***
На следующий день Уанси как обычно вышла на улицу. На ней было серое платье с вырезом и длинными рукавами, а на голове сиял головной убор, почти закрывавший волосы, символизироваший то, что она замужем. Крис увидел Уанси и незамедлительно побежал к ней, но Гридлер, выбрашийся из укрытия, схватил его за грудки и воскликнул: — Это ты пытался посягнуть на честь моей жены?! — Что хочу, то и делаю! — грубо ответил Крис, нахмурился и попытался выбраться. — Ты мне не сеньор чтобы условия ставить! Только сейчас Гридлер заметил, что судя по одежде они были в равных статусах. Он опустил его и спокойно сказал: — Я вызываю тебя на дуэль. Крис с ухмылкой ответил: — Я принимаю твой вызов. Гридлер объяснил Крису где и когда будет дуэль и после этого тот пошёл обратно. Долго Уанси отговаривала мужа от дуэли, вот только всё было без толку. В его сознании уже закрепился образ мёртвого врага.***
Это был дождливый день. Где-то в далеке сверкала молния. Её длиннота чем-то напоминала змею. Рядом с их местом дуэли располагался лес с огромными соснами, стрямящимися ввысь, будто бы они хотели поймать пролетающую, но зевающую птицу. Дул сильный ветер, с напором, словно он хотел снести с земли всё живое и неживое. Крис пришёл на место дуэли без опоздания, взял шапгу и вскоре схлестнул её со шпагой Гридлера. Началась битва. Гридлер почему-то ждал, что Крис окажется слаб в фехтовании, хоть он и был герцогом, но потерпел разочарование. Крис ловко отбивался от всех его выпадов. Тут уже Гридлер почувствовал усталость и уже было подумал, что проиграет, но тут он вспомнил, ради чего борется. Он борется за честь своей жены, за неё саму и за их будущее. После этого у него кровь вскипела в жилах, желваки заходили ходуном на голове и шее, и, не помня себя от злости, он насквозь проткнул Криса шпагой. Тот сполз со шпаги, рухнул на землю и довольно быстро умер.***
Гридлер пришёл к жене целым и невредимым. Увидев его Уанси закричала, подпрыгнула, и кинулась в объятия. Гридлер быстро схватил её руками и прижал к себе. — Я боялась, что ты умрёшь, — полушёпотом заговорила она. На это Гридлер лишь нежно улыбнулся и произнёс: — Пути Господни неисповедимы.