MY FATHER IS EMO!!!

Чердак особняка Уэйнов был, так сказать, последним местом, где бы выбрались братья Уэйны. Это было пространство, которое редко использовалось, за исключением рождественских и хэллоуинских сезонов, когда Альфред поднимался наверх в поисках украшений. Пыль и паутина были просто частью процесса. Однако после драки, которая по какой-то причине закончилась люстрой за 2000 долларов на полу и обезьяной-пауком, разрушившей диван... не спрашивайте, как это произошло... мальчиков затащили туда в качестве наказания. – Этого бы не случилось, если бы ты держал обезьяну в сарае, как я тебе говорил, — заметил Дик, явно не наслаждаясь моментом, толкая картонную коробку, полную разбросанных вещей. – Серьезно, кто хранит здесь все это? Лыжные ботинки? Серьезно? — сказал он, доставая пару ботинок, которые выглядели так, будто ими не пользовались десятилетиями. – Возможно, Альфред, но я не собираюсь спорить об этом, — ответил Тим, не поднимая глаз, полностью сосредоточившись на сортировке бумаг. Рядом с ним Джейсон выглядел рассеянным, покусывая батончик мюсли. – Зачем, черт возьми, мы это делаем? Старик мог бы нанять команду, чтобы просто убрать это, — пробормотал Джейсон, явно теряя интерес. – Перестань ныть, Тодд, — ответил Дамиан, явно раздраженный, даже не взглянув на него, и начал толкать очередную коробку, полную старых вещей. – И начинай помогать, у нас нет на это целого дня. – О, пожалуйста, сопляк, заткнись! — парировал Джейсон, вставая с того места, где он стоял. – Ничего этого не произошло бы, если бы ты оставил обезьяну в клетке, как я тебе сказал. Дэмиан нахмурился и бросил на него косой взгляд. – Не учи меня, как обращаться с животным, Тодд. Я не хотел, чтобы оно там было. На самом деле, я не знаю, какого черта ты вечно лезешь туда, куда не нужен. Джейсон шагнул к нему, явно расстроенный. – Я не кричал, ты сам это сказал! Кто в здравом уме выпустит обезьяну в особняке? –.Я? И кто решил, что обезьяна будет его "лучшим другом"? Это не моя вина, что тебе пришла в голову блестящая идея "дрессировать ее" в гостиной. Обезьяна не хотела быть рядом с тобой! – Дэмиан скрестил руки на груди, саркастическая улыбка изогнулась на его губах. – Кажется, у обезьяны больше здравого смысла, чем у тебя, Тодд. Джейсон зарычал и подошел ближе, но прежде чем он успел ответить, они оба споткнулись о коробку, которая была сложена у стены. Коробка опрокинулась, и фотографии начали падать по всему полу, разлетаясь во все стороны. – Посмотрите, что вы, два идиота, натворили, — выругался Тим, оставляя бумаги, которые он собирал, чтобы забрать фотографии. – Я не виноват, что Тодд ведет себя как животное, — сказал Дэмиан, равнодушно глядя на Джейсона, как будто это было совершенно естественно. Джейсон сжал кулак, готовый броситься на Дэмиана, когда звук удивления Тима остановил его. Оба повернулись к нему, увидев, как он держит фотографию с широко открытыми глазами, явно потрясенный. – На что ты смотришь, Тимбер? — спросил Дик, подходя сзади, с ноткой любопытства в голосе. Тим не отрывал глаз от фотографии, все еще не в силах поверить в то, что он видит. – Нет... этого не может быть... — пробормотал он, в его голосе прозвучал намек на изумление. Джейсон отложил свою борьбу с Дэмианом и быстро приблизился, любопытствуя, что так ошеломило Тима и Дика. Когда он увидел содержание изображения, по комнате раздался громкий смех. Джейсон никогда в жизни так не смеялся. Он лежал на полу, держась за живот, пытаясь отдышаться между приступами смеха. Дэмиан нахмурился, раздраженный реакцией Джейсона, и быстро подошел, чтобы посмотреть, что вызвало столько веселья. Увидев фотографию, его выражение лица сменилось с удивления на разочарование, а затем на смесь эмоций, которые он никогда раньше не испытывал. – Что это? — спросил Дэмиан, уставившись на изображение, где Брюс в молодости носил пару черных брюк-карго, которые казались ему на два размера больше. Черная куртка, тоже слишком большая, едва налезала. Его футболка Нирваны, неуклюже срезанная у шеи, открывала шлейку, идущую от талии до шеи, с двумя бесцельно свисающими цепями. Глаза Брюса были подведены неровной черной подводкой, а уши были украшены большим количеством пирсинга, чем Дэмиан мог себе представить. Дэмиан не мог поверить в то, что он видел. – Это... отец? — пробормотал он, словно не понимая, как человек, которого он знал, всегда такой серьезный и аккуратный, мог вытянуть такой... хаотичный взгляд. Джейсон не мог не рассмеяться еще сильнее, на этот раз почти задыхаясь. – Да, да, это так! Не могу поверить, что старик был эмо… — продолжал смеяться он, схватившись за живот. Тим, все еще под впечатлением, тихонько усмехнулся, хотя больше себе, чем остальным. – Я никогда не думал, что увижу что-то подобное... У Брюса действительно было все. Дэмиан, явно испытывая дискомфорт, отвел взгляд от изображения. – Это... неуместно, — сказал он, не в силах скрыть удивление и смущение, которые он чувствовал. – Почему кто-то может подумать, что это хорошая идея? – На вид ему лет 17 или 18, — сказал Дик, показывая еще одну фотографию, на которой Брюс, в своем столь же бунтарском стиле, был одет в несколько слоев черной одежды, огромные армейские ботинки и наносил еще больше косметики, на этот раз еще более демонстративно скрывавшей его лицо. Джейсон снова рассмеялся, внимательно разглядывая фотографию. – Посмотрите на это! Брюс и его "готическая" фаза или что-то в этом роде? — издевался он, наслаждаясь моментом. Тим издевательски рассмеялся, показывая еще одну фотографию. – Джейсон, это буквально ты. Джейсон тут же перестал смеяться и повернулся, чтобы посмотреть на Тима острым взглядом, сжав челюсти. – Извините? Хотите повторить, гений? Тим, невозмутимый, спокойно повернул фотографию так, чтобы все могли ее видеть. – Огромные брюки-карго, кожаная куртка, армейские ботинки, размазанный макияж… звучит знакомо? Дик прикрыл рот рукой, пытаясь сдержать смех. – О Боже. Тим прав. Брюс был прототипом Джейсона. Джейсон выхватил фотографию из его рук и внимательно ее рассмотрел. На снимке Брюс стоял, прислонившись к мотоциклу, хмурясь, с тем же раздраженным выражением, которое Джейсон носил 90% времени, и с тревожно знакомым отношением. – Мне все равно. – Его бровь дернулась. – Я так не выгляжу. – Конечно, нет, — саркастически пробормотал Дэмиан, вытаскивая из коробки еще одну фотографию. – Тебе не хватает только подводки для глаз и новой травмы. Джейсон бросил на него убийственный взгляд, но Дэмиан лишь самодовольно улыбнулся, крутя изображение между пальцами. – Я удивлен, что у старика была такая фаза… хотя, если подумать, это имеет смысл. Он всегда был королевой драмы. Дик наконец не выдержал и согнулся пополам от смеха. – Брюс Уэйн, великий страдалец-подросток! Это лучшее, что со мной случалось! Смех наполнил чердак, пока они продолжали передавать фотографии, полностью игнорируя кучу коробок, которые еще предстояло отсортировать. Джейсон ворчал каждый раз, когда кто-то указывал на неоспоримое сходство между ним и Брюсом в подростковом возрасте, что только заставляло его братьев и сестер еще больше над ним издеваться. Потому что, серьезно, кто мог бы его за это винить? У Брюса была очевидная одержимость усыновлением голубоглазых и черноволосых детей. Через некоторое время, просмотрев все фотографии отца, Дик встал, отряхивая пыль с одежды. Его братья все еще лежали на полу, смеясь и отпуская саркастические комментарии по поводу подросткового стиля Брюса. С любопытством он открыл еще одну коробку, которая находилась прямо под той, что упала ранее. Он намеревался найти еще фотографии, но то, что он нашел, заставило его улыбку опасно расшириться. – Ребята, у меня есть идея. Брюс возвращался в Усадьбу Уэйнов после утомительного дня в Корпорации Уэйнов, где встречи с руководителями были бесконечными и утомительными. Его тело умоляло об отдыхе, чем он не мог в полной мере насладиться уже давно. Все, чего он хотел в тот момент, это расслабиться, может быть, посмотреть фильм с детьми, или, если нет, просто вздремнуть перед выходом на патрулирование. – Я возьму ваше пальто, мастер Брюс, — сказал Альфред, открывая ему дверь в особняк. – Да, спасибо, Альфред. – Брюс сбросил пиджак и позволил Альфреду взять его и повесить. – Ужин будет подан примерно через 15 минут, — сообщил Альфред, уходя с пальто. Брюс благодарно кивнул. Затем, словно внезапно вспомнив что-то, он повернулся к нему и спросил: – Ты знаешь, где дети, Альфред? Альфред на мгновение замер, и на его лице появилась легкая улыбка, как будто он знал что-то, чего не знал Брюс. Однако в конце концов он мягко покачал головой. – Понятия не имею, мастер Брюс. Брюс кивнул, не придав особого значения странному поведению Альфреда, и отправился на поиски своих детей. Особняк, обычно шумный от звуков его детей и, иногда, их друзей, был подозрительно тихим. Это было ненормально. При таком количестве детей и такой активной семье тишина в доме могла означать только одно: что-то было не так. Брюс начал опасаться худшего. – Я просто надеюсь, что не найду еще одну бесценную вещь, сломанную на полу, или какое-нибудь свободное экзотическое животное, — пробормотал он себе под нос, поднимаясь по лестнице, прокручивая в голове потенциальные катастрофы, которые могли произойти в этот момент. Как раз когда он собирался дойти до комнат, он увидел Дика, выходящего из его комнаты. Брюс остановился и собирался спросить его о братьях и сестрах, когда внезапно его глаза расширились, увидев, как одет его старший сын. Дик был одет во все черное: ботинки на платформе, которые делали его рост более заметным, куча цепей свисала с его шеи, и слой черного макияжа вокруг глаз, вместе с преувеличенной подводкой. Он выглядел так, будто вышел из рок-группы 80-х, но с отношением человека, который действительно в это верил. Брюс смотрел на Дика широко раскрытыми глазами, не в силах поверить в то, что он видит. Его обычно веселый и громкий сын выглядел как чужак с этой новой внешностью. – Эй, приятель, почему ты так одет? — спросил Брюс, стараясь говорить спокойным тоном, хотя замешательство было очевидным. Дик, который был готов ко всему, пожал плечами с несколько кривой улыбкой. – Не нравится вид? Это твой молодежный стиль, не так ли? — сказал он, имея в виду фотографии, которые они нашли на чердаке, понимая, что задел больное место. Брюс не мог не потереть лоб от разочарования, чувствуя, что в этот момент ничто в особняке больше не могло его удивить. – Не пытайся быть смешным, Дик, — ответил он, все еще не в силах поверить, что его сын принимает такую... странную эстетику. Брюс обернулся, услышав, как Тим выходит из его комнаты, и как только он его увидел, его глаза расширились еще больше. – Почему в коридоре так шумно? — спросил Тим, его тон был спокойным, но с ноткой любопытства, как будто ситуация была совершенно нормальной. Тим появился в коридоре, щеголяя видом, который соперничал со своим старшим братом. Он был одет в старую черную рубашку, которая была ему немного велика, шипастый чокер на шее, металлические браслеты на руках и черные брюки с разорванными коленями, которые, казалось, были тщательно разорваны для этого драматического эффекта. Но больше всего Брюса удивил макияж. У Тима был слой черного макияжа, похожий на макияж Дика, но с преувеличенной подводкой для глаз, которая по какой-то причине делала его вид гораздо более мятежным. Кроме того, он носил красные крестообразные серьги — деталь, которую Брюс никогда раньше не замечал. – С каких это пор ты делаешь пирсинг? — спросил Брюс, не сводя глаз с сережек и не в силах скрыть своего недоверия. Тим посмотрел на него с озорной ухмылкой. – О, знаешь, пару недель назад. Думал, что выглядит хорошо. Брюс нахмурился, его разочарование росло. – Тим, дети до 18 лет не могут делать пирсинг без разрешения родителей. Почему ты мне не сказал? Тим, все еще улыбаясь, пожал плечами, не показывая никаких признаков сожаления. – Потому что я уже знаю, что ты скажешь... Я слишком молод, бла-бла-бла... и, знаешь что? Я решил, что пора. Брюс чувствовал, что ситуация развивается быстрее, чем он мог справиться. Не только Дик, теперь и Тим тоже! Брюс продолжал смотреть на своих детей, его мозг пытался обработать увиденное перед ним. – Серьезно? — подумал он, не в силах поверить в то, что ему показывали его глаза. Макияж, черная одежда, цепи... все! Но прежде чем он успел что-то сказать, его прервал Альфред, который появился в коридоре с улыбкой, как будто все было на месте. – Ужин готов, — объявил Альфред своим обычным тоном, совершенно не осознавая эстетического хаоса перед собой. Брюс посмотрел на него со смесью недоверия и замешательства, ожидая какого-то комментария по поводу внешнего вида мальчиков, но Альфред не сказал об этом ни слова. Для него все казалось совершенно нормальным. Брюс нахмурился, чувствуя, что его мир только что принял очень странный оборот. Тим первым нарушил молчание. – Я пойду поищу Дэмиана и Джейсона, — сказал Тим, развернулся и спокойно ушел. Дик, с другой стороны, не выглядел ничуть затронутым. – Ну, Альфред, давай поедим, ладно? – И, не сказав больше ни слова, он пошел с ним, оставив Брюса позади, совершенно сбитого с толку. Брюс стоял там, наблюдая, как его сыновья уходят, все еще не в состоянии осознать, что только что произошло. Неужели он действительно попал в альтернативную реальность, где его дети были панками? Брюс направился в столовую, все еще обдумывая то, что он только что увидел. Он сел на свое обычное место, не сводя глаз с Дика, который, казалось, совершенно не обращал внимания на ситуацию. Он был там, небрежно покачиваясь взад-вперед на своем стуле, уставившись в свой телефон, как будто он был где угодно, но не у себя дома, одетый самым неподобающим образом из всех возможных. Отношение Дика очень напомнило Брюсу поведение Джейсона, и на мгновение Брюс подумал, что тот, возможно, спит. Как раз когда Брюс собирался сказать ему сесть как следует, дверь столовой открылась, и вошли Тим и Дэмиан. Брюс, который уже потерял надежду, что что-то может удивить его еще больше, застыл на месте. Его младший сын, Дэмиан, был там, одетый в укороченный топ, который был ему немного велик, обнажая его шею и ключицу, украшенные блестящими цепями. Как будто этого было недостаточно, он носил тугой корсет, который подчеркивал его фигуру, в то время как черный макияж вокруг глаз и подводка для глаз, покрывающая его лицо, только придавали ему более... тревожный вид. Но хуже всего были черные кошачьи уши, которые он носил. Брюс чувствовал, что мир рушится на него. Он не мог в это поверить. Его маленький мальчик, который всегда был таким серьезным и дисциплинированным, теперь полностью преобразился, и Брюс подумал, что это какая-то жестокая шутка. Его голова кружилась, пока он пытался найти логическое объяснение. Но его не было. Это не могло быть правдой. Он не мог жить в этом кошмаре. – Дэмиан, почему ты так одет? — спросил Брюс, стараясь сохранять спокойствие, хотя его голос явно выдавал удивление. Брюс не мог не нахмуриться, когда увидел, как Дэмиан сел, не сказав ни слова, только хрюкнул в ответ на его вопрос. Это было нетипично для его сына. Такого неуважения в его отношении Брюс определенно никогда раньше не видел, и на мгновение он подумал, что на самом деле спит. – Дэмиан, почему ты так одет? — повторил он, на этот раз более твердо, но мальчик просто проигнорировал его, повернувшись спиной и устраиваясь на своем месте, как будто это было самой обычной вещью в мире. – Джейсон спустится через минуту, — сказал Тим, как будто ничего необычного не происходило. Он сел рядом с Диком, который все еще пребывал в своем собственном мире, покачиваясь в кресле и глядя в свой телефон без малейшей заботы о мире. Брюс, все еще ошеломленный, огляделся, задаваясь вопросом, не потерял ли он полностью контроль над своими детьми. Что происходит? Почему никто, похоже, не воспринял его замешательство всерьез? Альфред вошел в столовую с несколькими подносами еды для ужина, один из которых был специально приготовлен для Дэмиана: вегетарианская версия, как всегда. Он поставил подносы на стол с улыбкой, которая, каким-то образом, казалось, полностью игнорировала ситуацию. Однако его сдержанный взгляд на детей намекал, что он уже знал, что происходит. Они начали есть тихо, или, по крайней мере, так можно было бы считать тихим ужином в поместье Уэйнов, пока Джейсон не вошел в комнату. Его наряд не был таким уж неожиданным для Брюса, учитывая прошлые выборы Джейсона, но то, что бросалось в глаза, был черный макияж, покрывающий его лицо, как у его братьев. Брюсу хотелось плакать, он действительно хотел. Он больше не мог этого выносить, и, наконец, он повысил голос, его терпение было на грани срыва. – Кто-нибудь может мне объяснить, что, черт возьми, здесь происходит? — воскликнул Брюс, не в силах сдержать свое разочарование. Его четверо детей одновременно разразились смехом, истерически смеясь, как будто он только что рассказал самую смешную шутку в мире. Брюс смотрел на них, смущенный и непонимающий, пока Альфред с веселым выражением лица не подошел к нему сзади и не положил руку ему на плечо. – Вы знаете, что я чувствовал, сэр, — сказал Альфред с легкой улыбкой, как будто он нашел ситуацию забавной, но что-то изменилось в его лице, когда его дети начали вытаскивать какие-то фотографии из своих карманов. Брюс почувствовал, как его щеки вспыхнули от смущения, когда он увидел, что держат его дети. Как только фотографии стали видны, смех раздался еще громче, эхом разнесясь по комнате. Брюс на мгновение закрыл глаза, пытаясь осознать происходящее. Неужели это реально? — подумал он, его мысли закружились. Из уважаемой и страшной фигуры в Готэме он теперь оказался посмешищем для трех подростков и десятилетнего ребенка. Как мы сюда попали? Постепенно смех стих, перейдя в легкое хихиканье, которое все еще раздавалось в комнате. Брюс, пытаясь сохранить самообладание, сделал глубокий вдох, прежде чем заговорить. – Как вы это нашли? — спросил он, и его тон был полон смущения. – Мы нашли его, когда убирались на чердаке, — ответил Тим с насмешливой улыбкой. – Вместе с коробкой, полной одежды. Серьёзно, Брюс, "Эмо"? — спросил он со смесью недоверия и веселья. Брюс уже собирался потерять терпение, но прежде чем он успел что-либо сказать, Дэмиан добавил: – Я хочу, чтобы ты знал, отец, что сначала я был против этой идеи, но я сохраню уши. Брюс не знал, смеяться ему или плакать. Чувство, что он зажат между неверием и хаосом, переполняло его. Это кошмар, подумал он. – Ты это поддержал, Альфред? — спросил он, теперь устремив взгляд на дворецкого, и в выражении его лица читалась смесь удивления и упрека. Альфред, невозмутимый, ответил спокойным тоном и легкой улыбкой. – Я хочу, чтобы вы знали, сэр, что я отреагировал точно так же, когда увидел вас спускающимся по лестнице в корсете и с черным макияжем, — ответил он, как будто ничего необычного в этом не было. Смех раздался снова, на этот раз более громкий, в то время как Брюс посмотрел на Альфреда со смесью замешательства и упрека. Как я дошел до этого? – подумал он, пока его дети продолжали смеяться над его реакцией, смакуя каждую секунду насмешки.