All impossible is possible

С каждой новой эмоцией Миньярда Нил понимал, что очень близок к своей цели, поэтому все больше входил в кураж. Он знал, что такая реакция означала, что Эндрю нравится происходящее. Чтобы блондин не обижался, Нил придвинулся еще ближе, не оставляя ни малейшего пространства между их телами, и втянул его в еще один глубокий поцелуй. В отличие от Эндрю, Джостен целовался медленно, стараясь как можно больше растянуть момент. Если Миньярд целовался так, будто у него отбирают последний кусок пищи, то Нил делал это, словно рассасывая вкуснейшую конфету. Для него губы Эндрю были чем-то вроде сладости с консистенцией бесконечного мармелада. Он редко брал инициативу в поцелуях, но сегодня Эндрю позволял ему делать все, поэтому почему бы не воспользоваться данным ему шансом. Неожиданно щеки Миньярда вспыхнули. Он почувствовал, как его лицо стало необъяснимо горячим, словно вся бурлящая в нем кровь решила неожиданно прилить к щекам. У него даже слегка дернулись бедра. Мозг ныл от отсутствия динамики, но тело говорило сидеть смирно и наслаждаться. Почему-то он решил послушать в этот раз тело. Все же удовольствие перебарывало скуку в этот раз. Язык Нила медленно гулял по верхней десне Эндрю, время от времени играясь с его языком. Да, видимо, французский язык был развит у Джостена во всех планах. Миньярд не успел даже понять, что закатил глаза и по наитию взялся руками за его лицо, чтобы не прекращать поцелуй так скоро. Однако воздух закачивался, поэтому Нил, кое-как отцепившись от хватки Эндрю, отстранился от него, томно смотря на растягивающуюся паутинку слюны и на блаженное покрасневшее лицо блондина из-под прикрытых глаз. Эндрю не сразу распахнул глаза, после чего на его лицо вновь вернулась холодная серьезность, выглядящая неуверенно и даже в какой-то степени мило из-за покрасневших щек и шипящим: -120%, Джостен. Эндрю было мало. Он не до конца удовлетворил свое желание. Какого черта этот рыжий придурок так нагло с ним обращается? Почему когда он хочет раствориться в этом моменте, расплавиться под теплом рук на плечах и чужих бедер на своих и задохнуться в этом протяжном, сладком поцелуе, этот наглец лишает его этого? Во взгляде Эндрю читалась ни злость, ни раздражение, ни холод. В нем была видна тонкая клетка мольбы повторить, за которой прятался во всю мечущийся огромный и даже слегка пугающий голод. Нил усмехнулся. -Ты знал, что ты ужасно сексуален, когда в таком виде смотришь на меня так серьезно?