Грешница

Прошел год.       После вынесения приговора Литвину и Лере Инга и Рита почти сразу же съехались. Рита настояла, что не хочет больше жить в той квартире, да и Инга понимала — слишком много воспоминаний было связано с тем местом. Так что они перевезли вещи в её квартиру, и с тех пор это стало их общим домом.       Конечно, быт оказался тем ещё испытанием. Рита не понимала, почему Инга никогда не кладёт ключи на одно и то же место, а Инга не понимала, зачем Рита скупает кучу декоративных подушек, которые всё равно никто не использует. Но в итоге всё устаканилось. Инга даже привыкла к этим самым подушкам, а Рита больше не задавала вопросов, если Инга в очередной раз оставляла кружку прямо на подоконнике.         Рита поступила на заочное в университет, училась на психолога. Учеба ей нравилась, хотя иногда хотелось бросить всё к черту, особенно когда приходилось сдавать зачёты. Инга всё так же оставалась в полиции, и это нервировало Риту. Каждый раз, когда Инга задерживалась на работе, Рита накручивала себя, но виду старалась не подавать. Хотя порой срывалась.         — Может, всё-таки уйдёшь из полиции? — спросила она однажды, когда Инга поздно вечером плюхнулась рядом на диван, уставшая, но довольная.         — И куда? В кондитеры?         — Например.         — Ага. Только у меня будут пончики в виде наручников.         Рита закатила глаза, но улыбнулась.         — Я серьезно.         — Я тоже, — мягко ответила Инга, взяла её за руку. — Это моя работа, Рит. Я её люблю.         Рита вздохнула, но спорить не стала.         Игорь, в отличие от Инги, наоборот, начал подумывать о том, чтобы оставить службу. Он работал в отделе дольше всех, видел многое, и, похоже, устал. Сам он пока это отрицал, но Инга понимала. Знала.         — Ну, и куда ты без меня, если я уйду? — пошутил он как-то раз, когда они сидели в машине во время очередной слежки.         — Даже не вздумай, — фыркнула Инга.         — Да шучу я. Пока что.         Но Инга знала — он не шутит.         А ещё через месяц после этого разговора Игорь позвонил ей среди ночи и просто сказал:         — Я ухожу.         Она тогда долго молчала. А потом вздохнула:         — Что теперь делать без тебя?         — Жить.         Так и жили.