Кейтлин, когда Элора затягивает ее корсет. Она не отвечает ей, чтобы не отвлекаться от затягивания ремней, заставляя выдохнуть весь воздух из лёгких. — Она вас уже ждёт, – говорит она на выходе, оставляя дверь открытой. Кейтлин тяжело шагает в палаты совета, возмущение течет из ее пор. Она бесцеремонно распахивает двери, готовая продолжить вчерашний спор, но видит ее. Кейтлин останавливается на пороге, застигнув врасплох свою мать и рыцаря во время разговора. Мать жестом указывает на место перед ней, но ее глаза по-прежнему прикованы к рыцарю, ее уши прислушиваются к голосу, который она слышала лишь мимоходом. Она аккуратно подходит к креслу, рукой тянется, чтобы отодвинуть его, но чужие пальцы в перчатках задевают их, забирая у нее кресло, чтобы вытащить его для нее. Нужда в ее груди усиливается, но она все равно садится, избегая холодного серебристого взора и игнорируя покалывания на руке в месте прикосновения. Она подмечает, как рука Вай изгибается, будто ее обожгли, ее пальцы выпрямляются, а потом сгибаются обратно. Кейтлин оглядывает зал, обнаруживая, что никого больше нет, кроме ее матери, ее самой и– — Зачем ты меня вызывала? Резко спрашивает Кейтлин. — И почему она здесь? — Вайолет, пожалуйста, присядьте, – говорит ее мать, игнорируя вопрос. Вай, всегда послушный солдат, садится рядом с Кейтлин без лишних слов, тепло исходит от ее тела. Кейтлин хватает смелости взглянуть на нее, что она всегда и делает, стремясь постичь загадку, которая появилась у ее дверей пятнадцать лет назад. Она не носит доспехи в такую рань, но кожа однако обтягивает ее предплечья, ее туника приподнята и прозрачна достаточно, чтобы Кейтлин смогла зацепить малейший намек на татуировки, которые, как она считает, там есть. Ее волосы взъерошены и выглядят дико, уложены и частично выбриты таким образом, что у Кейтлин подрагивают руки. Она замечает меч, прицепленный к ее бедру, когда она раздвигает ноги, аккуратно, чтобы вновь не коснуться Кейтлин. У нее такое ощущение, будто она все время видит рыцаря. Она пытается находиться в тени, быть невидимым героем, заслужившим этот титул в тот момент, когда ей было всего шестнадцать, и она овладела Атлантом. Но каждый аспект женщины рядом с ней требует быть увиденным. Замеченным. Яркие волосы и дикие глаза, мускулы, отточенные до смертоносного совершенства. И Кейтлин думает, что ненавидит ее за это. Она совсем не может вспомнить тот раз, когда впервые увидела Вай, совсем. Это смутный розовый оттенок воспоминания. Нет, настоящее воспоминание о Вай живёт в том моменте, когда она впервые услышала ее голос. Тогда Вай находилась в Золотой Крепости всего год. Кейтлин едва видела ее тогда, но у нее перед глазами всегда все плывет при ходьбе. Одним вечером, Кейтлин, взволнованная, улизнула из своих покоев и услышала предательский звон стального меча. Словно пение лезвий. Она обнаружила себя, сидящей на бетонном откосе открытого арочного окна, увешанного виноградной лозой. Но отсюда было четко видно тренировочную площадку рыцарей. Первыми же бросились в глаза розовые волосы, лохматые пряди, мокрые от пота. Вай уже двигалась так, будто училась этому годы, хотя очевидно меч был для нее слишком большим. Вай поднимала его, будто он ничего не весит, но другой рыцарь делал это с громким криком. Она вращалась и двигалась, как грациозная танцовщица, лезвием врезаясь в щит, приделанный к соломенному чучелу. Кейтлин могла наблюдать за ней часами. Она слышала раньше о капитанской охране. И то, что она станет многообещающим рыцарем. Зависть съедала сердце Кейтлин. Но наблюдение за ней улучшало ситуацию, превратив это чувство в неохотное восхищение. Пронзительный плач прорвался сквозь ночь, тяжело на землю обрушился глухой шум, прежде чем маленькая девочка, которую Кейтлин видела всегда несколько раз, выбежала на покрытую грязью арену. Она бежит прямо в объятия Вай, слезы текут по ее личику, подбородок подрагивает. Кейтлин не могла распознать слов, их голоса очень тихие, а Кейтлин стоит далеко от них. Но почти расслышала “кошмар” и “ты пропала”. Она увидела, как Вай подняла на руки девочку, из-за беспокойного сна ее дымчатые голубые волосы более лохматые, чем у Вай, и понесла ее к выступу фонтана, находящемуся прямо под окном, на котором сидела Кейтлин. Страх от мысли оказаться замеченной сдавил лёгкие Кейтлин и она отошла. Но не ушла совсем, слишком увлеченная произошедшим. Сколько бы она ни видела Вай на тренировках или в компании Капитана, она никогда не слышала, чтобы девушка разговаривала. Пока однажды та не запела. Мелодия ни о чем Кейтлин не говорила, по началу, слова определённо местные и уходят корнями глубоко в историю этих людей. Но дело не в словах. Голос Вай был подобен бархату, мягкий, с лёгкой хрипотцой. Нежный и уверенный. “Дорогой друг по ту сторону реки, Руки мои холодные и голые Дорогой друг по ту сторону реки Я возьму то, что тебе не жалко.” С каждой строчкой маленькая девочка постепенно прекращала плакать, пока не засопела у Вай лёжа на коленках. Но та продолжала петь, как будто чувствовала невидимого слушателя наверху. “Прошу у тебя монету Станет это моим состоянием Прошу без капли зависти” Она встала, продолжая сладко петь, и понесла девочку обратно в кровать, оставляя Кейтлин ощущать себя и тепло, и холодно — теплее и холоднее, чем когда-либо в жизни. Песня ещё доносилась ветром, пока Вай не исчезла из поля зрения. “Мы не строим могучих крепостей Наши дома сделаны из камня Так что переплывай через реку И открой для себя нижний мир.” Но здесь и сейчас, ее слепое увлечение и нескончаемая ярость из-за женщины, сидящей около нее, будут только расти в ней, пока не проглотят целиком. Ее мать решает их судьбу строгим и решительными взглядом. Ее мать прочищает горло, чашка с выпитым на половину чаем стоит перед ней, и говорит. — В связи со вчерашним, и учитывая угрозу со стороны Ноксуса, я решила назначить Сэр Вайолет твоей защитницей. Куда пойдешь ты, туда и она. — Мама– Кейтлин пытается что-то сказать, но слово выходит таким, будто ворона каркнула. — Мне следовала назначить ее ещё несколько лет назад, но нет более подходящего времени для этого, чем во время войны. Мы проведем церемонию завтра вечером. Непреклонность, сквозящая в ее тоне, забирает весь воздух из лёгких Кейтлин. Она чувствует, как Вай напрягается рядом с ней, ее дыхание становится тяжелее. Кейтлин не боится взглянуть на нее боковым зрением, злость танцует на кончике ее языка, и она ошеломлена, увидев, что Вай уже смотрит на нее широко распахнутыми и почти дикими глазами. Сердце Кейтлин чуть ли не выпрыгивает наружу через горло, в голове уже зреет план побега. Кейтлин ничего не говорит, штормом удирая из зала снова, зная отчётливо, что позади нее оставлен серебряный шторм.